Мария Акулова – Незнакомцы (страница 10)

Не пускает пыль в глаза и не толкает пафосные речи. На меня волшебным образом действует контраст между разговорами с ним и с парнями из привычного мне окружения. Они хорошие, но совсем другие.

В общении с ним: ноль детства. Эмоциональное перенапряжение и бесконечный брейнсторм, чтобы соответствовать.

Долистываю диалог до конца и со вздохом блокирую мобильный. Абонент был в сети час назад. Ничего мне не писал. Я тоже беру паузу.

Спускаю ноги на пол и на носочках иду в душ.

Чтобы взбодриться включаю контрастный. Это помогает справиться с тяжестью в голове после бессонной насыщенной ночи.

Я не знаю, чего хочу от него и чего жду от нашей переписки.

Не знаю, готова ли встретиться. Понятия не имею, как это организовать.

Слово «влюбляться» по отношению к нему для меня табу, но происходящее мне нравится. Даже такое незначительное изменение в жизни добавило в неё красок.

На время наших с ним переписок я выпадаю из реальности. Забываю о времени. Дышу как-то глубже и сочнее. Жду сообщений от него. Часто кручу в голове наивные варианты, с чего начать разговор первой.

Высушив волосы и одев легкое платье цвета сливочного масла, спускаюсь на завтрак.

Стол уже накрыт, но Яровея за ним нет. Судя по звукам — его и дома уже нет. Уехал.

И пусть мы давно помирились, но я всё равно испытываю облегчение из-за его отсутствия. Аура отчима меня душит. И ничего я с этим за восемнадцать лет поделать не смогла.

А вот мама сидит за столом. Она у меня — красивая, молодая блондинка. Мама родила меня в восемнадцать от откровенного придурка. Я не знаю о своем отце почти ничего. Только то, что он был сильно старше. Воспользовался наивностью и выкинул. Родители не поддержали маму, а она наотрез отказалась делать аборт. Подарила мне жизнь на свой страх и риск. Первые годы я, конечно же, почти не помню, но уже с высоты прожитых двадцати двух могу по зернышкам оставшихся воспоминаний сложить общую картину и честно себе признаться: Яровей нас с мамой спас.

От нищеты. От сложностей. От необходимости выгрызать в этой жизни всё.

И за это ему нельзя не быть благодарной.

— Доброе утро, — я здороваюсь с улыбкой и почти что вприпрыжку подхожу к столу. За окном — солнце. Видно, как один из рабочих чистит бассейн. Нужно написать Катюше, чтобы приезжала. Полежим. Позагораем. Поплаваем.

Хотя… Вспоминаю об Артуре и грудь заполняет дискомфорт.

Я ему так и не ответила. Ключи передала через Марка. От ужина слилась. Права ли? Не знаю. Только решать сейчас не хочу.

— Доброе утро, Лёля. А что с глазами? — Мама откладывает покетбук, с которого читала что-то, пока я не зашла. Смотрит на меня своими большими зелеными глазами и улыбается.

Ее настроение очень зависит от настроения Олега. Сейчас, мне кажется, у всех у нас всё хорошо.

— А что с глазами? Выспалась просто, — отмахнувшись, плюхаюсь на стул. В тарелке меня уже ждут любимые яйца по-турецки с йогуртовым соусом и парой свежих лепешек.

Я в курсе, что у девяноста девяти процентов девушек в двадцать два нет личного повара, который с шести лет пытается им угодить, но бесконечно напоминать себе, что в отличие от других мне чертовски повезло я тоже не могу.

Разрезаю идеально сваренное яйцо-пашот и слежу, как желток растекается по йогурту. Мокнув лепешку, тяну к губам.

У меня даже аппетит сейчас лучше. И вкусы на языке раскрываются красочнее. Это же не может быть связано с перепиской, правда?

— Нет, ты всё-таки необычная, Лёль. А ну смотри на меня, — мама откладывает приборы и смотрит с прищуром. Я в ответ слегка прикусив уголки губ. Пытаюсь придать взгляду наивного удивления, а сама жалею, что поделиться не могу.

У нас с мамой хорошие отношения, но я всегда знала и знаю, что если стоит вопрос моих интересов или интересов ее мужа… Выбор не за мной.

Это не ее вина. Я за это не обижаюсь.

