Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 28)
Дождался, пока закончит, руки стряхнет, возьмет полотенце, которое сама же и забросила еще недавно в корзину во время их хозяйственного шоппинга…
Пискнет, когда Стас, наверное, довольно неожиданно, за талию ее к себе притянет, развернет, буквально подбросит на кухонный стол, разведет колени, вклиниваясь между…
Не успей он положить ладонь на верхний шкаф — Даша непременно стукнулась бы о него затылком, когда инстинктивно попыталась отпрянуть, просто из-за неожиданности.
— Ты чего? — задаст самый неуместный сейчас вопрос.
— Ты же не веришь пока, правда? Ждешь, когда на попятную пойду?
В этом, наверное, был весь Стас — умел видеть то, что Даша пыталась скрыть, как можно лучше.
— Мне кажется, я тебя заставила…
— Руки подними…
Даша сглотнула, но ослушаться не посмела. Сделала, как сказал, а потом покрывалась волнами мурашек, потому что он стянул с нее футболку, сначала не больно-то романтично выдернув из-под задницы, оставил совершенно голой… Кажется, она от кончиков пальцев краснела и до самых корней волос, когда он взглядом по телу бродил, пока не сфокусировался на глазах…
— Уже можешь опустить, — чуть улыбнулся, чем заставил ее покраснеть еще сильней. Даже ведь не заметила, что так и застыла — с поднятыми… — Если мужчина не хочет женщину, его невозможно заставить, поверь. И если рядом с собой не хочет — тоже невозможно. Я не говорю, что это просто, но я хочу. Вопрос закрыт?
Даша кивнула.
— Тогда воспользуемся сэкономленным тобой временем с пользой.
— А пре…
— Я купил. Как думаешь, зачем?
Можно было ответить.
Конечно, можно было, но Даша просто потянулась навстречу. К тому, кто чистит для нее огурцы, кто покупает «вещи первой необходимости», целует в основание шеи, когда она готовит кофе, лишает сомнений, хочет видеть рядом и просто хочет. А еще заставляет сначала вышептывать, а потом и выкрикивать свое имя в его полуоткрытые губы, то и дело вжимаясь затылком в вернувшуюся на верхний шкафчик руку.
В квартиру Даша поднялась сама, Стас остался в машине.
И пусть Красновская понимала, что вероятность застать здесь кого-то из близких не стопроцентная, все равно мандражировала. А когда убедилась, что квартира пуста — выдохнула… Собрала в небольшую сумку несколько комплектов одежды, косметику, с уколом в сердце заметила, что в ее чашке для зубных щеток стоит две… Ее и Богдана…
Перед ним было стыдно, но спроси у нее сто миллионов человек сто миллионов раз о том, вернулась бы в прошлое и изменила все? Даша ответила бы категорически — нет. Лучше испытывать стыд, чем рушить свою и его жизнь, когда понимаешь — ничего хорошего уже не получится.
Стас ждал ее у автомобиля, забрал сумку, бросил в багажник. Заметил, что руки трясутся, поймал за них, заглянул в глаза.
— Что? — задал максимально широкий вопрос. Что хочешь — то и отвечай.
— Веду себя, как подросток… Бегу от сложностей…
— Все бегут, Даш. На то мы и люди.
Она кивнула, обошла машину, устроилась на пассажирском, пристегнулась. Дождалась, пока то же сделает Стас, заведет машину, поедет…
— Но тебе все равно придется со всеми говорить, Даш. Ты должна это понимать…
— Я понимаю. Просто пока не готова. Они будут убеждать, жалеть, пытаться вразумить. А мне это не нужно.
— Так и объясни. Ты имеешь на это право…
Стас говорил правильные вещи, но Даша прекрасно понимала, что к любой формулировке можно сделать оговорку. К примеру, в их случае — оговорка о том, что ее по-прежнему считаю несамостоятельным ребенком. Все.
— Нам всем нужно остыть. А потом… Я приеду к родителям, мы поговорим…
— И с Артёмом?
— Нет. То, что он тебе наговорил… Он не имел права, — Даша сказала, пожалуй, излишне резко. Настолько, что Стас оторвался от дороги, сосредоточил взгляд на ней.
— Имел. Он твой брат. Он заботится…
— В задницу его заботу!
