Mario Puzo – Сотворение «Крёстного отца» (страница 3)

Повисла долгая пауза, после которой моя маман прошептала в трубку:

– Не напутала я. Говорить ей не хотела.

Когда я всласть назвонился, кому надо, моя жена уже спала в постели. Как и мои дети. Я тоже лёг и заснул, как камень. Когда проснулся на следующее утро, жена и дети толпились вокруг кровати.

Жена спрашивает:

– Что ты там вчера говорил?

До неё только что дошло.

Что ж, конец получился счастливым. Только вот никто мне как будто не верил. Поэтому я позвонил Биллу Таргу и выписал чек на задаток в 100 000 долларов. Я расквитался с долгами, заплатил комиссионные своему агенту, отстегнул заслуженные 10% братцу и через три месяца позвонил издателям и агенту с просьбой прислать ещё. Они были в шоке. Что случилось с тем огромным чеком, который я получил за три месяца до этого? Я не мог устоять. Почему я должен обращаться с ними не так, как все эти скудные годы обращался со своей семьёй?

– Сто тысяч долларов не вечны, – сказал я.

Во всяком случае, я мог быть ослом издателя.

На сегодняшний день «Крёстный отец» принёс больше 1 000 000 долларов6, однако я по-прежнему не разбогател. Часть денег была передана доверительным фондам на детей. Выплачивались комиссии агентам и гонорары юристам. Были выплаты подоходного налога в федеральный и штатный бюджеты. Что в итоге обкорнало исходный миллион больше чем наполовину. Однако до того как я всё это осознал, я прекрасно провёл время. Я тратил деньги с той же скоростью, с какой они поступали. Разве что я чувствовал себя весьма неловко, не будучи скованным долгами. Я не задолжал никому ни единого пенни.

Деньги я любил, а вот быть «знаменитым» нравилось мне не слишком. Я находил это просто-таки мучительным. Я никогда не был большим поклонником вечеринок, никогда не любил разговаривать более чем с двумя-тремя собеседниками за раз. Я недолюбливаю интервью и когда меня фотографируют (не без оснований).

Один из редакторов «Путнама» втянул меня в интервью для «Тудей Шоу» на телевидении, сказав:

– Откуда ты знаешь, что тебе это не нравится, если ты никогда этого не делал?

Прозвучало резонно. Я согласился. И возненавидел результат. Поэтому больше не соблазнялся, когда поступали предложения из других шоу. Не думаю, что это снобизм наоборот. Или липовая скромность. Просто это охренительно неловко. Почти каждый писатель, которого я видел по телевизору, выглядел глупо. Эта не писательская среда.

Интервью получаются такими, будто их даёт человек, вовсе мне не знакомый. И я не могу винить в этом интервьюеров. Ведь именно я произносил все эти дурацкие заявления, хотя произносил их я вовсе не так. Поэтому с телевидением и всякой публичностью, включая интервью, я покончил. И, слава богу, я никогда не ездил в эти поездки через всю страну, что, как считается, помогает сделать из книжки бестселлер. И не из-за других, но из-за себя. Встреча с незнакомым человеком – всегда стресс для моей нервной системы, хотя думаю, что это относится к большинству из нас.

Тем временем я совершил то, что впоследствии оказалось огромной ошибкой. Перед самым завершением «Крёстного отца» я продал «мягкие» права на «Счастливую странницу» за 1 500 долларов наличными авансом, а не обычными роялти. Продал я их «Лэнсер Букс», и один из партнёров, Ирвин Стайн, был настолько мил, что прислал мне 1 500 долларов разом, не дожидаясь даты публикации, чтобы выплатить оставшуюся половину.

Ещё большая ошибка была совершена задолго до публикации, когда я преодолел первую сотню страниц «Крёстного отца». Агентство «Уильям Моррис» заверило контракт с «Парамаунтом» на книгу в размере 12 500 долларов опционным платежом против 50 000 долларов с «эскалаторами» в случае, если они опционом воспользуются. К тому времени моим агентом уже была Кандида Донадио, однако «Уильям Моррис» подписал изначальный контракт на книгу и потому представлял меня в киношной сделке. Они посоветовали мне с ней не спешить. Посоветовали выждать. Всё равно, что советовать тонущему под водой сделать глубокий вдох. Я нуждался в наличности и 12 500 долларов выглядели как Форт Нокс. Теперь я позволю себе сказать, что ошибка была моей. Но я никогда не точил зуб на «Парамаунт» за то, что они получили «Крёстного отца» настолько дёшево.

Дальше я буду говорить о том, как люди совершали вещи, которые покажутся мошенничеством, и у читателя может создаться впечатление, будто я негодовал, удивлялся или обижался. Никогда. Для того мира и того общества, в которых мы живём, почти все эти действия совершенно разумны. Если я считаю, что агентство «Уильям Моррис» прокатило меня с «Парамаунт Пикчерс», это вовсе не значит, что я их осуждаю, обличаю или даже возмущаюсь. С их стороны я нахожу это совершенно разумным деловым поведением.

