Марина Засыпкина – Слушая своё сердце (страница 3)

– Ты далеко живешь от университета? – спросила она.

– Нет, пару кварталов отсюда. Так легче добираться. Я снимаю квартиру с другом Кириллом, вы, т.е. ты, видела его в прошлый раз. Он, конечно, здорово меня выручает, – Максим сам не понимал, зачем он это всё рассказывает. – Мне в ту сторону.

– Мне тоже. Может вместе, раз уж нам по пути? – предложила Вероника. – Я живу еще ближе, сразу за этим сквером общежития, в одном из них я живу.

Вероника и Максим сами не заметили, как уже двигались вместе в нужную сторону. У нее была возможность рассмотреть своего попутчика незаметно для него. На нем была весенняя кожаная куртка коричневого цвета со стоячим воротником. Вероника отметила, что этот фасон очень идет Максиму. Под курткой у него был легкий светлый свитер. Еще на нем были черные брюки, типа джинсов, и кроссовки. На руках у него были надеты специальные кожаные перчатки, в которых удобно управлять колесами коляски. Веронике также понравилась и прическа Максима: «гелевый шухер», так она называла эти прически, которые сейчас были очень модными. Ее порадовал тот факт, что Максим не забросил себя, не положил крест на своей внешности, вроде: «Я же инвалид, и какая разница, как я выгляжу».

– Я часто бываю в этом сквере, – прервал молчание Максим. – Когда я добираюсь домой один, я всегда сюда захожу. Здесь хорошо, тихо, хочу даже написать тут картину, только не могу выбрать ракурс.

– Мне здесь тоже нравится, – согласилась Вероника. – Ничего особенного, но здесь спокойно и красиво в любое время года. Люблю иногда здесь посидеть на лавочке после работы. Надо же, я никогда тебя раньше тут не видела. «Или не обращала внимание», – подумала она.

– Может, посидим здесь немного? – предложила Вероника.

– Ладно, я не тороплюсь.

Погода была весенней, с утра прошел небольшой дождь, а сейчас сквозь тучи прогладывало солнышко. Вероника набралась смелости и спросила:

– Что с тобой случилось, что ты оказался в инвалидном кресле?

– Любопытство?

– Я думаю, после того, как я, рискуя своим здоровьем, помогла тебе спуститься со ступенек, я имею право знать, – иронично улыбнувшись, ответила Вероника.

– Да, это аргумент, – Максим замолчал, отвел взгляд в сторону, потом откинулся на спинку кресла и сказал:

– Четыре года назад я ехал на мотоцикле с большой скоростью, не справился с управлением. Сначала зацепил металлическое ограждение, потом меня отбросило на встречную полосу. Я упал, а мотоцикл упал на меня. Я только почувствовал сильную боль во всем теле. Очнулся я уже в больнице.

– Какой ужас.

– Да уж, молодость, скорость, адреналин. Всегда казалось, что плохое случается где-то там, не с тобой. Я рад, что никто больше не пострадал, трасса была свободной. Мама всегда была против этого мотоцикла, она как чувствовала.

– А что тебе сказали врачи? – Вероника очень прониклась рассказом Максима и хотела узнать еще как можно больше.

– Сначала были прогнозы, что я останусь лежачим, так сильно был поврежден позвоночник. Но мама не смирилась с этим диагнозом. Отца у меня нет, он умер, когда мне было двенадцать, поэтому все мое лечение легло на мамины плечи. Она продала нашу квартиру в центре города и повезла меня в Москву. Там мне, конечно, помогли. После полугода интенсивного лечения, изнуряющих тренировок я могу сидеть. Мне дали полгода на восстановления сил, чтобы продолжить курс упражнений. Мы вернулись сюда, купили небольшой домик на окраине города, естественно погрязнув в долги. Я сначала жил с мамой, она помогала мне, ухаживала за мной. Но мне было невыносимо это чувство жалости, я ненавидел себя за свою беспомощность.

– А как мама могла поступить иначе?

– Я понимал, если останусь жить с ней, то никогда не научусь самостоятельности. Я хотел жить сам. Мама, конечно, была против, плакала, уговаривала меня не переезжать. Мне было ее очень жалко, но я не мог поступить иначе. Она до сих пор за меня переживает, приезжает в гости. Но, кажется, видя, чего я сам добился, она успокоилась. Я рад, что у нее есть двое внуков, дети моей старшей сестры. Это ее отдушина в жизни.

