Марисса Мейер – Рапунцель (страница 24)

Кресс обхвати себя руками, словно боялась развалиться на куски. Желудок защемило от ужаса, голова закружилась Придется покинуть спутник?

– Кажется, солнце скоро сядет, сказала она. – По крайней мере нам не придется идти по жаре.

Торн призадумался, поджав губы.

– В это время года ночи не должны быть слишком уж холодными независимо от того, в каком полушарии мы находимся. Нужно забрать с собой весь провиант, что мы и состоянии унести. У тебя остались еще простыни? И тебе наверняка понадобится куртка.

Кресс вытерла вспотевшие ладони о подол своего платья.

– Куртки у меня нет. До сих пор она мне была ни к чему.

Торн вздохнул.

– Логично.

– Но у меня есть еще одно платье, не такое тонкое и заношенное, как это.

– Тебе бы не помешало надеть штаны.

Она посмотрела на сноп голые ноги – ей еще никогда не приходилось носить штанов.

– Но эти платья – все, что привозила мне Сибил. И… и обуви у меня нет тоже.

– Нет обуви? – Торн потер лоб. – Ладно. Допустим. В армии я проходил школу выживания, что-нибудь придумаем.

– У меня есть несколько бутылок, которые можно наполнить водой. И куча сухих пайков.

– Для начала пойдет. Главное для нас – это вода. Обезвоживание гораздо опаснее голода. А полотенца у тебя есть?

– Парочка.

– Отлично. Тащи их сюда, а еще что-нибудь, что можно использовать вместо каната. – Он поднял левую ногу. – Раз уж ты все равно занимаешься поисками, не знаешь, куда делся мой второй ботинок?

– Может, лучше я сама это сделаю?

Нахмурившись, Торн глядел куда-то мимо ее коленки.

– Может быть, я и страдаю временной слепотой, но я не бесполезен. Я все еще умею завязывать хорошие узлы.

Задумчиво почесав за ухом, Кресс воздержалась от комментариев. Сидя на краю кровати, она плела из собственных отрезанных волос подобие каната, а Торн стоял на коленях перед ней и с озабоченным видом заматывал полотенцем ее ступню. Затем обвил «канатом» ее лодыжку, сделал сложную петлю и обмотал им подъем ее ноги, повторил всю процедуру несколько раз и, наконец, завязал замысловатый узел.

– Обмотки должны быть аккуратными и тугими. Если ткань будет болтаться свободно, ты сотрешь ноги до волдырей. Какие ощущения?

Кресс подвигала пальцами.

– Отлично.

Дождавшись, пока Торн закончит со второй ногой, она тайком поправила складки, чтобы ступням было удобнее. Затем она встала и почувствовала себя очень странно – будто шагала по туго набитым подушкам. Тем не менее Торн был уверен, что она скажет ему спасибо за эти заменители ботинок, как только выйдет в пустыню.

В четыре руки они смастерили котомку из простыни и набили ее едой, бутылками с водой, простынями и лекарствами из небольшой аптечки, которой Кресс редко пользовалась. Воспользовавшись ножом Торна, они разломали спинку кровати и сделали для него походную трость. До тошноты напившись воды и еще раз проверив, не забыли ли они чего-нибудь полезного, Торн и Кресс подошли к двери дока и нажали рычаг ручной разблокировки дверей. С громким скрежетом сработали внутренние механизмы, зашипели гидроусилители, и между металлическими створками показался зазор. Торн просунул в него руку и отодвинул до упора одну створку.

Внутрь ворвался сухой ветер. Кресс почувствовала запах, для которого не могла подобрать слов. Ничего общего ни с запахом спутника, ни с вонью механизмов, ни с ароматом духов Сибил.

«Земля, – подумала она, стараясь как следует запомнить этот запах. – Или пустыня».

Торн перекинул через плечо импровизированную котомку и, отбросив с дороги мусор, протянул руку Кресс.

– Веди меня.

Пальцы Торна обхватили ее ладонь, и Кресс захотелось остановить мгновение, насладиться теплом его руки и этим прекрасным запахом свободы. Но Торн подталкивал ее вперед, и на подобные вещи времени не оставалось.

