Марина Золотова – Удержаться нельзя упасть (страница 2)
А ведь этот самовлюблённый павлин прав. Каждый раз Джованни пытался подглядеть, куда проклятый ловкач прячет свою верёвку. Всего лишь парочка аккуратных движений наточенного ножа – никто бы ничего и не заметил! Всю грязную работу сделало бы время и вес этого тщедушного паяца. Но канатоходцу неизменно удавалось ускользнуть от внимания Джованни в нужный момент: или силача вызывали на бис, или Розе вдруг требовалось помочь с завязками платья, или ещё какая-нибудь пакостная случайность мешала ему расправиться с соперником.
Из-за трюков с завязками, которые вечно развязывались так не вовремя, Джованни подозревал, что эти двое в сговоре. Но сердиться на малышку Розу он не мог. Стефано-ловкач когда-то соблазнил бедняжку, но она быстро ему наскучила. Уж конечно, Джованни ни за что бы так с ней не поступил. В широкой его груди билось сильное и верное сердце. Но Роза была ещё молода и глупа. Она не могла оценить дара преданной и смиренной любви, который товарищ по труппе принёс ей, хоть она о нём и не просила. Глупышка всё ещё была опутана сетями трюкача – тот просто забыл их снять с очередной жертвы. Обычная небрежность.
– Ну всё, я пошёл побродить! – крикнул Стефано.
Затем проклятый паяц добавил вполголоса, наклонившись к самому уху Джованни:
– Если никого не подцеплю сегодня, малышка Роза станет моим утешительным призом. Ну, или добавкой.
Глаза силача налились кровью, а руки сами собой сжались в кулаки. Стефано не стал дожидаться от него ответа, а проворно выскочил на улицу. Полог крытой повозки бродячих артистов с шумом упал позади него. Прохладный воздух был так приятен после тесной духоты!
Циркач заложил руки за пояс и усмехнулся на ходу. Приятно иногда подразнить Джованни. Он хоть и силён, а от словесных ударов увернуться не может. Только забавно пыхтит. Стефано с удовольствием подставил ветру мокрый лоб и вдохнул полной грудью. Дуновение Венеции принесло ему запахи свежих мидий с ближайшего рынка, нечистот, сливаемых в каналы, и розовой воды, которой пропитаны платья знатных дам. Запах свободы и приключений.
Молодой повеса делает круг по площади, неторопливо раздумывая, с чего бы начать. Найти еду или сначала найти компанию для еды? А может, компания как раз во время еды и найдётся? А что, так не раз бывало.
И тут Стефано замечает одинокую девушку, прислонившуюся к стене колокольни. Не похоже, что она ожидает своего спутника, который вот-вот появится с подношением в виде горячего пирожка или букетика фиалок. Тогда бы она прихорашивалась, пока кавалер не видит, каких усилий стоит ей её красота. Ну или разглядывала бы платья прохожих. А эта смотрит в небо, а не по сторонам. И плечи у неё опущены, а ещё… «Ага, мы видим шею, мокрую от свежих слёз! А что это значит? Это значит, сама судьба толкает её в твои объятия, Стефано! Не упусти свой шанс!»
«Им не найти меня в такой толпе, это уже ясно, – думает Маддалена. – Да и где им искать? На набережной Дзаттере? В канале у Ка д’Оро? Мы же сегодня где только не были! Ещё неизвестно, когда меня хватятся. Отец не сразу сообразит, он такой рассеянный. А мать… Мать, верно, промолчит, даже если заметит, что меня нет рядом», – злые слёзы чуть было снова не брызнули из её глаз, но Маддалене удаётся подавить этот порыв.
«Так, нужно рассуждать здраво, – говорит она сама себе. – Если отец не сможет отыскать меня, то я сама смогу его найти. Каждая крыса в Венеции знает, где живёт Великий дож! Мне нужно всего лишь спросить дорогу, вот и всё. Но у кого? Кому я могу доверять? Отец всегда говорил, что моя доверчивость сыграет со мной злую шутку. О Санта Мария, я не справлюсь с этим сама! Пошли мне помощь, молю!»
– Синьорита, вам нужна помощь? – вкрадчивый голос идёт из-под маски. Говорящий почтительно склонился перед девушкой, словно угадывая её высокое положение. Нотки тревоги в его голосе кажутся растерянной Маддалене вполне искренними. Молодой человек заглядывает ей в лицо, и даже сквозь прорези маски девушка различает обеспокоенный блеск его влажных глаз. Он сочувствует ей, это точно!
«О Санта Мария, это знак! Благодарю!»
– Синьорита? – мягко переспрашивает «посланник небес», видя, что его собеседница колеблется.
