Мария Акулова – Скандальный брак (страница 48)

Сидеть и ждать у меня не получается. Решаю поехать к ней домой. Ведь куда еще она могла податься после случившегося?

Я нагло топчу газон на лужайке, срезая путь к стоянке. В этот же момент какогото черта срабатывает полив и на меня брызгает вода, белая рубашка жениха быстро становится мокрой.

Чтоб тебя! отскакиваю в сторону и на чтото наступаю. Опускаю взгляд вниз и замечаю белую туфлю с камнями.

Сердце отчегото пронзает колкой болью. Я узнаю эту обувь. Мира показывала мне фотографии, не могла определиться с моделью и я посоветовал ей эту.

Я медленно наклоняюсь и прикасаюсь к туфле. Почему она здесь? Где Мира? Оглядываюсь по сторонам, слова девушка сейчас могла бы выбежать изза угла. Но, ожидаемо, кроме меня здесь больше никого нет.

Глава 34. Мирослава

Я сижу на бордюре в перепачканном свадебном платье и со слезами на глаза смотрю, как огонь все больше и больше поглощает то, что было для меня так дорого. Пожарные бегают со шлангами, зеваки снимают все на телефон, косятся на меня с любопытством. Еще бы! Даже страшно представить, как я сейчас выгляжу.

К счастью, время сейчас не рабочее и в здании никого не было, так что никто не пострадал.

Но день сегодня просто отвратительный. Я полностью растеряна и не понимаю, как дальше жить. Скорее всего мне всё же придется переехать в другой город, где меня никто не узнает. Теперь здесь меня точно никто и ничего не держит.

Грустно так. До ужаса. Я всхлипываю и вытираю влажную изза слез, наверняка ещё и испачканную, щеку.

Девушка, с вами все хорошо? ко мне подходит работник скорой помощи. Взволнованно смотрит на меня, ожидая ответа.

Да. Да. Все нормально. Просто…. Просто это мое здание, впервые произношу вслух ужасную правду и начинаю рыдать с новой силой.

Меня берут за руку, заставляя подняться с земли.

Давайте пройдем в машину, я дам вам успокоительного, у меня в термосе есть чай. Это все не закончится быстро, говорит мне женщина с сочувствием.

Да, вы, наверное, правы. Мне както очень не хорошо. Сердце стучит так… прикладываю ладонь к груди. — День плохой.

Меня проводят к карете скорой помощи, накидывают поверх ненавистного платья плед. Пытаются приободрить, но это мало помогает. Время тянется безумно долго, я не могу оторваться от созерцания огня и дыма. Я уже и сама вся провонялась удушливым запахом гари, но не могу и шагу сделать. Буду здесь до конца. Не знаю, как сообщу об этом маме, она, наверное, еще не отошла от несостоявшейся свадьбы, а тут такое…

Из меня получилась не только ужасная невеста, но еще и такая же дочь. Мои глаза снова на мокром месте, хочется просто рыдать…

Мне кажется, это твое.

Сердце пропускает удар, когда слышу до боли родной голос. В первое мгновенье мне кажется, что это слуховая галлюцинация. Но туфля, зажатая в мужской руке и протянутая мне, говорит об обратном.

Несколько долгих секунд я смотрю вниз на то как контрастируют красивые переливающиеся камушки и перепачканная землей белая кожа, а потом жмурюсь, отворачиваюсь от Ромы и шагаю прочь.

Не хочу при нем снова расплакаться, раскричаться, устроить истерику. Я прекрасно поняла, что «сделала достаточно». Он тоже.

Ведь я почти уверена: мое горящее здание его рук дело!

Но разбираться сейчас я не стану. Может быть когдато потом. Когда отойду…

Мира! в спину летит громкий оклик. Мне кажется, он звучит даже удивленно, но я не реагирую.

Кутаюсь в плед сильнее и ускоряю шаг.

Еще быстрее, когда слышу за спиной стук каблуков мужских туфель.

Волнами накатывает обида. Рома выйдет из этого дня чуть потрепанным победителем. А я? Девушкой без ничего. Репутации. Бизнеса. А главное… Без любви.

Мира, да стой же ты! стараюсь снова ускориться, но это не спасает. Мужские руки вжимаются в плечи, и быстро разворачивают.

Я вскидываю взгляд. Хочу выглядеть хотя бы достойно, но стоит увидеть на лице Ромы чтото похожее на растерянность, как не сдерживаюсь и позорно хныкаю при нем.

Пусти! я пищу, как мышка, но вместо того, чтоб исполнить совсем не угрожающий ультиматум, Рома вжимает меня в свою грудь и прижимается к макушке.

