Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 44)

Во время очередной телефонной истерики Стасу в трубку, она «слила» свой источник информации. Оказалось, их выдал не кто-то из знающих, а случай. Подруга Дины ждала мужа в машине на той же парковке, на которой Стас обычно встречал Дашу после работы. Увидела его, затаилась… То ли ведомая женской интуицией, то ли женским же коварством. Но ожидание оправдалось — не просто увидела сцену нежного приветствия, но умудрилась заснять и скинуть «законной жене». Теперь у той был повод рассказывать направо и налево, что всем ее проблемам виной муж-изменник. Но, к сожалению, это было недостаточное основание, чтобы дать развод и гордо удалиться.

Волошина еще несколько раз пыталась поговорить с Дашей, но последняя, наученная горьким опытом, наконец-то повела себя мудро — просто прислушалась к Стасу. Сначала игнорировала звонки, а потом забросила номер в черный список.

Что Дина заявится к ней на работу — не боялась. Как объяснил Стас, невзирая на всю бесшабашность, понимание самых крайних красных линий у Дины есть. Это его новая квартира, адреса которой она не знает, а даже если бы узнала и заявилась — было бы плохо. А теперь это еще и вроде как Даша.

Сам разговор Волошиных после того, как Дина была осведомлена об изменениях в жизни мужа, Даша не слышала. Но не сомневалась, что он был жестким. А после этого было еще две встречи в присутствии адвокатов. Стас встречался с ней только так. Возвращался… Доставал бутылку ядреного алкоголя, наливал половину стакана и выпивал залпом. Был молчаливым и раздражительным. У Даши сердце кровью обливалось из-за этого, но она научилась различать, когда нужна ему, чтобы дать соломинку, за которую можно вытянуть себя из гадских мыслей в не самую дрянную реальность, а когда стоит просто ждать, что его немного отпустит.

Пусть с переездом они пока так и не определились, но фактически это была формальность, ведь Даша и так перевезла в его квартиру половину своих вещей, а на намек хозяина жилья о том, что расход воды и рассказы консьержа намекают, что в квартире живут двое, а значит и плату стоило бы приподнять, Стас пожал плечами, соглашаясь.

Их отношения продолжали развиваться по крайне нетипичному, для кого-то, возможно, даже неприглядному сценарию. Но их почти все устраивало, а то, что не вошло в это «почти все», должно было со временем исправиться.

Дина не могла знать, что ее план по взращиванию в душе Даши сомнений не сработал. Наверняка надеялась на это, но только разговором ограничиваться тоже не стала.

Даша не знала — от злости или от бессилия, но Волошина начала пакостить мелко… И оттого особенно гадко.

Дашин телефон «чудесным» образом оказался во всевозможных базах — начиная с обычных сайтов знакомств под чужими никами и с похабными фотографиями на аватарках, и заканчивая интернет-клубами по довольно извращенным интересам.

Первые пару звонков Даша по незнанию приняла и даже пыталась разобраться, о чем вообще речь и с чего вдруг все массово решили, что она…

А потом как-то все само собой стало на свои места. Один из вечеров, когда Стас задерживался на работе, а она ждала его приезда у себя в квартире, потратила на изучение запросов, которые гугл начал выдавать по ее номеру. Волосы становились дыбом, по коже шли мурашки, настроение скакало от паники и до желания расплакаться.

Даше казалось, что ее чувства тем вечером приближались к чувствам людей, которых оплевали. Дина явно подошла к занятию с азартом и задором. Придумывала ники пообидней, выбирала фотографии пооткровенней, витиевато описывала умения и способности «сетевой» Даши в сфере предоставления интимных услуг.

При мысли, что вот так погуглить может не только она, но и, к примеру, мама или отец, по спине Даши начинал расползаться липкий ужас. Еще больший, пожалуй, от мысли, что об этом может узнать Стас, который… Убьет ведь, и не взглянет, что бывшая жена. Вот только Даша всего этого не хотела.

И как бы гадко ни было, потратила уйму времени на то, чтобы обратиться с требованием удалить аккаунты к администраторам сайтов там, где это было возможно. А где нет — просто жаловалась в надежде, что эта пакость Дины не дойдет до кого-то из близких.

В некоторые дни звонков с неизвестных номеров, а еще сообщений во всех установленных на телефоне мессенджерах, часто даже без «привет, как дела?», а сразу с уродливыми половыми органами, было так много, что Дашу накрывала паника. Приходила шальная мысль просто сменить номер, но… Это повлекло бы закономерные вопросы от Стаса и родителей, а врать она зареклась. Спасла только блокировка входящих вызовов и сообщений от всех не внесенных в телефонную книгу номеров.

Хотя вся история длилась не дольше недели, но даже она смогла закалить Дашу, которая… Теперь точно знала — недооценивала Дину в ее склонности к подлости. А это ведь начало. И совсем не обязательно все оборвется вместе с решением суда.

