Маринин – Мангуп: Врата Вечности (страница 3)

Он лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что разбудило его раньше встроенного в мозг корпоративного будильника. И понял: свет. Сквозь веки пробивалось не тусклое сияние Москвы, а яркое золотистое сияние южного солнца.

Когда он открыл глаза, первое, что увидел – солнечные лучи на шершавой, песочного цвета штукатурке стен. Проходя сквозь кипарис, они рисовали причудливые движущиеся узоры из теней, похожие на знаки древнего письма. Воздух в комнате был по-утреннему прохладным и сложным: горькая полынь, сладкий жасмин и тяжёлый запах остывшего за ночь камня. Земля здесь дышала.

Ирина спала, повернувшись к нему спиной. Длинные тёмные волосы разметались по подушке, на лице застыло выражение глубокого, почти детского покоя. В Москве даже во сне её брови были напряжены, а губы поджаты – вечная маска человека, готового к новым достижениям, к бегу за лайками. Сейчас она была просто спящей женщиной. Это зрелище пронзило сердце острой тоской по тому, что они потеряли в суете.

Он осторожно поднялся, ощутив босыми ногами прохладу деревянного пола, и распахнул массивную раму окна. Вид был грандиозен. За садом и рыжими черепичными крышами простиралась долина, окутанная дымкой. А на горизонте высилась гора с плоской вершиной и изрезанными обрывами.

– Мангуп, – прошептал Алексей. Слово отозвалось тяжестью. Вспомнились вчерашние речи о «вратах между мирами» и «живой горе», и по телу пробежал холодок. Он внимательно посмотрел на гору. Она не просто стояла на горизонте – она вбирала в себя утренний свет, незыблемая, словно костяк самого мира.

Цезарь потянулся в своём лежаке, издал сытый зевок и проковылял к Алексею, ткнувшись влажным носом в ногу хозяина. Его обычное равнодушие к пейзажам исчезло. Пёс замер, вытянув шею и насторожив уши в сторону далёкой вершины. В его карих глазах читалась странная смесь любопытства и тревоги.

– Ты тоже чувствуешь? – тихо спросил Алексей, почёсывая его за ухом. – Что здесь всё не так, как в нашей клетке?

Цезарь ответил низким утробным ворчанием.

Завтрак подали во внутреннем дворике, заставленном горшками с красной геранью. Терпкий, пряный аромат цветов смешивался с запахом горячих лепёшек с сыром и травяного чая.

Хозяйка, Татьяна, поставила на стол глиняный чайник.

– Вы ведь на Мангуп собрались? – спросила она, присаживаясь рядом на скамью.

– Да, – оживилась Ирина, уже наводя камеру на завтрак. – Сегодня идём с проводником. Хочется настоящих впечатлений.

– Тогда совет вам, детки, – Татьяна посмотрела на них с неожиданной серьёзностью. – Не ищите там того, что ищут все.

– А что ищут все? – спросил Алексей, отламывая душистую лепешку.

– Клады, древности, фотографии для блогов. – Татьяна кивнула на камеру. – А гора даёт не это. Она показывает другое.

– Что же? – Ирина, уже готовая записать цитату, выпрямилась.

– Себя. – Просто ответила она. – Ту часть себя, которую человек давно забыл. Дикую, настоящую. Которая осталась в камне и земле, когда он сбежал в свои стеклянные дома. Вы ведь понимаете меня, Лешенька?

Она обращалась только к нему, игнорируя объектив. Встав, она добавила уже на пороге:

– И ещё… если увидите в пещерах тени – не пугайтесь. Это память, как круги на воде от брошенного в прошлое камня.

Когда она ушла, Ирина с восторгом прошептала:

– Леш, ты слышал? «Круги на воде»! Это же чистое золото для поста. Я напишу про мистику пещер!

Алексей молчал, глядя на место, где стояла Татьяна. В её словах не было желания произвести впечатление. Была простая, гранитная уверенность.

В старой части Бахчисарая улочки были настолько узкими, что дома, казалось, вот-вот сойдутся крышами. У небольшой кофейни их ждал Артем – подтянутый парень в поношенной «полёвке».

– Артем. Археолог и проводник в прошлое, – представился он, крепко пожимая руки. – Слышал, вам нужен не туристический маршрут?

– Именно, – кивнул Алексей. – Что-то настоящее.

Артем сканирующим взглядом прошёлся по их дорогой одежде, аппаратуре Ирины и остановился на Цезаре. На нем была ярко-бирюзовая стёганая жилетка – Ирина выбрала её, за то что она «идеально контрастирует с рыжей шерстью и серым известняком и будет хорошо смотреться на фото». Артем тихо присвистнул.

– Настоящее бывает грубым, господин Щербаков. Грязь, пауки, отсутствие перил и страховки. Мы не пойдем по тропам. Мы будем лезть и ползти. Вы к этому готовы?

– Готовы, – с вызовом ответила Ирина.

– Хорошо, – кивнул Артем, и его улыбка стала чуть холоднее. – Тогда предупреждаю: пещеры, в которые я вас поведу, не входят ни в один официальный маршрут.

