Марисса Мейер – Кто на свете всех прекрасней? (страница 8)
Глаза девушки расширились.
– Но…
– О, всевышние звезды! – воскликнула Левана. – Я займусь ее просьбой. Отправляйся к швее, ведь это гораздо важнее, чем выслушать человека, который бежал со всех ног.
– Я не позволю так говорить со мной в присутствии моих подданных! – рявкнула Чэннери.
Левана опустила руки, сделав над собой усилие, чтобы не сжать кулаки.
– Я не хотела обидеть вас, моя королева. Мне лишь показалось, что у вас очень много дел, поэтому прошу вас, позвольте мне помочь.
Левана кивнула в сторону девочки, по-прежнему стоявшей на одном колене.
– Что ты хотела сообщить? – спросила она.
Девушка сглотнула.
– У меня сообщение для королевского стражника, Ваше Высочество. Для сэра Эврета Хейла. Его жена рожает. Врачи боятся… Доктор… Они просили его немедленно приехать к ней.
Левана почувствовала, как сжалась ее грудь и воздух покинул легкие. Она обернулась и увидела ужас на лице Эврета.
Но Чэннери расхохоталась.
– Какая жалость! Сэр Хейл только что заступил на службу. Его жене придется подождать, пока он не освободится. Идем, Левана.
Подобрав юбки, она начала подниматься по ступенькам.
Эврет перевел взгляд с девушки – возможно медсестры или ассистентки – на удаляющуюся спину королевы. Казалось, он прирос к полу. Уйти означало нарушить прямой указ королевы. Он стал бы изменником, и ему грозило бы наказание, о котором Левана могла лишь догадываться. Но он по-прежнему колебался. В каком отчаянии он был, раз хотел ослушаться королеву!..
Левана почувствовала любопытство. Дети на Луне рождались постоянно, осложнения были редкостью. Но Солстис казалась такой слабой…
Левана остановилась.
– Сестра, – начала она.
Чэннери замерла на верху лестницы.
– Я собираюсь в город, мне нужен сопровождающий. Я возьму с собой сэра Хейла.
Чэннери едва не прожгла ее взглядом, но Левана вскинула голову и посмотрела ей прямо в глаза. Позже ее ждут
Напряжение нарастало, мгновения превратились в вечность. Левана ждала. Ей казалось, что она слышит испуганный стук сердца Эврета, хотя их разделяло не меньше шести шагов.
Наконец Чэннери сдалась.
– Хорошо, – беззаботно сказала она. Напряжение спало. Но Левана знала, что это только кажется. – Если будешь проходить мимо «Лейк-Бульвар», захвати мне кислых яблочек, хорошо?
Откинув волосы назад, королева развернулась и продолжила подниматься по лестнице.
Левана почувствовала, что у нее кружится голова, и лишь тогда поняла: все это время она почти не дышала. Чэннери скрылась, и Эврет будто сбросил оцепенение.
– Что с моей женой? – переспросил он. Эмоции переполняли его, волнение передалось его голосу, рукам, глазам. Он прошел мимо Леваны, схватил медсестру за плечи заставил встать. Он выглядел встревоженным и будто готовился к чему-то. – Она?..
Все еще бледная после встречи с королевой, девушка на секунду задумалась, пытаясь понять, о чем ее спрашивают, а потом с сочувствием кивнула.
– Нужно торопиться.
Медсестра увела Эврета по белоснежному коридору медицинского центра, а Левана осталась в приемной и видела, как они остановились на пороге. Лицо Эврета было искажено тревогой, и Левана пожалела, что не может обнять его и забрать все переживания. Медсестра открыла дверь. Даже издалека Левана услышала пронзительный крик. Эврет исчез внутри, и дверь за ним закрылась.
Его жена умирала.
Медсестра этого не сказала, но Левана была уверена. Эврета поспешили привести сюда, чтобы он смог попрощаться, и для него это не стало неожиданностью. Возможно, Солстис была больна. Возможно, беременность протекала с осложнениями. Левана вспомнила, какой она была на похоронах – ее фарфоровую хрупкость, тревогу на лице Эврета, пока они стояли среди других скорбящих.
Левана расхаживала по пустой приемной. Голографический узел на стене транслировал беззвучный спектакль – все актеры были в причудливых масках и костюмах и кружились в изящном танце, посвященном лишь ей одной.