— Дашка… — Стас попытался обратиться мягко, девушка же только фыркнула. Видно было, что разозлилась.
— Не хочу о нем говорить. И с ним пока тоже не хочу. Пусть поймет сначала, что я — не его детская игрушка. Не щенок или котенок. Не сраный Носик. Что я взрослый человек, в жизнь которого он вмешиваться права не имеет, пока я не попрошу. И тебя осуждать за то, что…
— Сделал из тебя любовницу? — Даша запнулась о формулировку, которую употребил сам Артём, Стас же озвучил без проблем.
— Ты разводишься…
— Но еще не развелся.
— Я сама к тебе пришла…
— Мы это уже обсудили вроде бы…
— Что ты делаешь, Стас? Хочешь, чтобы я бросилась тебя осуждать?
— Нет, Дашка… Я хочу, чтобы ты видела всю картину, а не только ее часть. Артём во многом прав. Мы глупости делаем.
— Это наши глупости, Волошин. Наши. Не его. Не родителей. Не Богдана. Не Дины. Наши. И мы сами будем нести за них ответственность.
Стас снова глянул на нее. Задумчивым долгим взглядом, потом же улыбнулся еле заметно — уголками губ.
— Ты не представляешь, Носик, что начнется…
— Наверное. И представлять не хочу. Мне все равно.
Стас ничего не ответил. Но не потому, что согласился, просто решил не спорить. Он и сам был бы не против оказаться неправым, но сердце подсказывало, что это вряд ли.
— Пообещай мне, что позвонишь им… Кому-то… Кому сама захочешь. Матери, отцу, Артёму, Лиле… Просто скажешь, что у тебя все хорошо. — Стас следил за дорогой, говорил тихо, даже ласково. Даша же бросила на него злой, мятежный взгляд. Хотела головой мотнуть, сказать, что не станет звонить… — Не унижай их незнанием, Даш…
А когда он закончил, будто язык проглотила. Кивнула просто, ощущая, что щеки загораются. Рядом со Стасом она чувствовала себя странно. Небывало хорошо, но странно. Будто тот самый семнадцатилетний Носик, который… Слишком глуп, чтобы понимать некоторые вещи, пока взрослый Стас их не озвучит.
Глава 18
— Алло, па…
— Алло, Даш, ну ты чего? Пропала, всех на уши поставила, что происходит?
Даша сдержала слово, пусть не сразу, пусть пришлось настроиться, но в тот же день позвонила… Почему-то отцу. Показалось, что именно с ним поговорить будет легче всего.
Стас деликатно вышел на балкон, покурить, она же осталась в гостиной. Смотрела на его спину за стеклом, держала телефон у уха, слушала… И толком не знала, что ответить.
— Ты же все знаешь, пап. Хочешь, чтобы я повторила?
— Нет, Даш. Хочу, чтобы сама все объяснила, чтобы мы немного поняли, что происходит. Потому что пока… Хоть убей — не понимаем.
Даша вздохнула, продолжая смотреть на спину за окном. Вид Стаса будто уверенности придавал что ли…
— Я передумала выходить замуж за Богдана. Мы расстались…
— Он тебя обидел? Он что-то сделал? Вы же вчера буквально… Маму поздравляли… Говорили о всяком…
— О брачном договоре говорили, папа. А я не хочу… Ни брака, ни договора. Я хочу… Другого, — того, кто докурил одну, достал вторую, оглянулся, поймал ее взгляд, потом снова повернулся спиной.
— То, что Артём говорил о Стасе…
— Не слушай Артёма. Никого не слушай, пап. Попытайся меня… Пожалуйста… Услышать… Это мое решение. Я не собираюсь ни с кем его обсуждать. Даже с вами, пусть и люблю очень сильно. Я не выйду замуж. Мне стыдно перед Богданом, что тянула, но я не жалею. И не передумаю. И Стас тут ни при чем.
Даша говорила неожиданно даже для самой себя спокойно. Отец же… Пару раз готов был перебить — это слышно было по тому, как набирал воздуха в легкие… И сдерживался. После того, как договорила — не бросился переубеждать, чего Даша, наверное, боялась больше всего. Долго молчал. Думал, наверное.
— Это выглядит… Ты сама знаешь, как это все выглядит, правда?
— Правда, па. Выглядит ужасно. Но я знаю, что сделала правильно.