Ужасный у тебя день, малышка, да? спрашивает тихо и слишком ласково. Я пытаюсь бороться с собой же. Хочется расслабиться, довериться, положиться на него и излить на пиджак всё свое горе, но вместо этого мотаю головой.

Это не его дело. Пытаюсь вжаться руками в грудь и оттолкнуть, но Рома не дает.

Тиш… Ну ты чего?

Подныривает и пытается найти мой взгляд. А меня бьет дрожь.

Как можно сначала отдавать приказ сжечь то, что мне дорого, а потом утешать.

Пусти меня, наш фарс окончен, я не хочу иметь с тобой больше ничего… Произносить эти слова больно. Я давно не считаю наши отношения, какими бы «декоративными» они ни были, фарсом. Потому что в них слишком много настоящего. Точнее мне так казалось. Договорить я не успеваю, потому что Рома шикает, смотрит в мое лицо очень внимательно и хмурится.

Эй, ты о чем, Мир? снова говорит ласковее, чем я ожидала. Мне опять хочется делить с ним свое горе, а не обвинять в нем. Как это не хочешь? Еще утром хотела, а теперь…

Утром я не знала, что ты посмеешь так со мной поступить! снова перехожу на писк, безрезультатно дергаюсь, а потом оказываюсь вжатой в грудь.

Мои плечи трясутся, из грудной клетки один за другим вырываются всхлипы. Рома же обнимает так, будто мои слезы это и его боль тоже.

Несколько секунд молчит, поглаживая меня по спине, а потом тяжело вздыхает…

Я не делал этого, Мир… Я не лучший из мужчин, конечно. Сам знаю, что сноб и заботы, проявления чувств тебе хотелось бы больше, но на подлость по отношению к тебе не пошел бы. Я хочу просыпаться с тобой в одной постели, малыш, а не бояться, что рано или поздно мне в спину воткнет нож обиженная мной женщина…

Он замолкает, поддевает мой подбородок и просит запрокинуть голову. Я же раз за разом прокручиваю в мыслях его слова.

Вижу, как улыбается. Пользуясь моей растерянностью, даже тянется к соленым губам и коротко целует.

Меня окатывает жгучим стыдом. Как я могла подумать, что он…

Глаза наполняются слезами по другой причине, но броситься раскаиваться Рома мне не дает.

Так это твоя или нет? он переводит тему на куда более легкомысленную, снова прокручивая в руке мою злосчастную туфлю.

А вторая где? ничего глупее в голову не приходит. Я хмурюсь, изучая лицо Ромы поновому. Он бледный, еще дико уставший.

Но при этом шарит по мне взглядом, словно пытается убедиться, что со мной все в порядке.

Я думал, Золушки всегда теряют лишь одну туфельку, поэтому вторую искать не стал.

Я громко всхлипываю, слезы душат меня.

Прости, выдавливаю из себя тихое и в это же мгновенье оказываюсь в крепких мужских объятиях. Вот сейчас уже совсем не могу сдерживаться, реву, прижавшись к груди Ромы. Меня всю трясет.

Все хорошо, Мира. Все будет хорошо. Отстроим твое похоронное бюро, найдем виноватых и накажем, Рома пытается успокоить меня, поглаживает по спине и раскачивается вместе со мной со стороны в сторону. — Пойдем, малыш, посидишь в машине пока я погорю с полицией и остальными. Потом поедем и наконецто закончим то, на чем нас прервали.

О чем ты?

Он отстраняет меня от себя, заглядывает в глаза.

Поженимся наконецто. Нас так и не расписали.

Что? Ты с ума сошел? Меня снова накрывает страхом и неверием. Весь этот дурацкий день какието бесконечные качели. Я уже не знаю, чему верить.

Ты не хочешь за меня замуж? Рома хмурится, а мне хочется сразу и плакать, и смеяться.

Нет… Но… Господи, а что с Мироном Марковичем? С ним все хорошо?

Он испытал сегодня слишком много эмоций и теперь отдыхает под присмотром докторов.

Мне жаль. Я не хотела…

Твоей вины здесь нет, Мира, тяжело вздыхает Роман. В первую очередь в случившемся виноват я. И Дина. Это она устроила тот концерт.

Я киваю, опуская взгляд. Не знаю, что сказать.

Не уверена, что сегодня нам стоит расписываться. Может всё это знаки вселенной, которая предостерегает от опрометчивого поступка?

Мир, посмотри на меня, пожалуйста, исполнять Ромину просьбу мне не очень хочется, но я делаю это.

Он гладит меня по щеке, нежно улыбается и разглядывает, склонив голову…