Мария Акулова – Под его защитой (страница 28)
Спорт не спасает. Тур по барам не прельщает. Свидания оставляют горький привкус.
Встречать его случайно то в магазине, то на соседней беговой дорожке… Мне этого мало. И мне это неинтересно.
Пытаться заново закадрить — бессмысленно.
Я уже даже потихоньку изучаю, на какую магистерскую программу можно было бы по-быстрому вернуться в Штатах, хотя изначально мы с папой договорились, что этот год я проведу дома.
До возвращения мне казалось, что грядущие двенадцать месяцев изменят всё. Я выйду замуж, может даже забеременею. Если так — то буду продолжать получать образование дома или о переезде будем думать всей семьей. Но изменения произошли раньше, чем я рассчитывала.
И теперь меня ничто не держит здесь. Но и уезжать так быстро мне не хочется. Я уже настроилась на родину. Дома мне нравится. Здесь есть возможность обнять папу, а не только поболтать с ним по видеосвязи. Возможность вдохновиться и напитаться всем своим. Для меня это важно. Я скучала по Киеву.
Сейчас же влюбляюсь в него заново.
Сегодня в одном из ночных клубов столицы выступает группа, для которой я делала клип. Они приглашали меня давно и настойчиво, но я до последнего не знала, хочу ли идти.
Уверена, Денису они тоже отправили приглашение. Еще более уверена, что он не придет.
А мне не очень хочется веселиться. Тем более, не хочется портить настроение окружающим своей кислой моськой.
Я соглашаюсь только после очередного звонка с настойчивой просьбой. Для меня забронировали столик. Меня очень ждут и будут рады видеть.
Сдавшись под натиском, тоже звоню Машуле и ставлю перед фактом: мы идем. В отличие от меня, Маруся вообще не сомневается. Она в восторге и она готова!
Я наряжаюсь. Красиво, но куда скромнее, чем на то злосчастное свидание. После того, как Денис на меня смотрел в магазине, я просто выбросила дурацкое платье от греха подальше. Оно действует на него, как красная тряпка на быка, но дразнить я не собиралась. Просто считала его чем-то похожим на счастливый талисман. Вдруг каждый раз, когда я надеваю эту тряпочку, встречаю кого-то фантастического?
Как показал опыт с Николаем — нет. Значит и хранить нет смысла.
Сегодня вместо платья на мне блестящая юбка и топ с красивой полупрозрачной баской и воланами. Волосы распущены. Глаза накрашены.
Я нравлюсь себе и даже по дороге в клуб страдаю, что Денису — не особо.
Во время концерта мое настроение постепенно меняется. Я заражаюсь атмосферой всеобщего веселья. Мы вместе с Машкой прыгаем на своем балконе и кричим песни из альбома, которому суждено стать хитовым, какие бы иски кто против ребят ни подавал.
Нам не нужен крепкий алкоголь, как в ту ночь в другом клубе, я даже купленный после неудачного свидания ром так и не выпила. Он стоит на столе и напоминает мне о том, что в глазах Дениса я навсегда останусь легкомысленной любительницей прибухнуть и найти на свою задницу трахательных приключений.
Тимур не поверил, что я успела переспать с десятью разными мужчинами. А Денис, кажется, вполне…
Мы танцуем с Машей до боли в ногах, поем песни до хрипоты. Пьем только лимонады и безалкогольный мохито, которые нам раз за разом обновляют.
На все попытки познакомиться реагируем отказом. Уже один раз познакомилась, спасибо, пока достаточно.
После того, как выступление окончено, бежим за кулисы. Делимся впечатлениями и благодарим за удовольствие. Потом снова на балкон — обсуждаем, танцуем, смеемся…
В какой-то момент я ловлю себя на том, что наконец-то чувствую просто счастье и легкость. Хочу продлить этот момент, насколько могу.
Мы заказываем такси, когда часы на телефонах показывают три часа ночи.
Я вижу, что Маруся устала, а одна оставаться не вижу смысла. Без неё весело мне уже не будет.
Садимся в одну машину, завозим сначала её, потом только меня.
По дороге домой на меня накатывает усталость. Глаза начинают слипаться. В салоне автомобиля тепло, тихо и немного покачивает. Чувствую себя почти младенцем, даже выходить не хочется.
Вежливо прощаюсь с водителем. Стуча каблуками по асфальту, мечтаю о том, как поднимусь на свой семнадцатый, сброшу одежду по дороге в ванную, быстро-быстро сполоснусь, почищу зубы и тут же в кровать, чтобы не успеть согнать сон.
Уже заходя в подъезд, слышу за спиной не только звук отъезжающего такси, но и другой. Урчание знакомого мотора.
Оглядываюсь, даже не верю…
К дому подкатывается машина Дениса. Сердце теснит гланды. Страшно, что он не один. Не стоило бы присматриваться, но я всё равно щурюсь и выдыхаю. На пассажирском никого.
Если ускориться, я успею заскочить в лифт и уехать до того, как он подойдет. Могу избежать нашей встречи.