По дороге к подножию в старом УАЗике Артем рассказывал:

– Знаете, почему таврам так полюбилось это место? – спросил он, бросив на них взгляд. – Они чувствовали землю, как кожу. Они знали, где пульс. А Мангуп… Это не просто гора. Геологи скажут о сдвигах плит, эзотерики – о потоках энергии. Но я, живя там по полгода, скажу проще: там воздух другой. Не знаю, магнитные ли это аномалии или что-то ещё, но многие люди там меняются.

– Как именно? – Ирина записывая рассказ на диктофон.

– Кто-то слышит скрежет камня, обретающий смысл. Кто-то видит тени, которые движутся не по законам физики. А некоторые, – Артем пристально посмотрел на Алексея, – утверждают, что проваливаются сквозь время. Словно гора – это слоистая порода эпох, и ты можешь на мгновение коснуться любого слоя.

Когда они приехали, Алексей вышел из машины и охнул. Воздух здесь был иным – густым, обволакивающим кожу металлической прохладой. А ветер… он не просто дул – он звучал низким вибрационным гулом, похожим на отголосок древней молитвы.

Едва Цезарь выпрыгнул на землю, его шерсть встала дыбом вдоль всего хребта. Пёс замер, подняв морду к каменной твердыне, и издал глухое предупреждающее рычание.

– Вот видите, – улыбнулся Артем. – Животные чувствуют первыми. Он уже дома.

Они стояли у подножия гигантской стены. И Алексей, инженер и прагматик, впервые почувствовал себя бесконечно малым. Путешествие перестало быть игрой. Он ещё не знал как, но чувствовал кожей: обратной дороги нет. Здесь начиналось Настоящее.

Глава 4. Восхождение

Восхождение началось круто, без предисловий. Тропа вилась по склону тёмной змеёй, петляя между валунами и узловатыми стволами можжевельника. С каждым шагом воздух становился насыщеннее и плотнее. В нем смешивались хвоя, полынь и тяжелый минеральный запах нагретой земли.

Алексей, привыкший к стерильному залу фитнес-клуба, с удивлением заметил, что одышка, начавшаяся в первые десять минут, вдруг исчезла. На смену ей пришла странная приливная сила. Мышцы, затёкшие от офисного кресла, наливались тяжёлым, рабочим теплом. Он кожей чувствовал, как городская пыль выходит вместе с потом, а привычный внутренний монолог сменился умиротворенным молчанием.

Ирина шла впереди, но её обычный «модельный» шаг замедлился. Тяжёлая сумка с объективами и штатив, притороченный к рюкзаку, безжалостно тянули плечи вниз. Она то и дело поправляла светло-розовую кепку с золотым логотипом, которая то цеплялась за ветки, то сползала на глаза.

– Леш, ты чувствуешь? – обернулась она. Лицо раскраснелось, тонкий слой дорогого тонального крема пошёл пятнами от испарины. – Камни… они будто греют.

Алексей прислонил ладонь к ближайшему валуну. Камень излучал ровное, глубинное тепло, пульсирующее в такт его собственному сердцу. Он почувствовал, как напряжение последних месяцев стекает с ладони, растворяясь в сером известняке.

Цезарь вёл себя непривычно. Пёс больше не пытался бежать вперёд. Он семенил вплотную к ноге Алексея, то и дело цепляясь жилеткой о камни. Время от времени пёс поднимал морду к вершине, жадно втягивал воздух и издавал тихое, настороженное поскуливание.

Артем, шедший замыкающим, негромко заметил:

– Мангуп – как линза. Он преломляет то, что человек носит в себе. Кто-то видит здесь лишь груду известняка и археологические руины. Кто-то – фон для селфи. А для кого-то… – он обернулся, его взгляд стал пронзительным, – это становится зеркалом души. Гора сама решает, кому открыться.

– Теперь сворачиваем, – Артем указал на узкую вертикальную щель в скале. – Туристы идут направо, к руинам. Мы пойдём там, где Мангуп прячет лицо.

Расщелина оказалась змееподобным проходом, стиснутым каменными глыбами. Они с трудом протиснулись – их встретил ледяной полумрак, а воздух – тяжёлый, ледяной – резко контрастировал с теплом снаружи. Пахло влажной глиной, прелой травой и чем-то острым, металлическим – словно они были внутри огромного механизма.

– Осторожно, – предупредил Артем, включая фонарь.

Цезарь у входа заупрямился. Он уселся, вцепившись когтями в грунт. Его шерсть встала дыбом, а тело мелко дрожало. Из груди вырывалось утробное рычание. Он явно был чем-то напуган.

– Что с ним? – прошептала Ирина.

– Он видит то, чего не видим мы, – Артем нахмурился. – Это серьёзный знак. Может, повернём?

Ирина, в которой азарт исследователя боролся с усталостью, упрямо тряхнула головой:

– Нет. Мы почти пришли. Леш, ну пожалуйста, просто заглянем!

Внутри Алексея началась борьба. Рациональная часть орала о необходимости отступить. Но любопытство – та дикая его часть, которую пробудила гора, – оказалась мощнее.

– Ладно, – выдохнул он, чувствуя, как ставит крест на здравом смысле. – Но только я понесу его на руках.