Мария Акулова – Договор на одну ночь (страница 42)

Сердце обливается кровью, когда после уже моих трех глотков крепкого кофе из той же чашки, депутат за руку тянет меня из номера.

Мне жалко оставлять здесь свои цветы. Мне хотелось бы еще раз обвести взглядом спальню, чтобы лучше запомнить. Возможно, я бы с радостью провела с ним не только ночь, но и день. Мы позавтракали бы, погуляли... Но даже размышлять об этом нет особого смысла.

Темиров очень мудро нас торопит. По оговоренной заранее схеме на лобби он подходит один, а я, чтобы не светить слишком сильно лицом, спешу к депутатской машине, держа в руке ключ.

Мерседес приветствует меня радостной вспышкой фар. Я ныряю в него и делаю глубокий-глубокий вдох.

Здесь умопомрачительно пахнет свободой и счастьем.

А внутри меня – понамешано. Эйфория из-за незабываемой ночи. Дрожь из-за до сих пор не упавшего адреналина. Остаточные ощущения в теле, которые не дают усомниться: всё это было с нами в реальности, а еще страх и надежда из-за абсолютной неопределенности будущего.

Мы не договаривались встретиться снова. Я понятия не имею, что у Андрея в голове. Только пообещала дать новый номер, когда всё получится. А пока…

Жду его, нетерпеливо смотря на прозрачные створки стеклянной двери гостиницы. Увидев, как выходит, понимаю, что хочу кое-что сделать.

В салоне его автомобиля идеально чисто. Ни следа от моих ракушек или присутствия других людей.

Вроде бы что у тебя в голове, Лена? Но меня ведет интуиция.

Я поднимаю подлокотник и заглядываю внутрь. Губы сами собой растягиваются, потому что поверх влажных и обычных салфеток, а еще пачки сигарет, зажигалки и ручки лежит мой венок.

Трогаю ленты. По подушечкам скользят выпуклые бусинки.

Выкинул. Как же…

Андрей щелкает дверью. Я быстро закрываю бардачок и отворачиваюсь к окну, сжимая губы в тонкую-тонкую линию.

Он садится и пристегивается. Я следую хорошему примеру, не дожидаясь замечания.

Темиров выглядит абсолютно спокойным, поправляет зеркало, но когда спрашивает:

– Всё проверила? – Я сдаю себя с поличным. Улыбаюсь широко и смотрю на деловитый мужской профиль, натурально светясь. Даже врать не буду:

– Да.

– Ключ верни.

Вкладываю в раскрытую ладонь и вжимаюсь затылком в подголовник, прикрывая глаза.

Пусть будет ему оберегом. Вообще пусть у него всё будет хорошо. И у меня тоже.

До Меланфии Андрей сильно гонит, потому что мы рискуем вызвать вопросы. Я держу при себе предложение выбросить меня где-то на полдороги, которое очевидно будет с раздражением отброшено.

Но чем ближе переулок наших встреч и расставаний – тем сильнее меня накрывает. К эйфории примешивается страх. Ещё – нежелание с ним расставаться так быстро.

С другой стороны, мы точно не успели друг-другу надоесть.

Андрей останавливает машину и глушит мотор. Поворачивается ко мне и смотрит, требуя к себе максимального внимания:

– Если всё будет плохо, и если со мной связаться не получится – свяжись с Петром.

Сначала я киваю, потом сглатываю сухость.

– Он в курсе?

Андрей хмыкает.

– Боишься, обидится, что не к нему пошла?

Не отвечаю. Он тоже быстро снова становится серьезным. Вроде бы уже и не до шуток вовсе. Тянется пальцами к моей щеке и гладит. Я, закрыв глаза, трусь о ладонь. Не боюсь выглядеть ни смешной, ни жалкой. С благодарностью принимаю всё, до последней крупицы и капли.

Когда открываю глаза и врезаюсь в карий плотный взгляд, уже и не помню, на какой вопрос не ответила Андрею, а на какой он не ответил мне. Но депутат помнит всё.

