Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 4)

Два охотника, Дэвид Джетни и Крайдер Коул, бок о бок шагали по кампусу. Джетни планировал операцию, Коул довольствовался ролью исполнителя, поэтому Джетни больше говорил, а Коул – кивал. Они прошли мимо студентов, охранявших картонное, в рост человека, чучело президента. На рисунке достаточно легко узнавались его черты. Одели президента в синий костюм, зеленый галстук и красные носки. Вместо ботинок на каждой ноге нарисовали римскую цифру IV.

Охранники угрожающе нацелили на охотников свои игрушечные пистолеты. Коул весело помахал им рукой, Джетни окинул их угрюмым взглядом. Он воспринимал игру на полном серьезе. План операции он уже разработал и практически не сомневался в успехе. А их появление перед противником в горнолыжном снаряжении предназначалось для того, чтобы создать у охранников ложный визуальный ряд и обеспечить эффект внезапности. Пусть думают, что они смирились с поражением и уезжают из кампуса на уик-энд.

Правила игры требовали предварительной публикации в газете кампуса распорядка дня чучела президента. И охотники знали, что вечером чучело прибудет на праздничный банкет. Свой удар Джетни и Коул собирались нанести за несколько минут до того, как часы пробьют полночь.

Намеченный план полностью удался. В шесть вечера Джетни и Коул встретились в ресторане, где готовился банкет. Хозяин ничего не знал об их планах. Он видел перед собой лишь двух студентов, которые уже две недели работали у него официантами. Работали хорошо, особенно Коул, и хозяин не мог на них нарадоваться.

В девять вечера охранники, все сто человек, внесли в ресторан чучело президента. Его поставили в центр круга, образованного столами. Охранники, естественно, перекрыли все входы и выходы, дежурили у каждого окна. Хозяин потирал руки, заранее подсчитывая прибыль, и, лишь войдя на кухню и увидев, как двое молодых официантов укладывают игрушечные пистолеты в супницы, сообразил, что к чему. «Так вы сегодня увольняетесь», – разочарованно протянул он. Коул улыбнулся ему во все тридцать два зуба, Дэвид Джетни мрачно сверкнул глазами, и с супницами в руках они прошествовали в зал.

Охранники уже пили за победу, когда Джетни и Коул поставили супницы на стол, сняли крышки и выхватили игрушечные пистолеты. Приставили их к раскрашенному чучелу и нажали на спусковые крючки. Коул выстрелил один раз и рассмеялся. Джетни выстрелил трижды и бросил пистолет на пол. И не двинулся с места, когда охранники в притворном гневе бросились к ним, разразившись проклятиями, а потом расселись по столам. Прежде чем занять свое место, Джетни пинком свалил уже забытое всеми чучело на пол.

В этой игре ни охотники, ни охранники не лезли из кожи вон. В других колледжах к ней относились более серьезно. Создавались специальные системы защиты, при попадании чучела истекали синтетической кровью.

В Вашингтоне, округ Колумбия, генеральный прокурор Соединенных Штатов Кристиан Кли вел список игроков-киллеров. Фотографии и объективки Джетни и Коула заинтересовали его. Он сделал в блокноте соответствующую пометку: организовать специальную группу для проверки прошлого Дэвида Джетни и Крайдера Коула.

В последнюю перед Пасхой пятницу двое очень серьезных молодых людей приехали в Нью-Йорк из Массачусетского технологического института[3] и положили маленький чемоданчик в ячейку камеры хранения в Автобусном терминале портового управления.[4] Переходя из зала в зал, они подчеркнуто сторонились оборванных бродяг, остроглазых сутенеров и шлюх, которых хватает на любом железнодорожном и автовокзале. Оба были вундеркиндами, в возрасте двадцати лет стали ассистентами профессоров физики и участвовали в секретных научно-исследовательских работах, проводимых в институте. В чемоданчике лежала миниатюрная атомная бомба, собранная ими из украденных в лаборатории материалов и плутония. Им потребовалось два года, чтобы понемногу, фальсифицируя отчеты и эксперименты, добыть все необходимое, не привлекая к себе внимание служб безопасности.

Адам Гризз и Генри Тиббот считались гениями с двенадцати лет. Их родители сделали все, чтобы они осознавали свою ответственность перед человечеством. У них не было грехов, кроме тяги к знаниям. Блестящий ум не позволял им снизойти до такой мелочовки, как алкоголь, азартные игры, страсть к женщинам, обжорство или обычные наркотики.

