Мария Акулова – Незнакомцы (страница 25)

Пальцы перемещаются мне на затылок. Его ладонь чувствуется, как капкан.

Он сильный. Большой. Непредсказуемый. Мы с ним толком не знакомы. Я сама позволила закрыть себя в клетке. Убить меня — секундное дело. Но я ничего такого не боюсь.

Руслан приближается еще на пару сантиметров. Я чувствую дыхание кожей. Оно свежее и в то же время горячее.

— Никогда не думал, что заинтересуюсь мажоркой.

— А кем планировал заинтересоваться? Мышью серой? Скромной девственницей? Хотел спасти принцессу из трущоб?

Руслан колет меня. Я — его. Мы друг другу улыбаемся.

— Или всё же из замка? — В глазах Незнакомца вспышка за вспышкой. А я думаю об одном: поцелуй. Пожалуйста, поцелуй.

Он не торопится. Может быть я попросить должна? Не стану.

— Ноги охуенные у тебя, мажорка.

— А у тебя руки. И слон. С хоботом.

Белозубая улыбка Незнакомца в полумраке и на такой близости производит абсолютно влюбляющее впечатление. Даже при условии, что я уже в него влюблена.

— Не помню, чтобы знакомил тебя с хоботом. Попозже чуть. Не торопись.

Не сдержавшись, бью его в плечо. Я часто хотела так сделать, когда мы переписывались. Удар сопровождает звон моих браслетов.

Мужчина ловит руку и, развернув, тянет запястьем к себе. Его губы прижимаются к коже. Это слишком невинно, чтобы с ума сходить, но я схожу. От места поцелуя по телу разносится незнакомая мне нега и слабость.

Господи… Я бы и тут ему отдалась.

Он целует несколько раз. Кладет ладонь себе на грудь. У рубашки очень приятный мягкий материал. Под ней — твердо и горячо.

А лицо снова тянется к моему.

Он дразнит. Я уже поняла, что он не станет сегодня переходить черту.

Получается, приехал просто чтобы пообщаться?

Задевает губами губы, но это не поцелуй.

Отпустив мою голову, достает что-то из кармана брюк, но не вручает. Я просто чувствую, как надевает на ухо кафу-каркас. Ловко и быстро. Тянусь пальцами и пытаюсь ощупать. Сложно. Непонятно. Это какое-то замысловатое украшение.

— Что там?

— Дома посмотришь.

Приказывает, прижимается губами к кончику моего носа и отступает.

Я ловлю себя на том, что дышу глубоко и быстро, а он смотрит на мою ногу.

Колеблется секунду или две. Снова делает шаг и, сжав колени, расплетает. Разводит. Вклинивается между. Ладони с нажимом едут по коже вверх. Платье раскрывается, а я внимательно за этим слежу.

Он давит на кожу и гладит внутреннюю поверхность бедер большими пальцами.

Чтобы не упасть — упираюсь ладонями в столешницу за спиной. Смотрю в лицо. Мужские пальцы поднимаются выше. Мне кажется, я прохожу сейчас тест, насколько готова.

В голове рисуются картинки, в которых он не останавливается, но в реальности его ласка длится не дольше десятка секунд.

Сквозь вату слышно, как снизу громко аплодируют и восторженно свистят. Хранящее секрет полотно сдернуто. Автомобиль презентован. Нам пора.

Руслан цедит:

— Блядь.

Сам сводит мои колени и спускает по бедрам платье. Помогает встать со стола и берет в руки клатч. Сжав запястье, ведет меня к двери и отпускает.

Я сипло выталкиваю из себя важное:

— Спасибо, что приехал.

А он оглядывается. О чем-то думает недолго и кивает, принимая благодарность.

— И спасибо за подарок, хоть я и не знаю, что это.

Улыбается. А я глажу кафу, которую еще не видела.

Дальше — тянусь к нему. Не прощу себе, если уйду, толком даже не тронув.

Сначала осторожно, указательным пальцем, касаюсь его кисти. Всё ожидаемо: вместе с кровью по организму распространяется электричество. Осмелев, прижимаюсь сильнее. Пользуюсь вздутыми венами, как поводырями, поднимаясь вверх по предплечью. По мере собственных действий во мне разрастается жадность. По коже хочется проехаться с нажимом. Плечо сжать. Задержаться на нем. Огладить. Я трогаю чернила на шее. Пальцы колет щетина на подбородке.

Я в ловушке. Я хочу его ещё сильнее, чем думала.

Когда смотрю в глаза — мои пьяные. Но и его стали другими. В них будто горит жидкий огонь. Ну и что, что синий?

Тебе нравится, когда я тебя трогаю?

А вслух об этом можно говорить?

Привстаю на носочки, сжимаю зубами его нижнюю губу и оттягиваю. Пальцами проезжаюсь по жестким волосам на затылке. Больно делаю. И завожу.

Поцелуешь сам. А я вот так.

Отпустив, падаю на каблуки. Сердце бьется быстро. Я чувствую себя очень-очень живой.

Руслан протягивает мне сумочку. Я забираю, поднимаясь от мужских губ к глазам.

— Приятно было познакомиться, Лолита.

— И мне, Руслан.

Мы выходим из кабинета с интервалом в несколько минут. Я спокойно спускаюсь обратно в зал и качаю головой, когда Артур сокрушается, что я всё пропустила.

Да. Мне очень-очень жаль. Но что поделать, если желудок прихватил?

По этой причине я прошу закончить вечер раньше. Предлагаю Артуру остаться, за мной может заехать Марк, но Зернов благороден. И как бы ему ни хотелось задержаться, меня отвезти важнее.

Я четко засекаю, когда в зал вернулся Руслан, но больше друг на друга мы не смотрим. А кроме как ловить его взгляды делать здесь мне нечего. Кожа помнит его прикосновения. Подаренная кафа ощущается как клеймо.

Он настоящий. Теперь я точно знаю, что состоит из плоти и крови, а не живет в моей голове. Сильный. Живой. Желанный.

Я отказываю Артуру в прощальном поцелуе, ссылаясь на тошноту. Этим же объясняю маме свое раннее возвращение.

А попав в свою спальню, первым делом несусь в ванную. Поворачиваюсь в профиль и смотрю… Смотрю… Смотрю.

Улыбаюсь.

Трогаю свой необычный подарок. Я привыкла к классике. Графф. Картье. Ван Клиф. Но это что-то кастомное. Возможно, созданное на заказ. Даже странно, что на ухо легло идеально.

Кафа исполнена в красном золоте. Она выглядит изысканной и утонченной. Идеально подходит Мадагаскарскому солнцу, но я не могу не улыбаться, потому что среди тонких линий и нежных завитков спрятан усыпанный бриллиантовой крошкой цыпленок.

Мне такое никто не дарил и не подарит, и дело не в цене. Я уверена, что ничего такого нет больше ни у кого в мире.

В дверь спальни стучится мама:

— Лёль, у тебя всё хорошо? Может врача вызовем?

— Всё хорошо, мам. Живот уже почти не крутит.

Мама со вздохом смиряется, а я даже стыд не испытываю из-за собственной лжи.