Марисса Мейер – Кто на свете всех прекрасней? (страница 25)

– Врач? Да, конечно. Почему бы и нет?

– Ясин сказал, что хочет стать врачом, когда вырастет.

– Что ж, это очень хорошая профессия. Врачи спасают не только принцесс.

– Наверное, принцесса может сама себя спасти.

– Звучит как начало хорошей истории.

Левана заглянула в приоткрытую дверь. Эврет поцеловал дочь в лоб и накрыл одеялом до самого подбородка. Левана застала конец сказки перед сном. Ту часть, где принц и принцесса поженились и жили долго и счастливо до конца своих дней.

Леване хотелось сказать Зиме, что эта история – ложь. Но в глубине души она понимала, что ей все равно, во что верит Зима.

– Папа, – произнесла девочка, схватив Эврета за руку, когда он встал. – Моя мама была принцессой?

Эврет склонил голову.

– Да, милая. Теперь она королева.

– Нет. Я имею в виду мою настоящую маму.

Левана напряглась. Даже стоя в коридоре, она видела, как удивился Эврет. Он медленно опустился на постель.

– Нет, – тихо ответил он. – Она была простой швеей. Ты же знаешь. Она сшила твое детское одеяло, помнишь?

Зима грустно скривила губы, теребя край покрывала.

– Жаль, у меня нет ее фотографии, – вздохнула она.

Эврет не ответил. Леване очень хотелось увидеть его лицо.

Молчание затянулось. Наконец Зима подняла голову. Она выглядела скорее задумчивой, чем грустной.

– Как она выглядела?

«Как я, – подумала Левана. – Скажи ей. Скажи, что она выглядела как я».

Но в ответ Эврет покачал головой.

– Я не помню, – прошептал он.

Это было грустным признанием, и Леване показалось, что ее ударили. Она сделала шаг назад.

– Вернее, я плохо помню, – добавил Эврет, увидев как расстроилась Зима. – У меня украли детали.

– Что ты имеешь в виду, папа?

Голос Эврета снова стал веселым.

– Неважно. Я помню лишь, что она была самой красивой женщиной на Луне. Во всей галактике.

– Даже красивее королевы?

Хотя Левана не видела лицо Эврета, она заметила, что тот вздрогнул. Затем он встал, наклонился и поцеловал Зиму в кудрявую головку.

– Самая красивая во всей вселенной, – ответил он. – Сразу после тебя.

Зима хихикнула, и Левана снова попятилась. Она отступала, пока не коснулась спиной противоположной стены. Она попыталась бороться с чувством, что ее предали. Значит, она так и не могла сравниться с драгоценной Солстис и ее прекрасной дочерью? Левана загнала эти чувства глубоко внутрь и натянула улыбку.

Выйдя в коридор через несколько секунд, Эврет удивился, обнаружив Левану, но тут же скрыл свое удивление. В отличие от других стражников он плохо маскировал свои эмоции, но с годами научился делать это лучше.

– Я хотела извиниться, – начала Левана, – за то, что произошло сегодня.

Эврет покачал головой. Он закрыл дверь в комнату Зимы и направился в свою спальню. Левана последовала за ним, сжав руки.

– Эврет, – повторила она.

– Это не имеет значения.

Эврет вошел в комнату, включил свет и начал разуваться.

– Ты чего-то хотела?

Левана окинула взглядом спальню, которую редко видела при свете. Эврет так ничего в ней и не изменил, не сделал ее удобнее. Спустя десять лет комната по-прежнему напоминала гостиничный номер.

– Я хотела спросить, почему… почему ты согласился жениться на мне?

Эврет замер, прежде чем швырнул второй ботинок через всю комнату.

– Что ты имеешь в виду?

– Иногда я задумываюсь об этом. Тогда мне приходилось принуждать тебя к каждому поцелую. Каждое мгновение, которое мы проводили вместе, ты боролся со мной. Мне казалось, что ты… вел себя как джентльмен. Был честен. Предан… памяти Солстис. Но теперь я в этом не уверена.

Тяжело вздохнув, Эврет опустился в кресло.

– Не нужно говорить об этом. Что сделано, то сделано.

– Но я хочу знать. Почему ты согласился, если… если не любил меня. И не хотел стать принцем. И не хотел, чтобы Зима стала принцессой. Почему ты согласился?

Последовало долгое молчание. Наконец Эврет пожал плечами.

– У меня не было выбора, – ответил он.

– Конечно, был. Если ты не любил меня, то должен был отказаться.

Эврет грустно рассмеялся и прижался головой к спинке кресла.

– Нет, я не мог. Ты ясно дала понять, что не примешь отказ. Давай, скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что ты бы просто отпустила меня.

Левана открыла рот, чтобы сказать: «Да, конечно, я бы отпустила тебя, если бы ты искренне того желал».

Но не смогла.

Она хорошо помнила то утро. Свою кровь на простынях. Вкус кислых ягод. Сладко-горькие воспоминания о его ласках, знание, что Эврет принадлежал ей в ту ночь, но никогда не принадлежал ей полностью.

Нет.

Она бы его не отпустила.

Левана задрожала и опустила голову.

Каким же глупым ребенком она была.

– Поначалу я думал, что для тебя это игра, – продолжил Эврет, получив подтверждение своей правоты. – Так любила делать и твоя сестра. Все эти попытки пробудить во мне желание… Я думал, ты устанешь и наконец оставишь меня в покое. – Между его бровями появилась складка. – Но когда ты заговорила о свадьбе, я понял, что уже слишком поздно. Я не знал, что ты сделаешь, если я откажу тебе – действительно откажу. Ты отлично манипулируешь и была хороша в этом уже тогда. Я знал, что не смогу сопротивляться, если ты попытаешься заставить меня. И еще я боялся, что ты… сделаешь что-нибудь безрассудное.

– Что, по-твоему, я могла сделать?

Эврет пожал плечами.

– Я не знаю, Левана. Арестовать меня? Или казнить?

Левана рассмеялась, хотя в его словах не было ничего смешного.

– За что?

Эврет стиснул зубы.

– Сама подумай. Ты могла рассказать кому угодно, что я овладел тобой, или угрожал, или… да все что угодно. Ты могла сказать все что угодно. Мое слово против твоего. Конечно, я бы проиграл. Я не мог рисковать. Ведь у меня была Зима. Я не мог позволить тебе уничтожить все, что у меня осталось.