Мария Акулова – Под его защитой (страница 25)
От сочетания запаха его туалетной воды и чистого мужского пота по телу прокатывается волна тепла. Но я не хотеть его должна, а унизить.
Касаюсь пальцами плеча, как будто пылинку с футболки стряхиваю, смотрю в глаза:
— Какие обиды, Денис? — спрашиваю, будто это я — тридцатилетний перетрахавший полгорода мужчина. А лишившаяся с ним девственности дурочка стоит напротив. — В моей жизни слишком много событий, чтобы зацикливаться на одной коротенькой ночке…
Слежу за его реакцией и отмечаю, как сладость смешивается с горечью. Ему мой ответ не нравится. Он кривится и снова каменеет. Это прекрасно. Думай, со сколькими я переспала после тебя. И на каком ты месте…
— Ясно.
Моя рука съезжает, Денис отступает.
Разворачивается, идет обратно к своей дуре.
Сделала ли плохо ему — не понимаю до конца. Но себе — очень.
Чувствую, как печет в груди.
Инцидент в спортзале испортил мне настроение на весь день. Я продолжала внутренние диалоги с Денисом пока принимала душ, готовила обед, рисовала и смотрела сериал. В итоге ничем не осталась полностью довольна.
Теперь же лежу на кровати и кручу в руках телефон.
Я не буду ему ни писать, ни звонить. И думать о нем тоже не буду.
Набираю полную грудь воздуха, открываю Тиндер.
Сказка с Астаховым мне не светит. Пришло время смириться.
Выставляю небольшое расстояние поиска и просматриваю профили. На некоторых хочется смеяться. На некоторых — кривиться из-за испанского стыда. Некоторые парни кажутся милыми, но я всё равно отлистываю их налево. В отказ.
Не получаю удовольствия. И предвкушения не чувствую. Мне просто нужно это сделать. Выбрать хоть кого-то.
Немного пугаюсь, когда после очередного свайпа в сторону отказа вижу фотографию того же парня, который подошел сегодня ко мне в спортзале.
Он не соврал. Его зовут Макар. И выглядит он замечательно. Такой же улыбчивый.
Двадцать четыре года. Айтишник.
У него забавный слоган.
Меня это всё не цепляет, но если листну налево — никогда ничего не поменяется. Так и буду страдать. А я не хочу.
Поэтому смахиваю направо. Улыбаюсь. Мы совпали.
Захожу в чат и вижу, что он тоже появился в сети.
Что ж, это приятно.
Мне прилетает:
Если честно, нет, но Астахов не оставил мне шансов, поэтому отвечаю:
Глава 14. Алиса
Смотрю на сообщение от Макара и кривлюсь.
Мы перешли из Тиндера в Телеграм. Уже трижды сходили на свидание. И если честно… Мне не понравилось.
Он милый, тут бесспорно. Наверное, интересный. Шутит там что-то, мы о чем-то говорим. Обаятельный. Но моя теория не оправдалась — я не влюбляюсь в каждого, кого выбираю. Будь-то выбор для жизни или для ночи.
С Макаром мне было скучно. Не ёкнуло ни разу.
Я даже нормально поцеловать себя дала вчера вечером, не просто клюнуть, а по-взрослому, под подъездом, для проверки, но хоть какую-то реакцию получила не из-за прикосновения его теплых губ к моим, а когда отстранилась, посмотрела в сторону и увидела Астахова.
Он, конечно же, нас проигнорировал, а мне даже приятно не стало, что дала ему повод для ревности. Если он и ревнует, то мне на руку это не играет.
Но и встречаться с Макаром я больше не хочу. Отсиживать повинность и ждать чуда — это глупо и нечестно по отношению к нему. Чуда не будет, все его старания впустую.
На моем кухонном столе стоит уже слегка подвядший букет от парня. Я стараюсь прислушаться не только к сердцу, но и к голосу разума.
Сейчас как-то особенно больно, что мамы давно нет. Я бы спросила совета у неё, с папой о таком не поговоришь.
В итоге же вздыхаю и начинаю печатать:
Стараюсь быть честной, насколько это возможно. Только «чего-то» в моем сообщении лишнее. Я знаю, чего я хочу. Просто он меня не хочет.