Уступили они другому, более мощному наркотику, имя которому – абстрактное мышление. Они почувствовали себя совестью общества и увидели правящее миром зло. Они верили, что создание атомного оружия было ошибкой, которая привела человечество на грань катастрофы. И после года досужих разговоров решили припугнуть правительство. Показать, с какой легкостью безумец-одиночка может причинить неисчислимые беды. Они собрали миниатюрную бомбу мощностью в половину килотонны, чтобы разместить ее в центре гигантского мегаполиса, а потом предупредить власти о случившемся. И воспринимали себя самих и свое деяние как нечто уникальное, посильное только господу богу. Они не знали, что очень известный мозговой центр, финансируемый правительством, рассматривал аналогичную ситуацию среди возможных опасностей, которые угрожают вступившему в атомный век человечеству.

Находясь в Нью-Йорке, Адам Гризз и Генри Тиббот отправили в «Нью-Йорк таймс» письмо-предупреждение, в котором объясняли свои мотивы и просили, чтобы газета сначала опубликовала его, а уж потом довела до сведения властей. Подготовка письма заняла очень много времени, и не только потому, что они хотели составить его так, чтобы все поняли, что в их действиях нет никакой угрозы. Им пришлось очень долго вырезать из старых газет буквы и слова, которые потом наклеивались на чистые листы бумаги.

Автоматический таймер должен был взорвать бомбу в следующий четверг. Они не сомневались, что к тому времени письмо будет передано в соответствующие государственные ведомства и бомбу обязательно найдут. Они лишь хотели предупредить правителей мира об опасности – ничего больше.

В Риме в Страстную пятницу Тереза Кэтрин Кеннеди, дочь президента Соединенных Штатов, готовилась положить конец европейской ссылке, в которую она сама себя и отправила, и вернуться в Соединенные Штаты, чтобы поселиться с отцом в Белом доме.

Охранявшие ее агенты Секретной службы обеспечили подготовку к отъезду. Следуя ее указаниям, они взяли билеты на самолет, вылетающий из Рима в Нью-Йорк в первый день Пасхи.

Тереза Кеннеди, ей недавно исполнилось двадцать три года, изучала в Европе философию, сначала в Сорбонне, потом в Римском университете, где у нее только что, к взаимному облегчению, завершился страстный роман с итальянским студентом, придерживающимся радикальных взглядов.

Она любила своего отца, а вот должность его ей очень не нравилась. Однако верность семье не позволяла ей заявить публично, что она исповедует иные политические взгляды. Она верила в торжество социализма и теперь выступала за равенство всех мужчин и всех женщин. Она была феминисткой в американском понимании этого слова: считала, что фундаментом личной свободы является экономическая независимость, а потому не мучилась угрызениями совести из-за траст-фондов, которые гарантировали ее независимость.

Но при этом она отвергала саму идею привилегий и очень редко навещала отца в Белом доме. Возможно, подсознательно она винила его за смерть матери, потому что в последний, самый тяжелый период ее болезни он уделял политике слишком много времени. После смерти матери она захотела укрыться в Европе, но по закону ей, как члену семьи президента, полагалась охрана. Она попыталась отказаться от нее, но отец умолил Терезу этого не делать. Френсис Кеннеди сказал, что сойдет с ума, если с ней что-нибудь случится.

И двадцать человек, разделившись на три смены, круглосуточно охраняли Терезу Кеннеди. Когда она шла в ресторан или в кино со своим дружком, они не упускали ее из виду. Они арендовали квартиры в том же здании, где жила Тереза, на улице пользовались минивэном, набитым электронным оборудованием. Она никогда не оставалась одна. И ежедневно сообщала начальнику охраны подробный распорядок дня.

Охранники напоминали ей двухголовых чудовищ: наполовину слуг, наполовину хозяев. Современное подслушивающее оборудование позволяло им слышать все звуки, которые раздавались в ее спальне, когда она приводила к себе мужчину. И они пугали ее: не шли – скользили, чуть склонив голову набок, словно волки, принюхивающиеся к запахам, которые доносил до них ветер. На самом деле они пребывали в постоянной готовности к тому, чтобы мгновенно выполнить приказ, полученный по вставленному в ухо радиоприемнику.

Тереза отказалась от «ближней», то есть непосредственной, охраны. Она сама водила автомобиль, не позволила службе безопасности снять соседнюю квартиру, отказывалась ходить в компании телохранителей. И настояла на том, чтобы служба безопасности обеспечила ей «охрану по периметру», образно говоря, воздвигла стену вокруг большого сада, в котором она находилась. В этом случае у нее сохранялась хотя бы видимость личной жизни. Впрочем, и тут случались досадные накладки. Как-то раз она пошла в магазин, и ей потребовалась мелочь, чтобы позвонить по телефону. Ей показалось, что в мужчине, разглядывающем соседнюю витрину, она узнала одного из своих охранников. Подошла к нему и спросила: «Ты не мог бы дать мне четвертак?» Мужчина в изумлении вытаращился на нее, и она поняла, что обозналась, приняв за охранника постороннего человека. Громко рассмеялась, извинилась. Мужчина заулыбался, протянул ей четвертак: «Для Кеннеди я готов на все», – и шутливо поклонился.