— Мам, ты перечиталась этих своих детективов, — отмахиваюсь, кивая на покетбук. Она фыркает. Мы с Олегом часто над ней подтруниваем за любовь к литературе, в которой члены достают так же часто, как и пистолеты. С учетом специфики деятельности Олега, мне кажется, последнее, что должно ее привлекать — это романы про бурные девяностые. Но нет. Мама ими зачитывается.

— Не хочешь говорить — не говори. Я у Марка всё узнаю.

Пожимаю плечами, возвращаясь к завтраку. Это ты у Марка не узнаешь, мам.

В тишине и в своих мыслях провести завтрак мама мне не дает. Расспрашивает о жизни, которую мы проводим под одной крышей, но всё же достаточно раздельно. Я не особенно лезу к ним с Яровеем.

Они держат меня под контролем, но вроде как без постоянного личного надзора.

Сейчас июль. Экватор последнего лета перед шестым курсом. Дальше — одна большая неопределенность.

Я учусь на международном бизнесе и это открывает передо мной кучу перспектив. В теории. На практике… Мои пожелания по трудоустройству (точно так же как и возможный партнер) должны быть проговорены с Олегом или его начбезом.

Пожалуй, уж лучше с мамой.

Я делюсь с ней своими до сих пор неопределенными мыслями. Внутренне, думаю, давно смирилась, что вопрос карьеры решат за меня, как однажды уже было с образованием.

Я хотела бы связать свою жизнь с путешествиями. Меня увлекают иностранные языки, разнообразие культур и религий. Я фанат впечатлений. У меня всё хорошо с чувством эстетики. Доступность окружающих природных и рукотворных чудес кажется мне чем-то фантастически прекрасным.

Но дочка Яровея подбирать людям туры не может, поэтому она учится на факультете, название которого звучит достаточно престижно. Стажируется в фирме отца Катюши и после окончания университета практиковать навык реального бизнеса тоже пойдет скорее всего туда.

Мне скучно это всё обсуждать, временами даже раздражают мамины вопросы, но из уважения к ней я терпеливо отвечаю, пока мой мобильный не едет по столу из-за вибрации.

Реакции тела мгновенные и очень сильные. Сердце ускоряется. По спине прокатывается жар. Мышцы вдоль позвоночника сжимаются до болезненного спазма и я подаюсь вперед с прямой-прямой спиной.

Хватаю телефон прежде, чем успеваю себя тормознуть. Переворачиваю и читаю с экрана:

«Давай три вопроса на три. Ответы быстрые и честные»

«Давай»

Мама продолжает говорить, подойдя к огромному окну во всю нашу четырехметровую стену. Я киваю и не слушаю.

Незнакомец: «Быстро и ярко или долго, скучно, но в целом хорошо?»

Лолита: «Быстро и ярко. Что ты подумал, когда увидел меня?»

Незнакомец: «Что ты охуенно красивая. И похожа на мою старую знакомую»

Черт. Его дополнение сбивает меня и нашу игру. Я мимо очереди спрашиваю: «Что за знакомая?»

А Незнакомец отвечает: «Её уже нет»

Переписка с ним — это для меня авантюра. Я испытываю сразу и эйфорию, и липкий страх. Кто ты, незнакомец? И на кого я похожа? Ты поэтому решил познакомиться? А что с ней случилось?

Лолита: «Ты фетишист?»

Вместо ответа: смайл с широкой улыбкой.

Незнакомец: «Тебя не туда занесло, Лолита. Сейчас спрашиваю я. А ты проебала все свои попытки на какую-то дурь. Нет. Я не фетишист. И я даю тебе ещё один вопрос»

Черт, как благородно…

— Лолик… — Мама зовет, а я поднимаю вверх указательный палец, прося дать мне еще немного времени. Уши закладывает от напряжения. Я в жизни от этой переписки сейчас не оторвусь.

Лолита: «Задавай свой вопрос»

Незнакомец: «Чего ты ждешь от меня?»

Я не знаю. В моей голове всё смешано. Верю ли я в то, что из такого может разрастись настоящая любовь? Конечно, нет. Но живут ли во мне фантазии о том, как между нами будет гореть? Да.

Лолита: «Честности»

Это единственное, что приходит в голову быстро. И что не вызывает вопросов.

Незнакомец не торопится отвечать. Я добиваю: «Если всё будет быстро и ярко — меня устроит. Без далеких планов»

В ответ прилетает сдвоенный смайл «))».

Это значит, наши планы совпали?

Лолита: «Теперь мой последний?»

Незнакомец: «Да»