Я чувствую или придумываю себе, что где-то там Макар испытывает смятение. Но лучше сейчас, чем через месяц, два или полгода. Он ко мне привяжется, а я так и не смогу.
Он печатает и несколько раз прекращает. В итоге же мне прилетает просто:
Я грустно улыбаюсь и откладываю телефон. Тоскливо, но вот сейчас мне наконец-то становится легче.
Это не значит, что я прекращу попытки. К сожалению, такая роскошь как наслаждаться одиночеством мне недоступна. В одиночестве я страдаю.
Ставлю себе цель: сегодня выбрать в Тиндере хотя бы трех парней и с каждым пообщаться. Если кто-то понравится — договориться о встрече. Только теперь искать уже где-то подальше.
Чтобы прийти в норму и перестать испытывать стыд за то, что воспользовалась Макаром и бросила, сажусь на диван с планшетом.
В мире не существует более медитативного и увлекательного для меня занятия, чем рисование. Иногда я начинаю с четким осознанием, что в итоге хочу получить. Иногда просто делаю первый росчерк стилусом и понеслась.
Результат всегда непредсказуем и неповторим. За это я его и ценю.
Из-за эксцесса с судебным иском я на некоторое время впала в творческий кризис. Чувствовала себя оболганной. Злилась. Меня накрывало апатией и бессилием. Это всё вылилось в страх перед новой работой. А что если каждую мою идею будут обвинять во вторичности?
А что, если шлейфом за мной будет тянуться репутация плагиатчицы? Вместо сногсшибательного взлета и ошеломительной карьеры я получу осуждение и снисходительные взгляды. Я к этому не готова.
Но сейчас мне сложнее думать о Денисе, чем о своих рисунках. Парадоксально, но благодаря ему я чувствую себя почти уверенной — смогу доказать правоту. Точнее он докажет правоту за меня. А потом… Мы просто разойдемся. Будем изредка встречаться где-то и холодно кивать.
Он бросит свою тупенькую блондинку. Я встречу по-настоящему хорошего парня…
Углубляюсь в работу так сильно, что не сразу слышу жужжание мобильного. Откладываю планшет, снова иду к столу. Давно уже не надеюсь, что звонить может «Денис. Адвокат моего отца». Если есть какие-то вопросы или необходимость что-то обсудить, он куда чаще отправляет письма на почту. Я настолько привыкла к его безразличию, что досада стала моим стандартным эмоциональным фоном. Сейчас на него ложится злость. Потому что звонит опять Тимур.
Он неугомонный. Будь я несусветной дурой, давно сдалась бы под напором. Ведь в чем проблема закрыть глаза на предательство, убедить себя же, что каждый человек имеет право на ошибку и простить ту самую повторяющуюся ошибку бывшему?
Моя проблема в том, что я просто не могу. Меня предали. Это убило во мне все чувства.
Обычно я не беру, если он звонит. Игнорирую, когда пишет. Могу разве что прикола ради пробежаться взглядом по слезливым сообщениям. Но сегодня зачем-то жму на зеленый телефончик.
— Слушаю.
Мне кажется, даже сам Тимур удивлен, что я взяла. Немного мнется, потом вздыхает.
А я подхожу к окну, поддеваю пальцем штору и смотрю вниз на наш с Денисом двор.
— Алиса, любимая…
Сразу тошнит. «Любимым» не изменяют. От «любимых» не отказываются. «Любимых» ценят. Но я всё это говорить ему не стану. Незачем.
— Ты добиваешься, чтобы я написала заявление в полицию о преследовании, Тимур? Думаешь, твоему отцу такое понравится? — Когда мы состояли с Тимом в отношениях, я четко поняла, что в мире нет человека, чьим мнением о себе он дорожил бы больше, чем отцовским.
Это из-за него, по сути, Тимур морочил мне голову. Ему ведь предстояло представить папе девочку не их национальности и веры. Если бы я ещё и оказалась «порченной» — нас бы в жизни не благословили. Никому не важно, что «испортил» бы меня он же.