Марисса Мейер – Белоснежка (страница 35)

– Конечно, – ответила она и пригласила их в дом.

Они оказались в крошечной комнате с диваном и единственным стулом – ткань на сиденье треснула, желтая набивка торчала наружу. На стене висел голографический узел размером с кулак, под ним стоял низкий столик, а на нем – стакан с букетом голубых ромашек.

Одна дверь выходила в коротенький коридор, который, вероятно, вел в спальню и ванную. За второй дверью виднелась такая же крохотная кухня, полки были заставлены посудой. Все было покрыто пылью, но было видно, что тут хозяйничает женщина.

Волк сутулился, как будто на него давил потолок, а его мать сжимала побелевшими пальцами спинку стула.

– Вот, – сказал Волк, – это моя мама, Маха Кесли. Мама, это Ико, Торн, и… Зола.

Он запнулся, и Зола поняла, что он не знает, стоит ли говорить матери, кто она такая.

Зола постаралась быть приветливой:

– Спасибо за гостеприимство. Боюсь, оставаясь здесь, мы подвергаем вас большой опасности.

Маха от напряжения выпрямилась еще больше. Торн держал руки в карманах, как будто боялся к чему-нибудь прикоснуться.

– Ваш муж скоро вернется домой?

Маха молча посмотрела на Волка.

– Мы не хотим никаких сюрпризов, – добавила Зола.

Маха сжала губы и снова посмотрела на сына. Зола догадалась…

– Мне жаль, Зеэв, – сказала Маха. – Он умер четыре года назад от реголитовой болезни.

Волк медленно кивнул. Казалось, он удивляется не тому, что его отец мертв, а тому, что мать до сих пор жива.

– Ты голоден? – спросила Маха. – Раньше… ты всегда хотел есть. Ты ведь рос…

Слова повисли в воздухе, напоминая о давно ушедшем детстве. Волк еле заметно улыбнулся, стараясь не показывать острые клыки.

– В этом я не изменился.

Маха убрала выбившуюся прядь за ухо и ринулась на кухню.

– Прошу, располагайтесь! Кажется, у меня есть немного крекеров…

Глава 25

Когда Ясин вошел в тронный зал, его сердце сжалось от страха. Места для придворных были пусты. Лишь королева восседала на троне, да Эймери стоял рядом с ней. Даже личную охрану отпустили. Значит, Левана не хочет, чтобы кто-нибудь узнал об этой встрече.

«Кресс, – подумал он. – Она знает про Кресс. Ясин спрятал девушку у себя в комнате, как и обещал Зиме, хотя понимал, что это не может длиться вечно. Но как Левана узнала об этом?..»

В зале стоял экран – большой плоский нетскрин вроде тех, что использовали для двумерных СМИ на Земле. Только этот был удивительно искусно отделан. Ничего подобного Ясин раньше не видел: экран был закреплен в раме из полированного серебра, увитой розами. Казалось, нетскрин был настоящим произведением искусства. Королева, как обычно, не жалела денег на роскошь.

Когда Ясин вошел, лица королевы и мага потемнели. Он остановился и щелкнул каблуками, пытаясь не вспоминать тот последний раз, когда точно так же стоял здесь во время суда. Тогда он думал, что его убьют прямо на глазах у Зимы.

– Вы звали меня, моя королева?

– Да, – протянула Левана, барабаня пальцами по подлокотникам трона.

Он задержал дыхание, пытаясь придумать, как объяснить присутствие Кресс, не втягивая в это Зиму.

– Я много думала, – сказала королева, – и хочу снова тебе доверять, как раньше, когда ты служил Сибил. Но я никак не могу убедить себя, что ты предан мне. Предан своей королеве, а не… принцессе! – Левана взмахнула рукой, и ее лицо исказилось так, будто она вот-вот зарычит.

Ясин ждал. Ждал, что она обвинит его в том, что он укрывает преступницу. Ждал, что объявит о наказании, которое его теперь ждет.

Но королева молчала. В конце концов, он склонил голову.

– При всем уважении, Ваше Величество, вы сами решили назначить меня охранником принцессы Зимы.

Она прожгла его взглядом.

– А ты, конечно, был этим очень огорчен, – фыркнула Левана. Она встала и обошла кресло, в котором обычно сидела Зима. Провела пальцами по спинке. – Я долго размышляла и придумала, как ты сможешь доказать мне свою преданность. Если ты сделаешь это, у нас не останется никаких сомнений, и ты станешь личным охранником моего главного мага. Эймери не терпится взять тебя под свою опеку.

– Королева… – Глаза Эймери блеснули.

Ясин нахмурился. Он начал понимать, что Левана имеет в виду не Кресс.

– Я уже говорила тебе о клятве, которую дала моему супругу, отцу Зимы, – продолжала Левана. – Я поклялась, что буду защищать девочку. Все эти годы я держала слово. Я заботилась о ней и растила как родную дочь.

Ясин, как ни старался, не смог подавить всплеск возмущения при этих словах. Она растила Зиму как родную дочь? Нет! Она мучила ее, заставляла присутствовать на судах и казнях, хотя все знали, что Зима это ненавидит. Она заставила ее изуродовать свое прекрасное лицо. Высмеивала Зиму за «слабый дар», хотя даже представить не могла, сколько сил требовалось Зиме, чтобы устоять перед соблазном и не использовать чары. Чтобы годами подавлять свой дар…

На кроваво-красных губах Леваны появилась кривая улыбка.