Что Дина будет делать дальше ни Стас, ни Даша не знали. Она пыталась несколько раз аккуратно спрашивать у Волошина о его прогнозах, но он не рисковал их давать. Просто надеялся, что угомонится, пусть с запозданием, но осознав, что это все. Тем более… Когда их не будут связывать брачные узы, отпадет необходимость сохранять хотя бы минимальные контакты. А если нет — оставалось получить ограничительное предписание. Когда Даша убедилась, что их выдают, ей даже стало чуточку легче.

С каждой неделей Даша все реже появлялась в своей квартире. Как бы ни любила местную спальню, кухню, как бы кропотливо не выбирала здесь каждую деталь… Не скучала совершенно. Приезжала, когда нужно было что-то взять или вернуть на место, и с душевным трепетом неслась к Стасу.

Когда-то, еще в прошлых отношениях, тревожилась, смогут ли они с Богданом, настолько привыкшие каждый к своему личному пространству, ужиться. А теперь… К черту личное! Только общее. Начиная с пространства и заканчивая дыханием.

И пусть поначалу Даша еще боялась, стеснялась, сдерживалась, не вываливая на Стаса все свои отчаянно влюбленные мысли в той мере, в какой хотелось, но теперь перестала.

Когда грудь разрывало от переизбытка чувств — позволяла себе ими делиться. Пару раз даже слез не сдерживала от счастья, когда он говорил или делал что-то вроде бы незначительное, но слишком наполненное заботой именно того — единственного, любимого — человека, чтобы у нее был малейший шанс сдержаться.

Сегодня квартира тоже должна была остаться пустой. Стас — заехать за Дашей после работы, привезти к себе, но планы были разрушены одним звонком.

Даша как раз пила кофе, облокотившись о стойку рецепции, слушала историю Аллы о том, как та вчера неудачно сходила на свидание, тихонько похихикивая… На душе было так хорошо, что словами передать не получилось бы. До следующего заседания осталось чуть меньше месяца, а значит… Еще немного, еще чуть-чуть и Стас будет свободен, как птица.

Когда зажужжал телефон, Даша улыбнулась еще шире, подняла вверх указательный палец, прося Аллу сделать паузу в рассказе, залезла в кармашек. Успела привыкнуть, что чаще всего звонит ей Стас. Часто просто, если появилась свободная минута, если вышел за кофе или выехал на какую-то встречу. Просто… Если хочется.

Как бы странно это ни звучало, но именно он — тот, в возможности ответных чувств которого она так сомневалась, научил ее этих самых чувств и порывов не стыдиться.

Вот только когда Даша увидела, что на экране горит не «Стас» и сердце, а имя соседки, удивилась.

Сделала несколько шагов прочь от рецепции, повернулась, взяла трубку.

— Алло…

— Алло, Дашенька… Добрый день…

Они не общались так, чтобы очень уж часто. Обменялись телефонами на всякий случай, здоровались, когда доводилось встречаться во дворе или в лифте, несколько раз обращались друг к другу за неимением соли, но на том все. Поэтому даже сам звонок показался Даше странным, а когда поняла, что и тон не то, чтобы совсем легкомысленный, напряглась.

— Добрый день, что-то случилось? Нужна моя помощь?

— Нет-нет, Дашенька. Помощь не нужна, просто… Я даже не знаю, как сказать… — соседка начала с энтузиазмом, а потом вновь запнулась, вызывая очередной приступ тревоги.

— Говорите, я слушаю, — Даша постаралась подбодрить, но не была уверена, что получилось. В чем смысл звонка она еще не знала, но от нехорошего предчувствия отмахнуться уже не удавалось.

— Мы с детьми гулять вышли, а тут… Я не знаю, когда это сделали, Дашенька… И кто — тоже не видела, но тебе… Дверь испортили…

Сердце ухнуло в пятки, а потом взметнулось вверх… И тут же застряло в горле, трепыхаясь. Даша сглотнула, пытаясь справиться, прокашлялась несколько раз.

— К-как испортили? — вопрос задала уже тусклым, будто глухим, голосом.

— Я… Я с детьми. Не могу объяснить по-человечески, но тут краской испортили, написали… Давай я тебе фотографию отправлю, хорошо? Если есть возможность приехать, я бы на твоем месте… И можешь рассчитывать на помощь, если решишь обращаться куда-то. Таким хулиганам нельзя с рук спускать…

— Да, спасибо. Фото… Фото будет хорошо…

Соседка говорила что-то еще, а Даша только и могла, что кивать, «агамкать» и пытаться фиксировать в памяти отдельные слова. Получалось так себе, потому что… Она как-то сразу поняла, что за хулиганы добрались до ее двери. А вот что делать с этим — понять не получалось.