Мария Афанасьева – История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) (страница 2)
Изучение истории Николаевского кавалерийского училища было бы неполным без обстоятельного погружения в общую тематику военного образования и работу ее отдельных институций, так как данное училище являлось неотъемлемой частью единого организма, – системы, претерпевающей эволюцию на всем пути своего развития в XIX – начале XX вв. Безусловно, столь широкая предметная область привлекла огромное множество исследователей.
Уже в середине XIX века произошло осмысление деятельности военно-учебных заведений, среди которых развивалась, в том числе, Школа гвардейских подпрапорщиков[6]. В первые годы советской власти интерес к истории дореволюционного военного образования заметно снизился и вновь пробудился лишь в 1940-х гг. в связи с открытием суворовских училищ[7], благодаря чему упрочилась практическая полезность изучения прежнего опыта работы военно-учебных заведений. Мощным импульсом для развития военной истории и образования стала Великая Отечественная война. Советская историческая наука дала нам множество крупных специалистов, которые, особенно во второй половине XX века опубликовали ряд фундаментальных исследований по данной тематике[8].
С наступлением эпохи перестройки и до настоящего времени интерес исследователей, да и внимательных читателей к нашей теме продолжает неуклонно возрастать[9]. За последние десятилетия вышли исследования, отличающиеся большей творческой свободой и широтой охвата материала, привлечением новых, ранее недоступных источников. Благодаря этому в них поднимаются новые проблемы: специфика подготовки отдельных учебных специальностей, формирование нравственного и культурного облика воспитанников военно-учебных заведений, вопросы военного воспитания и педагогики, корпоративности училищной среды и др.
Не менее интересной является проблематика повседневной жизни воспитанников военно-учебных заведений и офицерства в целом[10], а также изучение ментальности представителей различных социальных групп, в том числе русского офицера.
В общем русле исследования военных традиций проводится изучение одного из интереснейших феноменов, распространенного в закрытых мужских сообществах военно-учебных заведений, – «цука». Как известно, это явление традиционно связывалось именно с историей Николаевского кавалерийского училища, что способствует тому, что все большее внимание исследователей тяготеет к различным аспектам и социокультурным явлениям, проявлявшим себя именно в этом учебным заведении. Примечательно, что даже сами современники воспринимали «цук» совершенно по-разному: одни боролись с ним и выступали в роли строгих критиков «дикого обычая», другие – оправдывали и поощряли процветание неформальных традиций. Однозначного ответа по данной проблематике мы не найдем и у специалистов[11].
Интерес к истории данного учебного заведения наблюдается в настоящее время не только в России, но и из-за рубежа. Исследователи Финляндии занимаются поиском и изучением службы своих соотечественников, в том числе являвшихся выпускниками Николаевского кавалерийского училища. Наиболее популярные в Финляндии выпускники этого заведения – К. Г. Маннергейм, В. А. Альфтан и Г. Е. Эльвенгрен. Результатом этой работы стала публикация на финском языке списка воспитанников-финнов, обучавшихся в 1828–1917 гг.[12]
В настоящем исследовании использованы методы, разработанные в рамках различных направлений исторической антропологии, но наиболее полезной методологической базой для написания этой книги стали ресурсы военной антропологии[13].
В контексте военной антропологии анализируются ценности, представления, верования, традиции и обычаи социальных групп в ситуациях подготовки к войне, назревания войны, ее хода, завершения и последствий. Одно из направлений военной антропологии – социологическое – направлено на изучение культурных аспектов военной организации, воинского быта в мирное и военное время. Применительно к теме настоящего исследования жизнь воспитанников военного училища представляется возможным изучать в контексте их профессии, их основного ремесла – военной службы. Центральное место в предметной области военной антропологии занимает военная культура. Она определяет представления человека о войне, армии, военной службе и влияет на его поведение в мирное и в военное время.
Материал данной книги основан на богатом комплексе исторических источников, включающем в себя законодательные акты, многочисленную делопроизводственную документацию, сочинения военных теоретиков и педагогов по вопросам военного образования и воспитания, многочисленные издания Николаевского кавалерийского училища и его выпускников, материалы периодической печати, источники личного происхождения, а также произведения художественной литературы и изобразительного искусства. Для исследования привлекались опубликованные и неопубликованные источники.
