Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 19)

— Мне стыдно, что я выдернула тебя, чтобы просто… Помолчать, получается, — честно добавила, взгляд на столешницу опустила.

Не ожидала, что Стас опустится рядом с ее стулом на корточки, ее руки в своих спрячет, дождется, пока она повернется к нему… Взгляд поднимать теперь не надо было, но в его глаза все равно сложно было смотреть.

— Нечего стыдиться, Носик. Я рад, что ты меня выдернула. Это честь для меня.

— Нет в этом ничего такого, чтобы честью звать… — Даша тут же попыталась ощетиниться, руки выдернуть, Стас придержал. Нежно ладони гладил большими пальцами, даря… И покой, и раздрай. Невыносимо сладкий раздрай.

— Мне видней, Дашка. Просто поверь.

Опять имел в виду что-то непонятное, но дарующее ложную надежду.

— А что касается твоего решения… Ты правильно взяла несколько дней на раздумья. Взвесь все. Я не буду тебя убеждать одуматься. Но, если это случится, ты чуть успокоишься и решишь, что эта ночь была мимолетной слабостью — помни, никто не узнает о твоих сомненьях. Ни Богдан, ни родные. Я могила.

Стас улыбнулся, поднялся, только потом руки отпустил, склонился к лицу, и…

Даша дыхание затаила, почувствовав дуновение теплого воздуха, выпущенного его губами. Оно щеки коснулась, а показалось, что сердца.

Стас еще ощутимо прижался губами ко лбу. Так, как детям проверяют температуры заботливые родители, выпрямился, пошел к двери. Не ждал, что хозяйка следом пойдет, не оглядывался даже.

Даше казалось, что он так и уйдет — обуется, ни слова не скажет, просто дверь за собой закроет и на том все… Но прошла минута, потом вторая… А щелчка слышно не было. Пришлось отмирать, на ватных ногах вставать со стула, плестись в прихожую.

В которой обутый уже Стас стоял, глядя в телефон. Когда Даша остановилась в дверном проеме, опять улыбнулся.

— Пока, Носик. Зови меня. В любой ситуации.

— Спасибо, Стас… И прости еще раз, что я… Не хочу стать причиной для нового разлада у вас с Диной.

Хмыкнул, кивнул. Видимо, думал о чем-то, потому что ответил не сразу, но все же ответил.

— Не станешь, Даш. Мы разъехались. Разводимся. Это все.

Сказал, развернулся, вышел, Даша же…

Сползла по стеночке. В кровь хлынул адреналин, а в голову ударила ярая пульсация. Потому что Стас Волошин, кажется, опять свободен, но с дырой в сердце.

А она… По-прежнему в него влюблена.

Глава 12

Кольцо из-под тумбы Даша достала сразу, а вот заставить себя его вновь надеть так и не смогла. И решение изменить тоже.

Душа полнилась сомнениями в последние пару недель после той памятной первой за долгое время встречи со Стасом, теперь же… Они разом закипели пенистыми волнами и выбросили на берег четкое понимание — независимо от Волошина, от его отношений и отношения, замуж за Богдана Даша не выйдет, а значит — должна быть честна.

Она набрала еще жениха уже в воскресенье. Настроилась, выдохнула, да только… Он скинул. А потом написал: «срочно вызвали на работу. Наберу позже».

Злиться за это Даша права не имела. Богдан никогда не был манипулятором, да и… В их отношениях ведь была такая норма — работа превыше всего. Даже когда невеста вылетает из твоей машины со словами о том, что не знает, любит ли тебя, ты все равно скидываешь, если «срочно вызвали на работу»…

Позже Богдан не набрал. Ни через час, ни ближе к обеду. Пришлось снова собираться самой, снова выдыхать, снова звонить… На сей раз не безрезультатно.

— Прости, солнце. Замотался дико.

— Ничего страшного, но… Богдан, нам поговорить надо…

— Говори, Даш. Я шмотки собираю, но могу послушать.

— Какие шмотки?

— Командировка. Срочная и внезапная.

— Ты уезжаешь?

— Да. В Мюнхен. На десять дней. Что ты хотела, Даш?

Он так заморочено спросил, что Даша как-то разом поняла — не помнит. Действительно уже не помнит, что у них, кажется, отношения на волоске…

— Поговорить.

— Говори, я слушаю…

Даша замялась… Выпалить все по телефону было бы куда проще, но… Честнее лично. Отношения, длившиеся четыре года, звонками не рвут, поэтому…

— Хорошего полета, Богдан. Приедешь — поговорим.

