Мария Акулова – Под его защитой (страница 60)
Улыбается, скользит взглядом, произносит:
— Привет, Ден. Как дела?
Сейчас такая спокойная… Даже не верится. Не знал бы ее, подумал, что «любимая жена в гармонии с собой». Но она вообще не о гармонии.
— Хорошо, спасибо. У тебя, я вижу, тоже…
На самом деле, мне похуй. Даже спрашивать не хочу.
Анжелика пожимает плечами и смотрит немного в сторону. Если пройдет пара месяцев и они с Гришей разведутся, я не удивлюсь. Только в игру эту больше не вступлю.
— О, Чернов освободился! Извините, мне срочно надо… — Малик, сука, ведет себя, как настоящий долбоеб. Ставит недопитый бокал на столик, подмигивает какого-то хера мне, а потом смывается.
Не думаю, что это было оговорено с Анжелой, но бенефициар, конечно же, она.
Только говорить нам с ней особо не о чем.
Поэтому я тоже не против ретироваться.
Бросаю взгляд на Алиску. Она всё так же с Еленой, только сконцентрирована на беседе меньше. Ст
Но не судьба.
На мой локоть ложится женская рука. Лика тормозит, достаточно настойчиво стискивая пальцами ткань пиджака.
Смотрю недолго на него, потом вверх — в лицо.
— Что? — когда мы наедине, не вижу смысла сильно церемониться. Но ее моя грубость обижает. Бедняга кривится. Во мне вскипает. За себя обидно и за Гришу. Он не заслужил, чтобы его так любимая женщина раскатывала на людях.
— Давай на воздух выйдем… Поговорим…
Её наглости можно позавидовать, но я даже не восторгаюсь. Держу паузу, изучая лицо бывшей болячки.
— Да не о чем вроде бы, Анжел…
Когда мы были вместе, я ее всегда называл только Ликой. Сейчас не хочу. Всё в прошлом, уже не вернем. Она это отмечает и кривится.
Я двигаю рукой, она разжимает пальцы. Опускает на сумочку. А я смотрю, как на тонком безымянном сидят два кольца. С большим камнем и обручальный ободок.
Снова вспоминаю про Алискиного долбоеба. Расправы хочу. Увидел бы такое на её пальце — сдох бы. А на этом — ровно.
— Если ты что-то хочешь сказать — говори быстро, Анжел.
И сам не знаю, зачем даю ей этот шанс. Наверное, просто по-человечески, как сделала Алиска. Но Лика за него цепляется.
Смотрит в сторону. Я знаю, куда. Уже жалею. Потом на меня.
Улыбается кривовато:
— Она мне не нравится, — Лика признается, смотря прямо в глаза. Её взгляд чем-то похоже на взгляд Алисы. Тоже прозрачный. Но в эту прозрачность я давно не верю.
— Она и не должна тебе нравится. С чего вдруг? — колоть её мне не жалко. Только и удовольствия никакого. Анжелика — обидчивая, но сейчас глотает.
— Молоденькая девочка. Зачем, Астахов? Привел меня подразнить?
Наверное, её главная проблема по жизни — искренняя вера в то, что мир вращается вокруг её персоны. И я одно время тоже вращался, пока не затошнило.
Вздыхаю, сам ступаю чуть ближе. Сам же склоняюсь к лицу и сжимаю локоть.
— Анжел, успокойся… Живи свою жизнь. Меня моя устраивает. Если я захочу узнать твое мнение — не поверишь, сам спрошу. Но вряд ли захочу…
— Я скучаю…
Она вот так всегда делает — вгоняет крючок резко и по живому. Под кожу, сука, и тянет, только на дно. Но у меня кожа теперь другая. К другим крючкам чувствительная. Она пытается вогнать, я игнорирую.
— Так развлекись…
Вижу, как краска сходит с красивого лица. Вообще не жалко. Ей же Алису не жалко. Гришу не жалко. Меня.
— Ты думаешь, блочить — это по-взрослому? — не получилось взять тоской, она пытается дерзостью. Но и это не работает, я пожимаю плечами:
— Я блочу по ненужности. Прости, ты сама хотела это услышать.
Развожу руками, ступаю назад.
Развернувшись, встречаюсь взглядом с напряженным Гришей. Проходя мимо, не сдерживаюсь, торможу, поворачиваю голову и произношу просто:
— Шли ты её нахуй…
Понятия не имею, прислушается, нет, но я надеюсь, что хотя бы подумает.
Огибаю стол, подхожу к Алисе со спины. Из-за музыки и расстояния слышу только хвостик беседы:
— Там такие детальные иллюстрации, Елена! Можно часами рассматривать! — Она восторженно объясняет, а Щетинская уже смотрит чуть над ее головой и улыбается. Мне.
Мы знакомы очень шапочно. Я — всего лишь один из учеников её гениального мужа. Но внимательности этой женщине не отнимать. Впрочем, как и душевности.
Она улыбается, кивает в ответ на мой кивок.
Алиса понимает, что надо обернуться.
Её улыбку я ловлю с восторгом. Вижу, что во взгляде её «любимые» качели. Волнуется. Смотрю так, чтобы поняла: незачем.
— Можно я у вас Алису украду? — спрашиваю у Щетинской, опуская ладонь на Алисину спину. Поглаживаю.
Елена, конечно же, не против.
— Я вернусь и покажу вам, хорошо?
— Конечно, Алисонька…
Я улыбаюсь, оставляя при себе вопрос, как можно за пятнадцать минут стать «Алисонькой».
Подаю руку, Алиса вкладывает в мою ладонь свои пальцы, я сжимаю.
Веду ее за собой в сторону танцпола. Музыкальный вкус у кого-то хороший. Приятно слушать. Даже потанцевать можно.
— Ты что, серьезно? — поднимаю руку и прошу Алису сделать оборот вокруг своей оси под ней. Она слушается.
Красиво крутнувшись, укладывает ладони на мои плечи, я держу ее за талию.
Веду в танце не самых стыдных перетаптываний.
В прошлых отношениях я даже этого позволить себе не мог. Только стыд. Никакой публичности. А сейчас… Свобода.
Немного подаюсь лицом вперед, Алиса понимает без слов — целует.
Нам тут же стоило бы снова отдалиться, но не спешим.
Прижимаемся носами, лбами. В глаза смотрим…
Её рука соскальзывает с моего плеча до локтя и дальше, я ловлю ладонью. Окей, давай теперь так потанцуем.
— Это она?
Уверен, сожми я сейчас Лискино запястье, пульс будет долбить, как дурной. Я же просто улыбаюсь.
— Ага.