Ладно, закругляюсь. «Крёстный отец» стал номером 1 в списке бестселлеров США, продержался шестьдесят семь недель в списке «Нью-Йорк Таймс», был номером 1 в Англии, Франции, Германии и других странах. Его перевели на семнадцать или двадцать языков – я сбился со счёта. Мне рассказывают, что это самая быстро и успешно продающаяся книжка в мягком переплёте всех времён или будет таковой, когда вместе с фильмом выйдет новое «киношное издание», однако нельзя верить всему, что издатели говорят авторам. Хотя Ральф Дай из «Фосетта» показал себя надёжным парнем и рекламировал книгу всеми правдами и неправдами. Даже заплатил то, что мне, по его словам, причиталось. Это, конечно, успех, и я помню то время, когда трудился над романом. Жена как-то послала меня в супермаркет. Дочь попросила отвезти её к подруге. Сына нужно было подбросить на футбольную тренировку. Я взорвался. Говорю:

– Боже правый, вы что, народ, не знаете, что я работаю над книгой, которая может принести мне сто тысяч долларов?

Они посмотрели на меня и дружно расхохотались.

Книга получила гораздо более лестные отзывы, чем я ожидал. Как же жаль, что я не написал её получше! Она мне нравится. В ней есть энергия, а ещё мне повезло создать центрального персонажа, которого публика восприняла поистине мифическим. Однако писал я её ниже своих дарований.

ФИЛЬМ

Я читал литературу о Голливуде, о том, что они сделали с Фицджеральдом, Натаниэлем Уэстом и романистами в целом.

У меня уже был один поучительный опыт с кинопродюсерами из Голливуда. В начале того же года мой агент позвонил мне и попросил приехать в Нью-Йорк повидаться с Джоном Форманом, который продюсирует большинство фильмов Пола Ньюмана. Я живу в пятидесяти милях от города и терпеть не могу Нью-Йорк. Однако агент сказал, что Джон Форман прочёл «Счастливую странницу», влюбился в книгу и хочет сделать фильм. Он большая шишка. Так что мне лучше отправиться в путь.

Я отправился, и оно того стоило. Джон Форман был мотором. На протяжении трёх часов он говорил о моей книге, как она ему нравится, как он исполнен решимости снять по ней фильм. Процитировал все лучшие места. Ему нравилось всё, что того заслуживало. Я был в восторге и впечатлён. Фильм определённо получится. На прощанье он сказал, что свяжется с моим агентом на следующий день и оговорит финансовые детали контракта.

Больше никто и никогда его не видел.

Так что меня совершенно не интересовало, как Голливуд поступит с книгой в качестве основы для фильма, если только я сам ни окажу им в этом помощь. Но однажды я взял в руки газету, и в ней говорилось, что Дэнни Томас хочет сыграть роль крёстного отца. Я запаниковал. Мне всегда казалось, что это роль для Марлона Брандо. Поэтому я через общего знакомого, Джеффа Брауна, связался с Брандо, написал ему письмо, и он оказался настолько мил, что ответил мне звонком. Мы побеседовали по телефону. Книгу он не читал, однако заверил, что студия никогда не наймёт его, если только на этом ни настоит какой-нибудь сильный режиссёр. По телефону он был вежлив, однако прозвучал не слишком заинтересованным. На этом всё и закончилось.

В тот момент я не знал, что «Парамаунт» решила фильма не снимать. Причина крылась в том, что они уже выпустили фильм под названием «Братство» – тоже про мафию – и он оказался катастрофой, как с точки зрения критики, так и финансово. Когда я посмотрел «Братство», мне показалось, что они отдали первые сто страниц моей рукописи настоящему сценаристу-шаблонщику и велели написать нечто проходное. Потом они взяли на главную роль Кёрка Дагласа, а чтобы продемонстрировать, насколько он милый гангстер, всю дорогу заставляли его целовать детишек. Потом они убили его руками его же родного брата по приказу начальства.

Посмотрев ту картину, я рассердился не потому, что «Парамаунт» толкнул меня на панель. С этим всё в порядке. Работая на журналы, я в своё время сам писал шаблонные вещицы. Но я возненавидел откровенную глупость этого фильма, язык, всю концепцию, всё недопонимание мира мафии. Чего я тогда не знал, так это что финансовая катастрофа в прокате заставила руководство студии понять: фильмы про мафию не приносят денег. И только когда «Крёстный отец» стал супербестселлером (шестьдесят семь недель в списке «Таймс» давали этим жуликам право так его называть), они решили делать фильм.

В конце концов, Ал Радди, продюсер, был поставлен на фильм, приехал в Нью-Йорк, встретился с моим агентом и сказал, что «Парамаунт» хочет, чтобы я написал сценарий. Бюджет будет небольшой, уточнил он, поэтому они не готовы предложить мне много. Я отказался от этого предложения. Они нашли ещё денег и процент, и я согласился повидаться с Алом Радди. Мы встретились в «Плазе» за ланчем. Он был высоким, долговязым парнем с тонной нью-йоркского обаяния.