Мария Акулова – Договор на одну ночь (страница 22)

А он все приближается и приближается.

– Я не буду купаться! Я просто… На море посмотреть.

Оправдываюсь запоздало, но он уже не тормозит.

Чем ближе подходит – тем лучше я его вижу. А он, в свою очередь, лучше видит меня.

Тоже щурится. Всматривается в лицо серьезно, игнорируя мою попытку улыбнуться. Я впервые хочу, чтобы он меня не узнал. Но…

– Лена Шамли? Что ты тут забыла? Время позднее.

Он смотрит на часы. А во мне эта наша греческая «забота» вызывает желание волком выть. Я совершеннолетняя и вменяемая. Я не должна бежать домой только потому, что кому-то время кажется поздним.

Но я знаю, что злюсь не на Петра.

– Дышу морем. Просто.

Когда староста Понтеи останавливается в коротком шаге от меня, смотрю мужчине в лицо. Он смотрит в ответ.

Не знаю, замечает ли в темноте следы от влажных дорожек. Слипшиеся ресницы. Припухшие веки. Надеюсь, нет. Но и оторваться от задумчивых глаз долго не могу. Слышу громкий гул, сменившийся трек, бросаю взгляд на открытую террасу одного из лучших пляжных клубов побережья.

Там под клубные треки пляшут и девушки, и мужчины. Всем всё можно.

Там и Петр был, я думаю.

– Концерт какой-то сегодня? – Спрашиваю, пытаясь избавиться от зудящего на коже внимания.

– Да. А ты не ходишь?

Нет, конечно.

Мотаю головой.

В места разврата меня никто не пускает. Да и билеты на звезд стоят слишком для меня дорого. Ну и… Некогда.

– Глупый вопрос задал. Тебе незачем. Ты сама поешь не хуже.

Конечно же, несознательно, но Петр возвращает себе мое внимание замечанием, которое сегодня звучит жестоко.

Дыра в груди снова отзывается сочной болью.

Не надо мне врать. Льстить не надо. Отращивать крылья, чтобы потом дядя их с хрустом ломал.

Но вслух сказать все это я физически не могу.

Я как будто в плену.

Староста Понтеи наклоняет голову. Я соскальзываю по длинным мужским ресницам и тону во внимательных контрастно светлых глазах. Или они кажутся такими, потому что он – светлый человек?

Меня убаюкивает легкая-легкая улыбка, а хвойно-кожаный запах поднимает волоски на руках.

– Всё побережье ждет, когда концерты в Кали Нихта возобновятся, Еленика. Никого не жалеешь…

Его слова вызывают во мне бурные реакции. Не могу злиться. Щеки вспыхивают. Становится жарко и сложно выдерживать взгляд.

Увожу свой.

Мы молчим. Прибой шумит в унисон с моим дыханием. А может быть это я дышу в унисон с прибоем.

Набравшись храбрости, возвращаюсь глазами к лицу мужчины. Он свои не уводил. Блуждает по чертам. Я не могу не думать о сильно пересохших губах. Мои соленые. А его? Пахнут каким-то алкоголем или...

– Не заслужили мы тебя, да? Тоже доля правды в этом есть.

Я невпопад смеюсь, а через секунду чувствую, что в глазах опять слезы.

Это провал. Черт.

Смахиваю их.

– Извините, я…

– Поплакать пришла? Помешал?

Он настолько точно угадывает, что я могу только часто-часто закивать. Запрокидываю голову в небо и стараюсь выдохнуть новый приступ накатившего отчаянья.

Простите мама с папой, я вас люблю. И я знаю, что будь ваша воля – вы меня не бросили бы.

– О причине не скажешь?

Мотаю головой.

– Нет. Просто с... Георгиосом поссорилась. Вы его знаете.

Нагло вру, а староста мне сразу верит.

– Бывает.

– Ага.

Чтобы снова не въедаться глазами в самое красивое на нашем побережье лицо, опускаю их вниз.

Мы впервые настолько близки, но я не чувствую ни дискомфорта, ни страха. Наоборот хочется сделать еще один маленький шаг.

– Хочешь, я с ним поговорю? – Своим вопросом Петр заставляет меня вернуться к лицу.

Вы слишком хороший, кирие Петр. Слишком для нас всех.

– Нет, спасибо. Мы разберемся. Просто… Я не всегда совпадаю с людьми.

Петр улыбается понимающе. Кивает. И тянется пальцами к моему лицу. Подушечка большого прижимается к щеке и ведет по ней.

Я ощущаю, как слеза размазывается по коже. По рукам мурашками рассыпается легкая дрожь. «Проблема» вроде бы решена, но руку староста не убирает. Легонько гладит. Вдоль позвоночника по телу растекается жар.

– У тебя веснушки, Лена. Откуда у гречанки веснушки?

Становится откровенно жарко. Я часто моргаю и непроизвольно кусаю губы.

– Вот такая я гречанка.

Развожу руки и пожимаю плечами. Получаю в ответ более широкую улыбку.

Самый ужасный в моей жизни вечер вдруг расцветает.

– Вы тоже нетипичный грек. – Выпаливаю. Петр удивленно приподнимает брови. – Слишком современный для наших краев.

Смеется в ответ и не спорит. Немного подумав – даже кивает несколько раз. Только сейчас убирает руку.

Она опускается вдоль туловища, доставляя досаду. Он сжимает-разжимает пальцы. Почему?

– Ну должен же был прогресс хотя бы когда-то докатиться до нашего побережья?

– Должен был. Вы правы.

Я продолжаю чувствовать его внимание. Кажется, воздух между нами колеблется из-за эмоций, пока староста Понтеи не смаргивает и, кашлянув, отступает.

Протягивает мне руку. Магию момента утягивает отступающая волна вместе с песком.

– К сожалению, оставить тебя наедине с морем я не могу, Лена. Хочешь, прогуляемся до Кали Нихта?