И первый порыв именно такой — юркнуть внутрь и раствориться. Но следом возникает желание… Не знаю… Опять судьбу испытать?
Я открываю дверь, но делаю это медленно. Медленно же движусь мимо стойки, за которой сидит охранник. Здороваюсь с ним, улыбаясь. Делаю маленькие шаги в сторону лифтов. С радостью отмечаю, что ни одного нет на первом. Придется ждать. Ну… Что поделать…
Жму на кнопку, слежу, как цифры на табло меняются…
По позвоночнику пробегает волна жара, когда слышу, что двери в подъезд опять открываются. Волоски поднимаются от тихого и уставшего: «Доброй ночи».
Это он не мне, но я оглядываюсь.
Смотрю через плечо, как приближается.
— Доброй ночи… — Я тоже здороваюсь. И только после этого получаю взгляд в ответ на собственный.
Наверное, вот сейчас мне стоило бы пожалеть, что решила его дождаться. Слишком в нем много… Нехорошего. Но я просто хочу хотя бы в лифте с ним проехаться без белобрысой болонки.
Створки открываются, я захожу. В этот же момент приезжает ещё один. Я немного боюсь, что Денис предпочтет другую кабинку. Он может, я знаю. Опускаю голову, ступаю глубже. Про себя прошу: «ну пожалуйста, тебе же не сложно», а потом прикусываю уголки губ, разворачиваясь.
Он заходит следом, наши взгляды встречаются.
Денис
Месяц получился откровенно сложным. Даже для меня.
Работы — бескрайнее море. Везде какой-то непрекращающийся нервяк. Не заразиться невозможно. А может это я как раз всех и заражаю. Меня качает. Тех, кто вокруг, тоже.
Со сном плохо. Сегодня, к примеру, я еду домой из офиса в четыре ночи. Чисто чтобы принять душ, поспать два часа и вернуться в свежем, делать что-то важное.
С сексом тоже плохо. Трахают преимущественно меня.
С настроением плохо. Не о том думаю, лажаю.
Бесит всё. Телефон звонит или жужжит сообщением — уже прямо дергаюсь.
Липучка заебала.
У нее много с чем проблемы. С чувством такта, например, с умением распознать, когда ты мужчину не интересуешь, с определением перехода границ. А с регистрацией там, похоже, всё хорошо.
Она взяла мой номер. После этого постоянно дергает, обесценивая мой благородный порыв помочь соседке. Я пытаюсь скинуть её кому-то из юристов, чтобы разрулили без меня, а ей вообще по барабану. Она со мной хочет общаться. Только я с ней общаться не хочу. Не интересно.
А та, что интересна…
О ней вообще думать нельзя. Нельзя, блять. Нельзя. Но как не думать, если она постоянно перед глазами? Колинчук даже не представляет, какую свинью мне подложил. Подсунул под нос самый, мать его, сладкий в моей жизни плод. Ключи дал в руки.
Я надеялся, что меня быстро отпустит. У меня были целые отношения с Ликой, чтобы выдрессировать в себе умение отдавать бразды правления разуму, а не чувствам и члену. И в ту ночь я же собой гордился. Вот реально гордился, что пускай гадко, неспокойно на душе, но к ней не рвет. Отрезал.
Ну и как бы где отрезал — там же и пришил. И тупо страшно, что теперь ещё сложнее будет. Лика в прошлом, это круто. Но Алиса в голове без перерывов.
Опыт подсказывает, что принятые интуитивно решения обычно оказываются правильными. В первый же момент в кабинете отца Алисы я решил, что ничего у нас не будет. Хочу её. Степень досады — максимальная, но есть объективная реальность, которой бессмысленно сопротивляться.
Смотрел на неё в переговорке и самому плохо было, до последнего сомневался. Ей тоже плохо, но это сейчас. А потом должно было стать лучше.
Мне не доставила никакого удовольствия необходимость обрубить. Но каждая наша последующая встреча и каждый её следующий поступок как бы доказывали: я сделал правильно. Больно, но правильно.
И дело не столько в её отце и моем нежелании заполучить вместо надежного партнера врага. Дело в самой Алисе.
Она слишком импульсивная. Эта импульсивность — во всем. Благодаря ей мы и переспали. И если ту ночь можно было бы списать на случайность, то то, что было дальше — уже нет. Это череда закономерностей, составляющих портрет личности.
Она мстит изменившему жениху с первым понравившимся, а потом принимает от предателя цветы и командует: «думай ещё, как искупить». Она бросается во все тяжкие. У меня поперек горла её тусы.
Алиса слишком красивая, чтобы с ней не знакомились. У самого в горле сухо, как только вижу. Но я со своим горлом могу идти нахер. У Алисы Арсеновны гон.
Постоянно встречаю её, и постоянно придушить хочу. Или замкнуть к херам в квартире и отходить по заднице так, чтобы сидеть не могла. А потом залюбить. Просто потому, что хочется.