Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 46)
Она не спрашивает, а тянет.
Я следую за бывшей подругой, путаясь в ногах. Мне не нужно в туалет. Очередные разборки с ней тоже не нужны.
Но она защелкивает замок, вытолкав из комнаты с зеркалами все лишние уши. Я почему-то даже смеюсь.
— Ты спятила, Смолина! Хочешь избить меня без свидетелей? Ты аж красная вся…
— А ты идиотка, Березина! — Она тут же переходит на крик. Топает ногой и сжимает кулаки. — Еще два шота и он выебет тебя, облёваную, в туалете. Ты этого хочешь? Судья, думаешь, потом подберет?
Ее слова звучат отрезвляюще. Обида накрывает с головой. Я еле держусь, чтобы не ляпнуть: судья меня сам в клубе выебал. И ничего. Им такое ок.
И мне такое ок. Наверное.
Улыбка сползает с лица. Я дышу учащено. Лиза тоже.
Хочу обойти ее и открыть дверь. Она заступает.
— Какого хера ты от меня не отдолбешься, Лиз?
— А какого хера ты со своей жизнью творишь?
Молчу.
Сама не знаю.
Этот вопрос, наверное, самый болезненный из возможных.
Чувствую, как глаза становятся влажными. Плакать при Лизе — да ни за что. Отталкиваю ее и выхожу.
Трезвею от секунда к секунде.
Поднимаюсь обратно к нашему столику. Плюхаюсь на диванчик. Дрожащими руками хватаю рюмку и выпиваю залпом. Взяв в руки телефон, цепенею.
На экране — пропущенный входящий.
От него.
— Тебе звонили. Извини, я со второго взял…
Информация взрывает виски. Я дергано поворачиваю голову к однокурснику-Пашке.
Ты… Блять, какой ты придурок.
— Я не просила, — произношу сдавлено. Он смеется и разводит руки.
— Ты сама сказала, что рада его слышать с девяти и до шести. Я просто передал твои слова.
Еле сдерживаюсь от того, чтобы не раскричаться.
Вдох-выдох, Юль.
Вдох, нахуй, выдох.
Телефон жужжит. Опускаю взгляд.
Сердце вылетает. Строки плывут.
Не знаю, почему, но эти слова воспринимаются, как облегчение. Их не нужно подтверждать. Не нужно спрашивать, знает ли он адрес и где оставит машину.
Если меня не будет на парковке через пять минут — мне просто передадут трудовую книжку.
Я блокирую экран. Смотрю перед собой. Не вижу ни черта. Только шелуха. Вокруг сплошная шелуха.
А чего хочу я?
Чего ты хочешь, Юль?
— Пойдем танцевать, Березина, — Паша хватает меня за руку и тянет. Я дергаю ее назад.
Получаю удивленный взгляд. Брови вверх.
— Что, судья запретил?
— Не твое дело.
Выдергиваю запястье. Встаю с диванчика. Меня шатает. Шаг не уверенный. Достаю из сумочки бумажник и бросаю на стол несколько тысячных купюр. Уверена, этого более чем достаточно.
Дальше — вниз по лестнице. Через танцпол. Слыша оклики за спиной.
Прохожу мимо охраны. Срываю с руки бумажный браслет.
Расфокусированный взгляд безошибочно выцепляет нужную мне машину.
Я убеждаю себя, что сяду в низкую ауди в последний раз. Я всего лишь скажу ему всё, что думаю. Я плохая пешка. Я хочу слететь с доски.
Тарнавский стоит рядом с машиной, прислонившись к ее боку. В руке — сигарета. Затягивается и выдыхает дым в асфальт.
Поднимает голову. Видит меня.
Сердце выпрыгивает.
— Юль, — Паша снова тормозит. Ловит. Разворачивает. — Да не иди ты к нему. Ты ж не дворняжка прикормленная, по первому зову… — Он произносит с такой искренней жалостью, что в манипуляции не заподозришь. Но я взрываюсь. Бью по руке. Отступаю.
— Другого кого-то трахнешь. Выдохни, Паш.
Разворачиваюсь и иду к машине, ускорив шаг.
Я оставила верхнюю одежду в клубе. На улице — почти ноябрь. Холодно. Влажно.
Тарнавский следит за моим приближением, даже не пытаясь зажечь лицо радостью.
Мы перестали скрывать свои эмоции. Это хорошо.
Он не обходит машину и не открывает дверь.
Галантность нахуй.
Я делаю это сама.
Мы садимся в салон молча и без приветствий.
Цветами в салоне уже не пахнет.
Тут же газуем. Я не успеваю пристегнуться, да и тупо. Мы тут жизнь друг другу рушим. Чего уже бояться?
Я не спрашиваю, куда он едет. Это становится понятно по выбранному и знакомому наизусть маршруту.
Напоследок я попаду к нему. Не так уж плохо.
Не пытаюсь смотреть. Эмоциями и так заполнен салон. Он злой до предела. Он меня ненавидит.
Это ли не триумф, малышка? Ты же этого хотела.
Иду за ним по подземной парковке. Стою сзади в лифте. Жду, пока откроет дверь.
В квартиру ступаю первой. Зачем-то делаю прощальный вдох.