Весьма ценный набор делопроизводственных документов находится в Российском государственном военно-историческом архиве (далее – РГВИА) в фонде № 321 – «Николаевское кавалерийское училище». В нем находится документация этого учебного заведения с момента основания в 1823 г. и до его ликвидации в 1917 г., а также материалы ликвидационной комиссии (1918 г.). Примечательно, что в сообществе воспитанников училища наряду с центральной бюрократией велась неофициальная документация, регламентировавшая деятельность неформальных организационных структур, в частности, отражала работу «Корнетского комитета»[14].
Специфика работы с данными видами источников состоит в тщательном критическом сопоставлении сведений официальной документации и частного творчества, среди которого наиболее ярко выделяются эго-документы. Источники личного происхождения основаны на уникальном опыте личности и пережитых эмоциях участника изучаемой исторической реальности. Данные источники прекрасно дополняют друг друга и позволяют исследователю всесторонне рассмотреть встречающиеся в них паттерны и заполнить лакуны, добиваясь большей корректности при анализе источников. Для этого необходимо обратиться к документам, которые создавались непосредственными участниками изучаемых событий – выпускниками данного учебного заведения и преподавателями.
Самым известным выпускником данного учебного заведения был М. Ю. Лермонтов, который провел в гвардейской Школе со слов поэта «deux années terribles». Уже в стенах Школы он написал свои известные стихотворения: «Уланша», «Юнкерская молитва», «Петергофский праздник» и др. В них Лермонтов ругал военную муштру и строгие порядки, отмечал своих друзей, разделявших его увлечения. Лермонтовское время Школы отразилось в многочисленных воспоминаниях современников и однокашников поэта, с которыми он вместе учился и совершал различные проделки[15]. Имея саркастичную натуру, М. Ю. Лермонтов любил рисовать карикатуры и высмеивал в своих стихах различные курьезные моменты, случавшиеся в юнкерской жизни.
Удивительные страницы из жизни юнкеров «Славной школы» представлены в многочисленных воспоминаниях следующих поколений воспитанников[16], причем комплекс воспоминаний выпускников, обучавшихся во второй половине XIX – начале XX вв., является более многочисленным[17].
После революции многие выпускники учебного заведения оказались в иммиграции и, живя уже на чужбине, стремились запечатлеть уходившие в небытие сюжеты об их юности, проведенной в училище, потерянных друзьях и прежней привычной жизни в целом. Данные сочинения написаны под влиянием ностальгии об ушедших днях, поэтому их авторы склонны несколько приукрашать действительность и выставлять напоказ более привлекательные стороны их жизни, зачастую игнорируя иные, менее завидные аспекты, ведь, как известно, память человека избирательна. Эти свойства отражают четкую селекцию в выборе сюжетов повествования. Вместе с тем эмигранты сохранили богатые сведения о различных внутренних традициях училища и неуставных отношениях, которые намного слабее представлены в иных источниках[18]. Воспоминания николаевцев активно печатались в многочисленных эмигрантских периодических изданиях[19], а также публиковались отдельными работами. Многие из них переиздавались уже в современной России[20].
Воспоминания выпускников дополняются другим мемуарным комплексом, создававшимся стоявшими по другую сторону учебной кафедры, – педагогами. Среди них можно выделить воспоминания Н. А. Епанчина «На службе трех императоров», которые содержат ценные сведения не только об эпохе Александра II, Александра III и Николая II, но и о его педагогической работе, так как Епанчин умело сочетал служебные обязанности с научной и преподавательской деятельностью. В училище он был преподавателем тактики и истории конницы в 1882–1900 гг. Рассуждения Епанчина занимательны возможностью сравнительного анализа организации учебного процесса трех сравнительно однородных учебных заведений. Епанчин часто сравнивал Николаевское училище с Павловским (в котором он учился) и Пажеским корпусом (которым он руководил)[21]. Интересные сведения о работе административного аппарата представлены в неопубликованных воспоминаниях генерала М. С. Тюлина, занимавшего должность помощника инспектора классов в конце XIX в. и работавшего под началом строгого и придирчивого руководителя, – П. А. Плеве[22].