Мария Аксенова – Весенняя почта (страница 1)

Мария Аксенова, Алиса Аве, Алёна Кучинская, Алёна Селютина, Марина Сычева, Анна Быстрова, Ирина Иванова

Весенняя почта

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Аксенова М., Аве А., Кучинская А., Селютина А., Сычева М., Быстрова А., Иванова И., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Мария Аксенова. Будет весна

Рассеянные солнечные лучи переплетались с собственными отблесками, отразившимися от слежавшегося снега и бьющими обратно в небесную высь. Теплые огоньки солнечных зайчиков осторожно пробирались в комнату, запрыгивали в пространство незанавешенного окна и скользили по окрашенной парте, ложились на гладкую поверхность массивного комода без одной ручки и медленно крались по простыне, чтобы поиграть и задорно пощекотать веснушчатый Ксюшкин нос.

Ксюша поморщилась, широко зевнула, потерла сонные глаза и прислушалась. Утро давно наступило, и бабушка на кухне вовсю шумела без зазрения совести. Сладкие ароматы куличей плавно втекали в детскую. Ксюша сглотнула слюну и заторопилась на кухню.

– С добрым утром, бабушка! А пасхальный кролик будет? – Радостно оглядев расписное праздничное изобилие на столе, Ксюша поспешила отщипнуть край стынущей сдобной булки, щедро политой глазурью и обсыпанной конфетти.

– Вот тебе и пасхальный кролик. – Бабушка вынула из духовки яблочный пирог в форме милого крольчонка.

На узорчатой пасхальной скатерти уже ждала приготовленная для горячей выпечки подставка, на которой когда-то давно дедушка выжигал паяльником заветные буковки «ХВ», и тонкие веточки нераспустившейся вербы. Ксюша принюхалась к яблочно-кремовым ароматам и довольно зажмурилась, протянув нарочитое «М-м-м!». Бабушка по-доброму улыбнулась и достала старенькое, треснутое сбоку сито, чтобы присы́пать верхушку пирога сахарной пудрой.

– Первый кусочек мой! – Ксюша нетерпеливо ущипнула размашистый заячий ус, который по толщине напоминал макаронину – бабушка, по обычаю, на славу постаралась с деталями. – Ай! – Ксюша отдернула обожженную ладонь и схватилась за мочку уха, как учила бабушка.

– Ксюня! Ну что же ты?! Он ведь горячий, – укорила бабушка, разведя руками и хлопнув себя по пышным бокам. – Да и ты к праздничному столу в пижаме, неумытая, непричесанная идешь! Ну куда это годится?! Марш приводить себя в порядок.

– Я мигом, бабуль!

Ксюша поскакала в ванную, радостно подпрыгивая то на одной, то на другой ножке.

– Христосоваться к тете Томе пойдем, – вдогонку добавила бабушка, укутывая пирог в новенькую светло-голубую салфетку, края которой украшали пухлощекие кудрявые ангелы, натужно выдувающие мелодии из золотистых горнов.

– К тете Томе? – уныло протянула Ксюша. Радость ее улетучилась и растворилась, как пар с остывающих булок. – Ба, можно я тогда дома останусь? Вы опять три часа будете сельские новости пересказывать, а мне что делать? Радио ее слушать? Надоело… Не хочу я к ней в гости…

– Некрасиво, Ксения, – покачала головой бабушка и цокнула: – Надо проведать. Она старенькая. Возьмем пирог, крашенки, посидим, чаю попьем вместе. Мы поговорим, а ты с внуком ее познакомишься…

– С каким еще внуком? – заунывно перебила Ксюша.

– Внук к ней приехал. Из Хабаровска. Поживет пока у нее. В школу нашу его определили. Авось подружитесь. Правда, он постарше тебя, года на два или три, не помню.

– И чего он из Хабаровска в нашей глуши забыл? – недовольно брюзжала Ксюша, распутывая косу, которую поленилась расплести вчера перед сном, и теперь на голове ее торчала лохматая сосулина из спутанных завитков. – У него что, мама тоже по командировкам?

Бабушка как-то неохотно хмыкнула и отвернулась, копаясь с пирогами и булками. Ксюша вернулась в спальню, чтобы сменить пижаму на домашнюю тунику и джинсовые шорты и вырвать листок из календаря. Ксюша ответственно следила за наступлением новой даты, потому что мама уезжала надолго. На Севере хорошо платили вахтовикам, как в разговоре с соседками рассказывала бабушка. «Поэтому мама выбирает работу, а не семью», – мысленно сгоряча добавляла Ксюша, подслушивая взрослые толки. И хотя бабушка и объясняла внучке, что мать работает, чтобы обеспечить Ксюше приличное будущее и оплатить институт, Ксюша обижалась, не хотела понимать взрослых намерений и искать в расставаниях глубокий смысл. В материнских отъездах она видела только нелюбовь и равнодушие к ней. Ксюша скучала и продолжала надеяться, что мама передумает и подыщет работу ближе к дому. И, обводя в календаре намеченную дату приезда и отрывая очередной листок, Ксюша украдкой радовалась, что календарь истощается и приближает их встречу.