– А, тебе не по душе, когда я говорю о твоей дорогой принцессе?..

– Моя королева может говорить, о ком пожелает, – ответил Ясин ровным голосом. Не было смысла отрицать, что он питает к Зиме особые чувства; всем во дворце было известно, что они выросли вместе, хотя принцессе и не подобало лазать по деревьям и биться на мечах с сыном скромного гвардейца. Их отцы дружили. Он помнил, что всегда хотел защищать ее. Раньше, чем узнал, что она действительно нуждается в защите. Он помнил, как пытался украсть у нее поцелуй, всего лишь раз – когда ему было десять, а ей – восемь. Она засмеялась и отвернулась: «Не глупи. Мы не должны этого делать, пока не поженимся».

Нет, он мог делать только одно: притворяться, что ему нет никакого дела до того, что все об этом знают. Делать вид, что насмешки его не волнуют. Скрывать, что каждый раз, когда Левана упоминает принцессу, кровь стынет в его жилах. Скрывать, как он боится, что Левана когда-нибудь использует Зиму против него.

Королева спустилась с возвышения.

– С ней занимались лучшие учителя. У нее была самая красивая одежда. Ей дарили экзотических питомцев. Если она о чем-то просила, я лично следила, чтобы все ее желания были исполнены.

Левана замолчала, но Ясин понимал, что сейчас лучше молчать.

– Но она не создана для жизни во дворце. Ее дар слишком слаб. А отказываясь скрывать свои отвратительные шрамы, она выставляет себя на посмешище, проявляя тем самым неуважение к короне и королевской семье. – Левана скрипнула зубами. – Но я даже не представляла, насколько она неблагодарна. Эймери предложил девчонке руку и сердце. Я и надеяться не могла на такую блестящую партию для девушки не королевских кровей. – В ее голосе послышалось рычание, и Ясин снова почувствовал, что она за ним наблюдает. Однако он держал себя в руках. Ей не удастся спровоцировать его такими разговорами. – Но нет, – продолжала королева. – Девчонка отвергла моего главного мага. Уверена, что она просто дурачила его и тем самым еще больше унизила наш двор. – Она вздернула подбородок. – А потом еще этот инцидент в секторе АР-2. Надеюсь, ты помнишь?..

Во рту стало кисло. Если бы Ясин не потратил все силы на то, чтобы скрыть растущий страх, то непременно выругался бы.

– Нет? – промурлыкала Левана в ответ на его молчание. – Тогда позволь освежить твою память.

Ее пальцы скользнули по нетскрину. В роскошной раме замерцал и ожил экран, показывая витрины магазинчиков. Ясин увидел себя. Он улыбался Зиме, толкнул ее плечом. Она толкнула его в ответ. Они смотрели друг на друга, пока никто не видел.

Он почувствовал пустоту в груди. Глядя на них, любой догадался бы об их чувствах. Ясин смотрел на экран, но мог бы и не смотреть. Он помнил детей и их самодельную корону из веточек. Помнил, как красива была Зима, когда, не задумываясь, надела ее на голову. Помнил, как сорвал ее и сунул в корзину. Он надеялся, что об этом никто не узнает, но ему следовало помнить, что надежда – прибежище малодушных.

Он повернулся к королеве. Та мрачно смотрела на экран, ее глаза пылали ненавистью. Сердце Ясина сжалось. Левана говорила об особом задании, которое докажет его преданность, но пока речь шла только о Зиме и о том, как она компрометирует королевский двор.

– Я разочаровалась в тебе, сэр Клэй, – мрачно сказала Левана. – Я думала, что могу доверить тебе принцессу, и ты сможешь держать ее под контролем. Думала, уж с тобой она не выкинет ничего такого, что бросит тень на меня и мой двор. Но ты подвел меня. Ты считаешь, это в порядке вещей – разгуливать по городу в короне?

Ясин мысленно прощался с жизнью. Королева вызвала его, чтобы казнить. Он благодарил звезды, что она хотя бы не заставила Зиму смотреть на это.

– Итак, что ты скажешь в свое оправдание?

– Ничего, моя королева, – ответил он. – Но я надеюсь, вы позволите мне высказаться в защиту принцессы. Дети подарили ей венок в благодарность за то, что она купила у них цветы. Они сами не понимали, что делают и что это значит. И принцесса тоже ничего такого не имела в виду…

– Не понимали? – взгляд Леваны стал холодным. – Дети не понимали? – Она рассмеялась. – И сколько еще мне это терпеть? Я должна не обращать внимания на то, как они восхищаются ею? Как они воспевают ее красоту и даже ее шрамы, как будто это знак отличия! А на самом деле никто и понятия не имеет, как она слаба! Эта ее болезнь, ее галлюцинации и бред!.. Даже если она когда-нибудь и станет королевой, ее тут же свергнут. Но нет – они думают только о себе и своей красивой принцессе! Не замечают того, что я делаю ради их безопасности, и… – Левана отвернулась, ее плечи дрожали. – Мне что, дожидаться, когда они наденут ей на голову настоящую корону?