Мария Акулова – Преданная (страница 58)
Не знаю, за что. И знать не хочу. Ни Тарнавского. Ни Леонида.
Никого.
У меня толком не остается ни сил, ни времени полноценно взаимодействовать с Владиком. Не то, чтобы он прямо-таки рвался, но… Когда думаю об этом — обидно.
Жизнь проходит мимо, пока я трачу энергию, время и нервы на темные делишки чужого мне человека.
Волнуюсь, чтобы на квартиру вдруг не нагрянул Смолин. Пишу брату осторожные сообщения с вопросом, как дела? Он отвечает с интервалом в несколько часов. Коротко. Я решаю интерпретировать это как хороший знак. Ему некогда. Он по уши во влюбленности.
Прекрасно понимаю, что врать — нехорошо. Совесть дает о себе знать, когда думаю о его загадочной девушке. Но с другой стороны… А есть хотя бы один человек, который никогда и никому не врет? Да и вполне возможно, ей вообще без разницы, богат мой брат или нет. Ей человек нравится. Может быть такое? Может.
Вот пусть сами и разбираются.
Пятница — их последний день. У Влада на завтра билет. У его девушки, как я поняла, уже сегодня в обед самолет. Поехал ли он провожать — не знаю.
Мы договорились, что приведет квартиру в порядок и вернет мне ключ после работы. Можно будет считать, что шалость удалась.
Напрягаюсь всем телом и в тысячный раз за эти дни слежу, как Тарнавский проходит мимо моего стола, обжигает колючим безразличием. Хлопает дверью.
Смаргиваю и встряхиваю головой.
Держусь из последних сил. Уже почти не могу. Ни рядом находиться. Ни держать в себе спутанный клубок отношений, претензий, эмоций.
Меня несколько раз за эту неделю подмывало ляпнуть напоследок: «да вы бы лучше думали, кто вам будет передачки в тюрьму носить, а не меня заебывали!» и со стуком впечатать в его стол заявление об увольнении.
Устала с ним. От него устала.
Мне бы разочароваться в нем окончательно и обрести спокойствие в безразличии, но я до сих пор не могу.
Со вздохом отрываю взгляд от двери и смотрю в правый угол экрана — восемнадцать ноль пять.
Начинаю выключать компьютер.
Захочет остановить — сделает это. На этой неделе я трижды задерживалась на работе до десяти. Сверяла расчеты, прошивала материалы, проверяла соответствие поданных документов заявленной сторонами хронологии, писала первую в жизни вступительную часть будущего судебного решения. Первый вариант Тарнавский вернул с ремаркой: «очень плохо, Юля, переделывай». Вторую — с кучей перечеркиваний. Видимо, убедился, что я даже переделать самостоятельно не могу. По третьей фидбэка я не получила.
Внутри клокотало, хотя тоже должно быть безразлично.
Он для меня коррупционер, ублюдок и сексист… Но все еще авторитет. Я его ненавижу, но все еще люблю.
Встаю с кресла, задерживаю дыхание и подхожу к шкафу. Беру свою джинсовку, стараясь не наполнять легкие запахом боли и разочарования.
Проходя рамку мателлоискателя, вяло улыбаясь в ответ на игривое прощание охранника. Выхожу на порог. Вот тут уже вдыхаю полной грудью.
Повернув голову — встречаюсь взглядом со своим судьей. Хмурый и цепкий, как бойцовская собака. Курит.
Остается, видимо. Не только меня гонял всю неделю, сам тоже вкалывал, как вол. Но моя жалость ему явно ни к чему. Предложение помочь звучала бы глупо. Он сам решает, когда и что мне поручить.
Сейчас смотрит на меня, давя к земле. Что в голове — понятия не имею, но взгляд ничего хорошего не обещает.
— До свидания, — произношу и увожу свой вниз. Киваю, ступая прочь.
Не слышу ответа. Не то, чтобы ждала, но… Почему же все настолько плохо?
До самой калитки готовлю себя к тому, что он тормознет. Он может. Такое тоже бывало. Но сегодня — нет. Останавливаюсь за ней.
Оглядываюсь. Встречаюсь с глазами, держу контакт одну долгую затяжку, после которой, резко дернувшись, сбегаю.
Сложный вы, ваша честь. Слишком для меня.
— Владь, ты шутишь, что ли? — Ощупываю пальцами повязку на глазах. И злюсь, и смеяться хочется. Настроение такое странное… Улыбаюсь. Скольжу подушечками по атласу.
Мы с братом договорились, что я поднимусь, вместе закроем квартиру и поедем ко мне. Но вместо этого Влад заставил меня остановиться в коридоре и завязал глаза.
— Не шучу. Сюрприз хочу сделать…
Судя по голосу брата — он доволен. Берет меня за руку и тянет. Я улыбаюсь шире, доверяясь.
Сама, конечно, хотела бы получить сюрприз в более безопасном месте, но… Мне даже на Смолинской квартире вполне комфортно. Лучше, чем все эти дни за тонкой стенкой от Тарнавского.
Делаю осторожные шаги, пока брат не останавливает меня, разворачивает.
Я киваю в ответ на его взволнованное:
— Готова?
А потом морщусь, когда сдергивает повязку.
Обвожу взглядом комнату… Сердце щемит.
Здесь все выглядит так же девственно, как было до, а посреди комнаты — накрытый стол. На нем — сыры, виноград, черешня, роллы, свечи, бокалы и вино…
На полу в вазе — огромный букет бесконечной длины бордовых роз. У меня дух захватывает. Оглядываюсь на брата и опаляю лучами восторга. Он в ответ улыбается широко-широко.
— Это ты на сдачу? — Шучу колко, он цедит сквозь зубы, что я — мелкая коза. Смеюсь и лезу обниматься.
Грудную клетку распирает. Это очень-очень приятно.
Висну у него на шее.
— Это не обязательно было, Владь… — Шепчу, чувствуя такие нужные сейчас поглаживания по спине.
Мой брат пахнет домом и безопасностью. Я вдруг ныряю с головой в желание оказаться там — с родными.
Чувствую губы на виске. Дыхание щекочет волосы.
— Ты такое для меня сделала, Юлька… Я тебе грузовик роз доставлю, когда смогу. Первой. Хорошо?
Смеюсь, отрываюсь и грожу игриво пальцем.
— Первой не надо. У вас все… Хорошо… С ней?
Спросив, понимаю, что даже имя его возлюбленной не знаю.
— С Аней.
Улыбаюсь.
— Да. С Аней.
— Зашибись у нас, Юль. Ей здесь понравилось. И я понравился, — улыбка Влада становится хищно-обольстительной. Я игриво обмахиваю лицо ладонями. Мол, жарко стало.
Он же хватает мою руку, снова разворачивает и подводит к столу. Отодвигает стул. Галантный такой… Наверное, Аня научила.
Я послушно сажусь и наклоняюсь к цветам. Вдыхаю. Глажу лепестки.
— Ты голодная?
На самом деле, не особо, но киваю. Я же знаю, что брат старался. Потратился. Ему будет приятно знать, что со всем угадал.
И с цветами. И с блюдами. И с вином даже.
Я не сопротивляюсь, когда наливает.
— Тоже Аня посоветовала. Сказала, тебе должно понравиться…
Владик профессиональным жестом собирает салфеткой каплю с горлышка. Я беру бокал за ножку. Ни черта в этом не смыслю, но втягиваю аромат носом.