Мария Акулова – Ты постучишься в дверь мою (страница 2)
Ей теперь вечно из двух зол выбирать придется. И меньшее… Его нет, вероятно. Меньшее зло было бы вместе с ним сгореть.
— Ксюш, зачем приехала? Мы же договорились вчера, что у тебя выходной, а я все на себя возьму…
Кирилл Прудкой поймал ее в холле, в щеку поцеловал, аккуратно, но уверено руку на талии зафиксировал сзади, так и сопровождал до самого кабинета.
Не поинтересовался, нужно ли заходить… Сам дверь открыл, ее впустил, следом вошел…
— Тебе кофе?
— Нет, дома пила…
Ксюша рассеяно отмахнулась, к окну подошла, в него уставилась, сжимая пальцами виск
— Ты чего, Ксень? Опять расклеилась? — Кирилл подошел снова, обнял, уже совсем не по уставу. Ей это не нравилось. Ей вообще не нравилось, когда посторонние люди касаются, но… Она старалась деликатно… Руки с себя снять чужие, отойти, воды в графин налить, трясущимися руками таблетку из сумочки достать, выпить…
— Мать снова песню свою завела… О предателе…
Кирилл вздохнул тяжело, кивнул, сначала смотрел, как она воду жадно пьет, потом в окно взгляд устремил…
— Ты до сих пор не веришь? — вопрос тихо задал, будто с сожалением.
— До. Сих. Пор.
Она отчеканила, глазами сверкнув. Кирилл понял взгляд, руки поднял, показывая, что наседать не будет. И убеждать тоже…
Да и что тут убеждать? С любовницей был. С любовницей. Все это знают. Никто не сомневается. Все пережили давно смерть Бродяги, она одна не может… ну и прихвостень его верный…
— Ксения Игоревна! Ну вы опять! — вспомни солнце…
Как Кирилл не утруждал себя стуком в эту дверь, так и Максим Филиппов — раньше личный охранник Ивана Тихомирова, теперь — Ксении. Влетел, взглянул на Тихомирову с укором, потом на Кирилла… Не больно дружелюбно…
Кирилл не любил этого преданного идиота. Сначала Ваньку проворонил, теперь как курица наседка вокруг Ксени носился… Почему-то в самые неподходящие моменты на горизонте появляясь.
— Прости, Макс, я просто…
— Мы еле вас догнали, Ксения Игоревна! Договаривались ведь! Раз вы сами едете, то хотя бы позвольте вас «вести» по-человечески…
— Зачем ее «вести», Филиппов? На нее что, покушение готовится? У тебя данные есть? В чем необходимость? — вопрос Кирилл задал. Если честно, пользовался случаем. Ему не нравилось, что Максим корчит из себя терминатора, охраняя ее неизвестно от чего. Не нужно было ситуацию нагнетать. Она и так вся на нервах.
— Я Ивану Николаевичу обещал, — Максим глазами свернул, глядя на Прудкого… Симпатизировали они друг другу приблизительно одинаково. И вроде бы оба Ксюше добра хотели. Оба Ивана любили и уважали, а между собой… И кошка не пробегала, кажется, да только… Не доверяли, и все тут.
— А ты не обещал ему, что он на проститутке не сдохнет?
— Хватит. Мне работать нужно. Ругайтесь в коридоре.
Ксюша тихо сказала, но мужики дружно языки прикусили. Был все же в ней стержень. Неизвестно, врожденный, от отца доставшийся, или уже после знакомства с Ваней они его вместе выточили, но Ксения Тихомирова… была достойной женой своего мужа.
Мужчины, построившего бизнес с нуля. Отказавшегося от подачек, которые Игорь Станиславович пытался делать «с барского плеча», чтобы его дочери не пришлось перебиваться с хлеба на воду, пока Бродяга будет идти к успеху…
Они перебивались. И без еды сидели. И за квартиру не знали, чем платить. За шаг до банкротства оказывались, но… Ни гроша не взяли. И построили.
Ксюша никогда не хотела сольную скрипку в деле играть. Могла, но не хотела. Они с Ваней однокурсниками были, он на два года старше, так как после армии поступил только, она… Тогда мечтала о большом будущем, замуж не хотела, на парней смотрела, как на недоразумения, пока его взглядом не поймала…
Она мечтала добиться успеха, чувствовала в себе потенциал, хотела его реализовать… А потом встретила Ваню. И он весь ее мир перевернул. Приоритеты, взгляды, чувства.