Маддалена ещё раз окидывает его взглядом. Облегающие штанины брюк из разной материи: одна полосатая, другая гладкая – сообщают о своём обладателе не только то, что у него стройные ноги, но и то, что он следит за модой. Рубашка, заправленная с боков, спереди щёгольски выпущена и свисает до самых бёдер, как у сыновей богатейших семейств города. Внутренним чутьём Маддалена причисляла франтов и модников к касте «своих». Вдобавок на лице незнакомца белая «вольто», точно такая же, как у её отца. Это пробуждает в ней доверие к молодому человеку. Юный ум её не смущается тем, что подавляющее большинство мужчин во время карнавала носят ту же «вольто». И уж конечно, ей сложно отмахнуться от того, что его появление стало будто бы ответом на её молитвы.
– Вы не знаете, где живёт Великий дож? – отвечает Маддалена вопросом, не желая вслух признавать своё уязвимое положение.
– Он должен принять Вас?
– Да, – Маддалена вздёргивает подбородок.
– Сегодня, в разгар карнавала?
– О да, он примет меня с огромной радостью, – с самодовольной улыбкой заявляет девушка, уперев руки в бока.
«Я бы тоже принял тебя с радостью, огромность которой, надеюсь, ты оценишь уже этой ночью», – проносится в голове у Стефано. Но озвучивает он иное:
– Я бы с радостью указал Вам самую лёгкую и короткую дорогу, о прекрасная синьорита, – пространно начинает он и удовлетворённо отмечает, как подалась вперёд обнадёженная собеседница. – Но, к величайшему сожалению, семья моя не имеет прямых сношений с Великим дожем, а потому я не имею чести знать, где расположено его жилище.
«Значит, он не от тебя, Санта Мария».
Разочарованная Маддалена отворачивается:
– Что ж, значит, я спрошу ещё кого-нибудь. Уверена, в Венеции каждая крыса знает, где живёт дож.
– Но не каждая крыса заслуживает Вашего доверия, о благородная синьорита, – незнакомец вновь учтиво склоняет голову.
«Он словно мысли мои читает!» – изумляется Маддалена и вновь разворачивается к юноше.
– Пусть сам я не в силах Вам помочь, однако у меня есть один знакомый, – вкрадчиво продолжает молодой модник, – который точно владеет нужными нам сведениями.
– Что ещё за знакомый?
– Он служит в церкви Сан-Тровазо, – Стефано спешит развеять настороженность девушки и сочиняет на ходу. Ему нужно какое-нибудь место, которое считается благопристойным и находится не слишком далеко. – Я могу отвести Вас к нему прямо сейчас. А после провожу до указанного им места, чтобы убедиться, что Вы в безопасности и что Вы достигли своей цели.
В самом деле, что плохого может случиться с ней в церкви? А до Сан-Тровазо они будут идти по людным местам, в крайнем случае она сможет поднять крик и позвать на помощь.
«Пожалуй, это и правда безопасно», – заключает Маддалена.
– Пожалуй, я могу прогуляться до Сан-Тровазо, – с напускной снисходительностью соглашается девушка, и это право самой решать за себя – пусть ненадолго, пусть напоказ – кружит голову ей самой.
Кавалер с лёгким кивком подаёт ей руку. Но Маддалена всё ещё чувствует, что сомнение живо в ней, а потому медлит.
– Я хотела бы узнать Ваше имя, синьор. Разве могу я опереться на руку того, к кому даже не знаю, как обратиться?
– Вы серьёзно? Да бросьте! – смеётся незнакомец.
Он будто ничуть не оскорблён её недоверием. Смех его, лёгкий и заразительный, нравится Маддалене.
– Синьорита, но ведь этим Вы напрочь разрушите всё очарование карнавала! Разве не в тайне кроется весь смысл этого древнего обряда, порождённого Священной Римской империей, наследниками коей являемся и мы с Вами? Разве не затем надеваем мы маски, чтобы освободиться от оков собственной опостылевшей личины, скреплённой именем, что жужжит в наших ушах изо дня в день? Разве нет особой прелести в том, чтобы провожать до церкви ту, имени которой не знаешь, чтобы помочь ей в деле, к которому не имеешь ни малейшего отношения? Впрочем, – осекается он, – если отсутствие обращения доставляет Вам известные неудобства, можете называть меня…
Молодой человек прикасается к нарисованным губам своей маски. Маддалена отмечает про себя: наверное, в минуты раздумья тем же жестом он касается своих губ, живых и мягких.
– Ну, скажем, Томмазо. Да, называйте меня Томмазо! – торжественно заключает он.
На самом деле Стефано не мог бы подписаться под каждым словом собственной пламенной речи: маски, конечно, помогали чувствовать себя смелее, но в то же время лишали его глаза некоторых удовольствий. Вот сейчас, например, маска на лице собеседницы мешала ему оценить эффект, произведённый его собственным красноречием. Зато её выдавали покрасневшие кончики ушей. Сработало! Ему удалось пристыдить её! Это просто прекрасно: смущённые женщины задают гораздо меньше вопросов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.