– Девятнадцатое апреля, – хмуро прочла Ксюша воскресные цифры и поплелась на кухню.

На чай бабушка собиралась порядочно, будто предстояло трехдневное чаепитие: столько съестного в корзинку набрала. Ксюша цокнула и закатила глаза, недовольно заметив, что пирог чуть попробуют и назад понесут, а булки и вовсе останутся нетронутыми. Да и тетя Тома в придачу свой фирменный рулет выдаст, с изюмом и маком. Ксюша терпеть не могла маковую выпечку, но бабушка, благодаря за угощение, зачем-то норовила соврать, что рулет этот Ксюшкин любимый, вечером с молоком слопает за милую душу.

Тетя Тома жила этажом ниже. В ее квартире царил полумрак, пахло ладаном и резкими приторными духами. Ксюша удивилась тому, что в это утро в квартире бабушкиной подруги было светло и проветрено. Желтый абажур на длинной металлической ноге был выключен и убран в угол за ненадобностью – в комнате горел свет, а окна были вымыты и расшторены.

Бабушка и тетя Тома беззаботно болтали, а Ксюша и приехавший внук сидели молча, медленно потягивая настоявшийся на шиповнике отвар и поглощая сахарные верхушки куличей. Ксюша тухла от скуки и от стеснения, она не поднимала взгляда от тарелки и была несказанно рада, когда разговоры затронули неудобные темы, взрослые переглянулись, шепнули что-то друг дружке и, ссылаясь на сытость детей, отправили их пообщаться или поиграть.

– Теперь это твоя комната? – без эмоций спросила Ксюша, следуя за мальчиком.

Это единственное, что пришло ей в голову, но настроение ее изменилось, стоило переступить порог спальни. В комнате стало просторнее и уютнее. Уродливое черное кресло с заплатанной обивкой вынесли, а вместо широкого платяного шкафа, занимающего всю стену, стоял простенький стеллаж, на котором, точно музейные экспонаты, располагались бумажные модели истребителей, крейсеров и танков; скромная стопка журналов о путешествиях и небольшая коллекция пластмассовых супергероев с плохо прорисованными лицами. Над кроватью висела парочка плакатов с героями «Охотников за привидениями», а рядом на двойных тетрадных листках нарисованные покемоны и черепашки-ниндзя.

– Ого! Это ты нарисовал? – Ксюша подошла ближе и провела ладошкой по зеленому персонажу в маске, бумажное тело которого от раскрашивания ручкой истончилось и норовило порваться. – Я тоже их люблю.

– Срисовал, – пояснил он и, покраснев, выдавил: – А как тебя зовут?

И правда, бабушки так радовались пасхальным традициям, новым скатертям, куличам и удавшимся кроличьим усам и лапкам, что забыли познакомить внуков.

– Ксюша. А тебя?

– Денис.

– Бабушка сказала, что ты в нашей школе будешь учиться. Навсегда?

– Не знаю. – Голос Дениса потух, будто Ксюша спросила о чем-то болезненном. – А ты в каком классе?

– В третьем «Б», а ты?

– В пятом «А».

– Познакомился уже с кем-нибудь?

Он отрицательно помотал головой.

«Какой странный, – подумала Ксюша, – скромный, застенчивый – не сравнить с мальчишками из класса, да и вообще из школы. Те бы уж давно понеслись во двор с дикими воплями и дурным гоготом, устроили бы бои без правил или догонялки, на худой конец, собрались бы на “колесе” – на огромной белазной шине, которая была во дворе подобием круглой дружеской скамейки, где тусовались местные хулиганы, травили истории о собственных чересчур смелых происшествиях, а по вечерам выносили гитару и горланили песни Цоя. Хотя, наверное, Денис пока не успел познакомиться со сверстниками и потому чувствовал себя скованно…» Ксюша представила, как он носится под окнами и стреляет из палки, заигравшись в войнушку с Кириллом из соседнего подъезда и Славкой из пятого дома.

– Получается, тебе уже десять? – Ксюша взяла с полки кубик Рубика и присела с ним на край кровати.

– Одиннадцать, – поправил Денис, наблюдая, как Ксюша пытается угадать повороты цветных комбинаций.

– А ты не врешь? – не отрываясь от головоломки, спросила Ксюша.

Ей бросилось в глаза, что роста они с Денисом были одинакового.

– А зачем мне врать? – пожал плечами Денис.

– Не знаю, – хмыкнула Ксюша и, оставив кубик на кровати, подошла к окну.

Денис схватил головоломку, недолго повертел ее в руках и поставил на подоконник перед Ксюшей уже собранной.

Ксюша расплылась в удивленной улыбке.

– Круто! – восторженно похвалила она, рассматривая бок из оранжевых квадратиков.

– Не-е, круто – это когда все стороны собраны, – отмахнулся Денис, – а я пока только одну могу. Ты в шахматы умеешь?

Он подставил табуретку и достал с верхней полки стеллажа поцарапанную и затертую шахматную доску.

Ксюша помотала головой:

– Мы с бабушкой обычно в шашки играем. Ну или в карты – в дурака.