— Спасибо, солнце. Я напишу тебе, как приземлюсь.

— Ага…

Даша скинула, положила телефон рядом с кольцом, лицо в руках спрятала…

Только сейчас до нее наконец-то дошло, каких масштабов самообманом она занималась. Ни любви. Ни тоски. Ни жалости. Все это было бутафорией. Красивой, но бутафорией. И пусть будущее в тумане, ей почему-то становится легче.

Почти сразу после разговора с Богданом Дашу набрал брат.

И, наверное, впервые в жизни Даша думала, стоит ли брать трубку, ведь… Говорить с ним сейчас не хотелось. В первую очередь потому, что был во всем прав. И посмел сказать вслух все то, что сейчас Даша планировала сделать со своей жизнью: разрушить одно без шанса построить другое.

Но не отвечать было детством, поэтому, скрепя сердцем…

— Алло.

— Привет, Даш, — она произнесла сухо, отрывисто, он же будто подавлено. — Я хотел извиниться…

— Не за что извиняться.

— Есть за что. Я не имел права так злиться. И ты права… Это, скорей всего, моя ревность. Но не только она. Я действительно опасаюсь за тебя…

— Чего ты опасаешься, Тём? Стас ведь твой друг. И я не понимаю… Хоть убей, не понимаю, как можно дружить и одновременно опасаться…

— Ты и не поймешь, сестренка. Стас — мой друг. Но ты дороже. И я не хочу, чтобы он впутал тебя во все то дерьмо, в котором купается сейчас сам. Да и вы… Вы разные, Даш. Я смотрю на вас с Богданом и нарадоваться не могу. Это искренне…

— Спасибо, Тём. Мне не очень удобно говорить, — в горле отчего-то встал ком. И волосы на загривке дыбом из-за мыслей о том, что сначала она с Богданом поговорит, а потом ведь нужно будет как-то это все объяснить родным. Тому же Артёму, который интерпретирует, как ему кажется, правильно… Родителям, которые… Ни черта не поймут. А Даша толком и объяснить-то не сможет. Обвинят в глупости и инфантильности. И поделом, наверное. Но этот риск не заставит уже развернуться на сто восемьдесят и все отмотать. Решение принято, мосты разгораются так ярко, что обойтись совсем без ожогов не удастся.

— Хорошо, Даш. Не буду отвлекать. Богдану привет.

— Ага.

Красновская первая скинула, вновь опустила телефон на стол, на балкон вышла…

Не спала всю ночь, а чувствовала себя так, будто готова горы свернуть. Не знала только, что за горы и зачем. Голова и пальцы требовали действий. Хотелось отвлечься, как-то справиться с тремором рук, которые выглядели спокойными только потому, что Даша вжала их в пластик подоконника.

Идея пришла внезапно и как-то сама собой. Пожалуй, стоило бы дать себе еще с минуту постоять на балконе, одуматься, но это утро было создано для глупостей. Тех самых, которые душила в себе восемь лет.

Телефон опять в руках, дыхание затаено на мгновение, включена громкая связь и гудки, каждый из готовых заставляет вздрагивать.

— Алло, Даш. Что-то случилось? — и голос Стаса где-то там… Немного хриплый. Может только встал после бессонной ночки или просто не разговаривал ни с кем после ухода от нее… От этой мысли почему-то особенно тепло стало в районе солнечного сплетения. Это ведь мечта, чтобы первый человек, с которым он говорил каждый день, была Даша-Носик.

— Нет, не случилось. Привет. Просто… Я подумала… Ты сказал, что вы с Диной разъехались.

— Я не очень хочу об этом, Даш, если честно… — он попытался на корню пресечь, но не сегодня. Сегодня Даша другая — решительная. Танкообразная даже.

— Я не предлагаю об этом, Стас. Я просто подумала, что тебе помощь может быть нужна. Купить всякое… Хозяйственное… Я готова.

Даша сказала, а потом снова дыхание затаила, ожидая ответа…

— Ты бы поспала, Даш. Воскресенье ведь. У тебя ночь была тяжелой…

— Не хочу спать. Помочь хочу. Если могу, конечно. Это вежливость, Станислав Волошин. Ты помог мне. Я хочу тебе. Понимаешь?

Наверное, звучало убедительно. Даша готова была поклясться, что где-то там Стас улыбается, в трубке было слышно, что хмыкнул.