– Нет. Петр не знает, но быстро среагировать он способен.

– Всё будет хорошо, Андрей. Я никому здесь не нужна так, чтобы за меня держаться, поверь.

Он не балует меня очевидным, вроде бы, «верю». Гладит кожу. Обводит губы. Смотрит в глаза.

Я всё жду, когда подастся навстречу, но важное правило жизни: не ждать.

Отщелкнув ремень, привстаю на сиденье и тянусь к его губам сама. Целую. Глажу щеки. Чувствую, как к горлу подступают слезы перенапряжения из-за всего происходящего.

– Хорошей дороги тебе.

Шепнув, прижимаюсь к губам еще на секунду и быстро выскакиваю.

Не оглядываясь, тороплюсь прочь.

Я очень благодарна ему за всё, но сама перед собой обязана доиграть идеально. Это мой сольник.

Глава 27

Прошло два с половиной месяца

Андрей

– Андрей Павлович, там снова Павленков звонил, очень просит поставить его законопроект на ближайшее заседание комитета.

Несменная на протяжении вот уже десяти лет глава секретариата комитета финансовой политики Марина Константиновна заглядывает после стука в мой новый кабинет и смотрит, немного приподняв по-сучьи оформленные брови.

Она молодец. Не просто так занимает свое место при всех главах и на протяжении уже третьей каденции. Опытная. Умеет и договориться, и принцип выдержать. Я тоже менять ее не собираюсь. Первым делом, когда занял новый кабинет, заручился лояльностью секретариата. Нож в спину ждать не хочется. Хочется работать.

Мне. Марине. И Павленкову тоже.

– Если очень просит – поставим.

Марина кивает, принимая мое не самое сложное в этой жизни решение.

– Только скажи ему, чтобы сам пришел, а не отправлял помощников. Пусть объяснит, зачем государству нужна обязательная ESG-отчетность при эмиссии обычных акций, а мы послушаем.

Не споря, Марина выходит из кабинета, чтобы перезвонить из приемной и порадовать Павленкова.

А я на какое-то время отвлекаюсь от чтения последней внутренней социологии, откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно.

Я уже месяц, как совершенно свободный человек. Разведенец, если так говорят. После скандала с видео Ксюше было сложно кого-то в чем-то убедить. Наша войнушка закончилась её закономерным сливом.

Честно говоря, я даже не знаю, с тренером она сейчас или одна, и не интересно. Как рукой сняло. Да и не до бывшей жены сейчас.

На смену эмоционально напряженному лету пришел очень стремительный старт новой парламентской сессии.

На первом же голосовании в зале я получил обещанную должность главы финкомитета. Занял кабинет. Перевел на себя все контакты и дела.

Работы теперь дважды дохуя. Нужно перебросить на кого-то часть партийных дел.

И выборы.

Греческие выборы в конце месяца. И пусть там вроде бы всё предсказуемо, пока они не произойдут и мы не убедимся на бумаге, как будут выглядеть будущие советы и округа, выдыхать всё же рано.

Но я могу с уверенностью сказать, что всё это доставляет мне удовольствие. Я не люблю купаться в личном дерьме, но обожаю находиться в гуще событий. Действовать, вкладываться, отдаваться и видеть результат. Этого мне все сильнее не хватало в роли рядового депутата.

Греческая командировка действительно выдалась очень удачной. Виктор Михайлович не хвалил меня разве что, когда говорил тост на своем юбилее, а так – я получил огромный кредит доверия и чуть ли не место главного советника.

Теперь мы общаемся больше.

Что будет дальше – я плюс-минус понимаю. До конца каденции – три года. Моя задача – обрести достаточный авторитет, чтобы после следующих выборов претендовать уже на министерский портфель.

Не знаю, впопад или нет, но вспоминаю слова одной мелкой козы. Они вызывают кривоватую улыбку.