Марисса Мейер – Красная шапочка (страница 45)
Скарлет обогнала Волка и встала перед ним, топнув ногой. Он остановился, не желая врезаться в нее.
– Нет, – повторила она. – Мне нужно только одно: знать, что я не несу ответственности за то, что они сделают с тобой. Прекращай валять дурака и убирайся отсюда. Дай себе, по крайней мере, шанс!
Он взглянул поверх ее головы куда-то вдаль. Скарлет напряглась, гадая, почувствовал ли он присутствие четвертого члена стаи, а может, и не одного. Сглотнув, она посмотрела в сторону кафе, где мужчина почесывал ухо и продолжал наблюдать за ними с явным изумлением.
– Глупость – не то, что я попытаюсь защитить тебя, – ответил Волк, вновь переключая внимание на нее. – Глупость – то, что я почти верю в то, что это что-то изменит.
Он сделал шаг вперед, отодвигая руку, вытянутую, чтобы остановить его. Ее ум лихорадочно перепрыгивал с одной мысли на другую. У нее был выбор. Она могла убежать с ним, оставить город и никогда не возвращаться. Могла отказаться от поисков бабушки и тем самым спасти его жизнь.
Но по сути никакого выбора не было. Она едва знала его. Несмотря на боль в сердце, несмотря ни на что. Она никогда бы не смогла примириться с собой, зная, что оставила бабушку, хотя была так близка к ней.
Она обернулась только один раз, когда они заворачивали за угол, и заметила, что сидевший у кафе мужчина ушел.
Еще через квартал их окружили воспоминания о Четвертой мировой войне. Следы пожаров и разрушенные фасады зданий. Не так уж много осталось красивых старинных особняков. Достаточно, чтобы привлечь внимание специалистов по охране памятников, но здания не подлежали реконструкции. Правительство решило оставить квартал в нетронутом виде. Районы, отделенные друг от друга несколькими улицами, как будто находились в разных мирах.
Открыв от удивления рот, Скарлет смотрела на огромные здания с разбитыми арочными окнами и статуями. У многих были отбиты руки или головы, а некоторые ниши были пусты. Вот Лувр – одна из немногих достопримечательностей, которые отец показывал ей в детстве. Западное крыло музея было наполовину разрушено, в него было опасно заходить. Отец рассказывал о бесценных произведениях искусства, уничтоженных во время бомбежек, и о тех жемчужинах, которые чудом уцелели. Это было одно из немногих приятных воспоминаний об отце. И оно вернулось к ней только сейчас.
– Скарлет…
Она повернула голову.
– Сюда. – Волк указал в сторону другой улицы.
Она кивнула и пошла за ним, не оборачиваясь.
Несмотря на то что здания выглядели облезлыми, было ясно, что жизнь не ушла с этих древних улиц. В окне небольшого мотеля висело объявление: «Проведите ночь с призраками прошлого». В витрине магазина подержанных вещей красовались безголовые манекены, задрапированные яркими тканями.
На перекрестке Волк остановился на площади. Вход в метро был заколочен досками. Рядом висело объявление о том, что ближайшая открытая станция – на Итальянском бульваре.
– Ты готова?
Скарлет проследила за его взглядом и увидела роскошное здание, возвышающееся перед ними. У огромных арочных входов, словно стража, стояли ангелы и херувимы.
– Что это за место?
– Когда-то это было здание Оперы, чудо архитектуры. Когда началась война, его превратили в оружейный склад, а потом в тюрьму для пленных. А потом мы забрали его себе.
Скарлет поморщилась, услышав это «мы».
– Это как-то слишком для уличной банды, ты не находишь?
– Ты бы когда-нибудь заподозрила, что эти стены скрывают нечто ужасное?
Волк внимательно смотрел на Скарлет, пока они приближались к огромному театру. Он повторил вопрос:
– Ты готова?
Затаив дыхание, она разглядывала каменные мертвенно-бледные бюсты, грозные и прекрасные лица, которые, казалось, разглядывали
– Я готова, – сказала она, глядя на двери, расписанные граффити.
– Скарлет.
Она повернулась, удивленная его холодным тоном.
– Прости меня.
Он постарался не прикасаться к ней, когда проходил мимо.
У нее во рту пересохло, мозг лихорадочно посылал предупреждения. Волк открыл ближайшую дверь и пропал во мраке.