В конце коридора, ведущего в док, находились две ступеньки и поручень – обычно дальше уже начиналась территория пристыковавшегося корабля. Но теперь там не было ничего, кроме сиреневатого песка: на землю опускались сумерки. Песок надуло уже до второй ступеньки, и Кресс представила себе, как через некоторое время пустыня полностью поглотит спутник, утопив его в песках.

А потом она выглянула наружу, посмотрела вперед, за дюны, в сторону холмистого горизонта. Небо стало переливчато-фиолетового цвета, а там, где ночь уже ступала в свои права, – иссиня-черного, с крапинками звезд. Тех самых звезд, на которые Кресс смотрела всю свою жизнь, а теперь они раскинулись над ней сверкающим покрывалом. Теперь все небо и вся Вселенная принадлежали только ей, и она могла раствориться в них.

У нее закружилась голова. Не удержавшись на ногах, Кресс рухнула навзничь и врезалась в Торна.

– Что такое? В чем дело?

Она постаралась подавить начинавшуюся панику, ощущение того, что она мала и ничтожна, как песчинки у нее под ногами, сводило с ума. Вокруг расстилался огромный мир – целая планета. А она, Кресс, болталась где-то посередине между землей и небом, безо всякой опоры. Не оставалось ни стен, ни границ – ничего, за что можно было бы спрятаться. Она задрожала всем телом.

– Кресс. Что случилось? Что ты увидела?

Торн взял ее за плечи, и только тогда Кресс поняла, что дрожит.

Она не сразу смогла заговорить и только усилием воли заставила себя произнести страшные слова.

– Все… все такое огромное.

– Что?

– Все. Земля. Небо. Из космоса все это не казалось таким огромным.

Ее сердце громко и лихорадочно стучало, пульс отдавался в каждой артерии. Кресс не могла сделать ни вдоха – ей пришлось закрыть лицо руками и отвернуться, чтобы ничего вокруг не видеть, и только тогда она смогла дышать. Каждое движение отдавалось болью в груди.

И вдруг она поняла, что плачет, так и не осознав когда слезы начали капать из глаз.

Торн взял ее за плечи, нежно и аккуратно. В этот самый момент ей как никогда было нужно, чтобы он ее обнял, прижал к своей груди и дал понять, что она в безопасности.

Но вместо этого он грубо встряхнул ее.

– Немедленно прекрати!

Кресс икнула.

– От чего люди погибают в пустыне в первую очередь?

Она растерянно моргнула, и еще одна горячая слеза скатилась по ее щеке.

– От чего?

– Главная причина смертей. Что это?

– Обезвоживание? – промямлила она, вспомнив лекцию по выживанию, которую Торн прочел ей, пока они заполняли бутылки.

– И к чему приводят слезы?

Она немного призадумалась.

– К обезвоживанию?

– Вот именно. – Торн немного ослабил хватку. – Это нормально, что ты боишься. Я прекрасно помню, что большую часть своего сознательного существования ты провела на двухстах квадратных метрах. На самом деле ты оказалась даже более вменяемой, чем я ожидал.

Она шмыгнула носом в полной растерянности: непонятно было, оскорбил он ее сейчас или похвалил.

– Мне нужно, чтобы ты сейчас собралась с духом. Я сейчас не в лучшей форме, и я полагаюсь на тебя. Ты должна быть собранной и внимательной, чтобы помочь нам выбраться отсюда, потому что если… не знаю, как насчет тебя, но мне идея остаться в пустыне и пойти на корм стервятникам совершенно не нравится. Так могу ли я рассчитывать на тебя? Сможешь ли ты держать все под контролем ради нас обоих?

– Да, – шепнула Кресс, хотя ее грудь просто разрывалась от теснившихся в ней страхов и сомнений.

Торн недовольно прищурился, и она поняла, что он не поверил.

– У меня складывается ощущение, что ты не до конца помяла ситуацию, Кресс. Нас сожрут живьем. Стервятники. Ты можешь представить себе это хотя бы на секунду?

– Д-да. Стервятники. Я все поняла.

– Вот и прекрасно. Потому что ты нужна мне. И такими словами я не разбрасываюсь. Ну так что, теперь ты будешь держать себя в руках?

– Да. Просто дай мне… Мне нужно некоторое время.