С тех пор она всю жизнь за его плечом стояла. Шутка ли? Восемь лет в браке… И она всегда слушалась. Советовала, когда просил. Помогала, если была в состоянии. Не вмешивалась, если понимала — он не хочет. Из амбициозной красавицы Ксении Игоревны Веремеевой она в двадцать два превратилась в идеальную жену Бродяги-Ивана Тихомирова — Ксению Тихомирову… И ни секунды не жалела об этом.
Теперь же… Казалось, жизнь заставляет ее снова наизнанку вывернуться. Наружу той самой Веремеевой, которую она так легко на Тихомирову променяла.
Только теперь-то ее уже не спрашивали. Она
И Кирилл Прудкой ей помогал. Их однокурсник. Тот самый друг, с которым Ваня захудалую первую квартиру снимал, но дело в том… что Кирилл — не Ваня. Отец — не Ваня. Никто не Ваня. А Вани… больше нет.
Глава 2
— Я не понимаю, Тихомиров… Слышишь? Я не понимаю… — Ксюша сидела на кровати, уже другой, но тоже еще съёмной, квартиры, Ваня же так по комнате носился, что у его молодой жены начинала кружиться голова.
— Что ты не понимаешь, принцесса? У нас получилось! — Иван на секунду остановился, подмигнул, потом снова принялся круги наматывать…
— Ну объясни ты по-человечески! — Ксюша не выдержала, голос повысила, пусть и сама улыбалась. Не понимала, почему Бродяга так радуется, но его эйфория была заразительной.
— Мы будем вышки ставить, Ксень… Нам шанс дают. Соберем пару бригад с Киром… Мотаться придется, но… Получилось, зай…
Он был на взводе. И объяснил так себе, но когда подошел резко, сверху навис, целовать стал — жадно, еще сильнее с каждой секундой заводясь, Ксюша даже не пыталась взбрыкнуть, отказать, потребовать все же объясниться нормально…
Тоже целовала, параллельно пытаясь футболку стянуть.
Они уже два года к тому моменту встречались, три месяца как женаты были, а каждый раз до тел друг друга дорывались, будто впервые… Разговор же только потом получился…
— Мы будем по восточным регионам ездить — наши бригады будут ставить телекоммуникационные вышки, а мы — мониторить. Работа собачья… Но Ксюш… Это шанс такой. Деньги пойдут… Съедем с курятника этого…
Ваня говорил, бесконтрольно поглаживая голое плечо жены, Ксюша же улыбалась, наслаждаясь не столько смыслом сказанного, сколько интонацией. Он доволен. Это главное.
— Я люблю это место. Мне тут нравится…
Она искренне сказала. Ей вообще везде нравилось, где он есть. Да только Ваня все никак в это верить не хотел. Хмыкнул, взглядом комнату окинул, вспомнил ту, в которой она жила, пока от родителей не ушла, хлопнув дверью… Ее спальня, как вся эта квартира. Кровать — размером с эту комнату. Как же… Нравится… Не к этому она привыкла. Не этого заслуживает.
— В нашей квартире тоже понравится. Дождись только…
Ксюша открыла глаза, не поняла сначала, где находится, проморгаться попыталась…
— Вот черт…
Весь день голова болела, не давая покоя. Ни первая таблетка не помогла, ни вторая. Вот она и решила на диван присесть, свет выключить, подышать немножечко…
А потом вырубилась. И снова Ваня. Снова больно. Снова, как живой…
Ксюша посмотрела на часы — восемь вечера. За окном темно уже. Осень как-никак. Октябрь. На телефоне пять пропущенных. Четыре от матери, один от Максима…
Она решила сначала его набрать…
— Ты звонил?
— Узнать хотел, когда и куда вас сопроводить нужно…
— Я на работе еще посидеть хочу… Если надо — отпускай ребят… И сам езжай к семье…
— Вы же знаете, Ксения Игоревна, я не могу… — Ксюша губу закусила, кивнула, не заботясь о том, что он этот жест не увидит и не почувствует…
— Я благодарна тебе очень, Максим. И Ваня… Он тоже был бы очень…
— Вы ведь не верите тому, что о нем говорят?
— Не верю…
— Вы уникальная женщина, Ксения Игоревна… — она улыбнулась грустно, взгляд на фотографию упал, которая на столе стояла. Там не он изображен был. Она.
Это та фотография, которую Ваня тут поставил.
Уникальная женщина. Ксения Игоревна. Смотрит лукаво, легко улыбаясь… Ксюша не знала, почему Ване так эта фотография нравится. Но и убрать не посмела. Она вообще пыталась ничего не менять. Будто… Будто он вернуться может и злиться будет…