Глава 27
Дверь за ними с грохотом закрылась. Скарлет оказалась в огромном фойе Оперы. Внутри была кромешная тьма, за исключением теплого света свечей, колеблющегося за арками. В фойе стояла мертвая тишина. Повсюду была пыль, на полу валялись куски мрамора. От пыли у Скарлет запершило в горле, но она, пытаясь не закашляться, пошла на свет. В огромном пустом здании ее шаги звучали до ужаса громко. Она прошла мимо двух высоких колонн.
Скарлет с трудом дышала. Свет исходил от двух статуй, стоявших внизу широкой двойной лестницы. Они изображали женщин, задрапированных в мягкую ткань. Обе возвышались на пьедесталах, у одной в руке был букет фонарей. Десять зажженных восковых свечей мерцали, заливая вестибюль оттенками оранжевого. В перилах лестницы из красного и белого мрамора отсутствовала пара балюстрад. У парной статуи не было головы и руки с канделябром.
Скарлет наступила в лужу и отскочила, сначала посмотрев вниз, на разбитый мраморный пол, потом наверх. Над ней возвышались три этажа балконов. В центре потолка, куда едва достигал свет, красовались расписные фрески с квадратным окном посередине. Стекла в окне уже давно не было.
Поежившись, Скарлет повернулась к Волку. Он задержался у колонн.
– Может, они спят, – сказала она, прикидываясь равнодушной.
Волк вышел из тени на свет и медленно подошел к лестнице. Его тело было так же напряжено, как у застывших статуй, наблюдающих за ними.
Взгляд Скарлет задержался на перилах наверху, но она не заметила никакого движения, никаких признаков жизни. Ни мусора. Ни запаха еды. Ни звука разговоров или нетскринов. Даже шум улицы не доносился из-за массивных входных дверей.
Она стиснула зубы, ярость обуяла ее: она чувствовала себя мышкой, которая попала в ловушку, и теперь ее собираются растерзать. Прошагав мимо Волка, она подошла к лестнице, пока носками не уперлась в первую ступеньку.
– Эй! – крикнула она. – У вас посетители!
Ее слова эхом вернулись к ней. Ни звука в ответ.
Потом в тишине раздался знакомый сигнал, эхом отразившийся от мраморных колонн. Он доносился из ее кармана.
Скарлет подпрыгнула. Ее сердце бешено застучало. Она вытащила портскрин, в то время как компьютеризированный голос принялся говорить:
Скарлет удивилась. Из больницы?
Дрожащей рукой нажала на кнопку приема сообщения.
Скарлет была в смятении. Она все еще прокручивала сообщение в голове. Вспоминала, как в последний раз увидела отца, в бреду, измученного, испуганного. Как она кричала на него. Сказала, что не хочет его больше никогда видеть.
Как он мог умереть всего лишь через двадцать четыре часа? Разве она не должна была получить уведомление, что он поступил в больницу? Разве не существует никакой системы оповещения?
– Мой отец мертв, – пошатнувшись, сказала она. Ее шепот был еле слышен. – Алкогольное отравление.
Он мотнул головой:
– Информация точная?
Из-за стремительно охватившего ее оцепенения до нее с трудом дошла причина его подозрительности.
– Думаешь, они отправили сообщение по ошибке?
Искра сочувствия мелькнула в его глазах.
– Нет, Скарлет. Но я уверен, что он был в опасности. В гораздо большей, чем смерть от алкоголя.
Она не понимала. Отца мучили, но ожоги вряд ли могли убить его. Безумие тоже не могло этого сделать.
Борясь с туманом в голове, она посмотрела наверх. За Волком между двумя колоннами с незажженными светильниками стоял мужчина. Он был худощав, высок, с вьющимися темными волосами и почти черными глазами, горевшими в лучах света. Его улыбку можно было бы назвать приятной, если бы Скарлет не пребывала в таком смятении – от его присутствия, молчания, от самого факта того, что Волк не казался удивленным, что тот тут находится, и даже не потрудился повернуться к нему лицом, хотя, без сомнения, чувствовал его.
Но еще больший ужас у Скарлет вызвало его темно-красное одеяние, расшитое золотыми рунами.
Это был маг Луны.
– Здравствуйте, – произнес мужчина голосом мягким и сладким, как растаявшая карамель. – Вы, наверное, мадемуазель Бенуа.
Она поставила ногу на первую ступеньку лестницы и ухватилась за перила, чтобы не упасть. Стоявший перед ней Волк опустил глаза и повернулся. Мужчина приветствовал его вежливым кивком.