Левана редко покидала дворец, но теперь обнаружила, как приятно оказаться там, где никто не узнает чары, которые она носила со дня коронации. Чары девочки-невидимки, принцессы-инкогнито. Левана могла быть кем угодно, никто не узнал бы ее. Медицинский центр был маленьким – жители Артемизии редко болели. В этой клинике лечили сломанные кости, проводили эвтаназию пожилых пациентов и, конечно, принимали роды.
Клиника была небольшой, но пациентов, очевидно, было немало. Доктора и медсестры постоянно появлялись и исчезали в бесконечных коридорах. Но Левана могла думать лишь об Эврете и о том, что происходило за той закрытой дверью.
Его жена умирала.
Он останется один.
Левана понимала, что не должна думать об этом, но все равно почувствовала, как в ее груди вспыхнула искра надежды.
Это судьба.
Этому суждено было случиться.
Добрые слова, которые он произнес на похоронах… Его робкий взгляд на празднике в честь ее дня рождения… Кулон в виде маленькой Земли.
Возможно, в этих словах был особый смысл? Что-то, чего Эврет не мог сказать раньше? Мог ли он желать Левану так же сильно, как она его?
Эврет казался человеком, который никогда не нарушит брачный обет, как бы сильно он ни тосковал по другой. Теперь ему не придется идти наперекор себе. Он сможет быть с ней…
При мысли об этом Левана задрожала в предвкушении.
Как скоро он признается в своих намерениях?
Как долго будет оплакивать смерть жены, прежде чем разрешит себе признаться в любви Леване, своей принцессе?
Ожидание станет агонией. Левана должна дать ему понять, что он может скорбеть и любить одновременно. Она не осудит его, ведь им суждено быть вместе.
Судьба забрала его жену. Звезды словно благословили их союз.
Неожиданно дверь в коридор распахнулась.
Не ожидая приглашения, Левана поспешила вперед. Волнение и любопытство кипели в ее крови. Но не успела она выбежать в коридор, как врачи провезли каталку, и ей пришлось отпрыгнуть в сторону.
Прижавшись к стене, Левана увидела, что это не обычная медицинская каталка: к ней была прикреплена крошечная анабиотическая камера. Ребенок, лежавший на мягкой голубой поверхности, кричал и размахивал поднятыми вверх ручками со сморщенными пальчиками. Его глаза были закрыты.
Леване отчаянно хотелось прикоснуться к младенцу. Провести пальцем по крошечным кулачкам. Погладить короткие черные волосы на нежной головке. Но врачи быстро увезли каталку.
Левана подбежала к двери. Она успела увидеть, как Эврет поник от горя, склонившись над своей женой. Белое одеяло. Кровь на простынях. Рыдания.
Дверь захлопнулась.
Рыдания Эврета эхом отдавались в ушах Леваны. Снова, и снова, и снова.
Прошел час. Левана по-прежнему сидела в приемной. Ей стало скучно. Она не меньше десяти раз подходила к закрытой двери, но так и не увидела Эврета. Ей захотелось есть, и она подумала: нужно просто назвать кому-нибудь тут свое имя и потребовать, чтобы принесли еду. Любой человек в этом здании сделает все возможное, чтобы выполнить ее пожелание. Когда она поняла это, желание воспользоваться своим положением ослабло, и Левана заставила себя не обращать внимания на бурчание в животе.
Время шло. Она слонялась по коридорам клиники, отступая к стене, когда мимо проходили сосредоточенные врачи. Левана легко нашла зал с новорожденными и проскользнула внутрь, чтобы посмотреть на них через стеклянные панели. Медсестра находилась в другом конце комнаты, подбирала лекарства и проверяла жизненно важные показатели.
Левана нашла ребенка Эврета. На стекле его камеры была напечатана информация:
Значит, у Эврета родилась дочь. У нее была темная, как у отца, кожа и милые круглые щечки. Торчащие в разные стороны волосы напоминали нимб, особенно после того, как ее искупали. Она больше не кричала и лежала спокойно. Маленькая грудь поднималась с каждым вдохом. Она была невероятно крошечной. Пугающе хрупкой.
Левана редко видела младенцев, но ей казалось, что этот ребенок – идеальный, лучший из всех когда-либо рожденных.