– Даже не знаю, что сказать. – Вероника была под впечатлением. – А в Москву ты потом так и не поехал?

– Нет.

– Почему? И что говорят врачи, есть у тебя шанс ходить? – не успокаивалась Вероника.

– Говорили, что есть самый минимальный. Для того чтобы вернуться в Москву и продолжить лечение, нужны большие деньги. Мама хотела опять продать дом, но я не позволил ей этого. Тем более, что этих денег вряд ли хватило бы. А если лечение не даст результатов? Я не могу допустить, чтобы моя мать осталась из-за меня без крыши над головой. Сестра предлагала, чтобы мама жила с ней, но я отказался. Не хочу никому доставлять трудности.

Вероника не могла поверить, что нет никакого выхода. Помолчав немного, она спросила:

– Есть же различные фонды помощи, ты обращался туда?

Улыбнувшись, Максим покачал головой:

– Нет. В стране столько тяжелобольных детей, которым могут помочь эти фонды. Есть и взрослые, которые умирают, и им нужна срочная помощь. А я хоть и инвалид, но я не умираю.

– Это самопожертвование какое-то, почему ты думаешь, что не достоин помощи? – Вероника и не думала успокаиваться. – Ведь это может вернуть тебя к нормальной жизни.

– Я уже сам вернул себя к нормальной жизни. Я занимаюсь любимым делом – пишу картины. Я с детства любил рисовать. Но после школы мама настояла, чтобы я поступил в колледж на архитектурный. Так у меня, якобы, будет больше шансов заработать. Я отучился и даже четыре года проработал в одной фирме архитектором. Но всегда знал, что это не моё. Авария поставила все на свои места. Я понял, что могу вновь вернуться к картинам, только мне не хватало техники, профессионализма. Поэтому я решил поступить в университет. И ко мне снова вернулась жизнь. Сейчас я рисую на заказ: портреты, картины. Получаю удовольствие, когда вижу, что мои картины нравятся людям. Также я получаю пенсию. – Максим неожиданно замолчал, опустил голову, как будто набирался сил, потом поднял ее и продолжил: – Да уж, не думал, что в тридцать один год буду произносить это слово в свой адрес – пенсия. Но, тем не менее, всех моих средств мне хватает. Мне легче от того, что я хоть немного, но сам могу себя обеспечить.

Какое-то время Вероника и Максим сидели молча, просто смотря по сторонам. Но им обоим стало как-то легче. Вероника, наконец, узнала всю правду, а Максим так откровенно давно ни с кем не разговаривал.

Один из выходных Вероника и Таня любили проводить вместе. Они или устраивали домашние посиделки, или ходили в кино, или просто гуляли. Сегодня было воскресение, и подруги возвращались домой с покупками. Они шли по тротуару, что-то бурно обсуждая и громко смеясь. Погода была чудесная, апрельское солнышко приятно согревало всё вокруг. Девушки уже вошли в сквер, за которым находилось их общежитие, как вдруг Вероника остановилась и на мгновение застыла.

– Ты чего? Что случилось? – спросила Таня, ещё продолжая улыбаться.

– Не может быть, – еле слышно произнесла Вероника.

Таня тоже посмотрела в ту сторону сквера, куда так уставилась ее подруга, но ничего необычного не заметила. В парке было безлюдно, только на лавочке сидел какой-то парень. Таня не знала, что это был Максим. Вероника в первый раз увидела его без коляски, и на мгновение она подумала, что, может, произошло чудо, и он излечился. Но потом за скамейкой она увидела коляску, и ей стало обидно, что ее радость за этого человека так быстро закончилась. «Ну да, размечталась, такого не бывает, – подумала она. – А жаль!»

Вероника начала медленно идти вперед.

– Всё нормально? – не могла понять состояния подруги Таня.

– Да, всё нормально, – успокоила ее Вероника. – Просто показалось.

Максим не сразу заметил девушек. Он сидел на лавочке, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел вдаль. Увидев Веронику, Максим заметно засуетился, он разжал руки, потом не знал, куда их деть.

– Тань, ты возьми, пожалуйста, мои пакеты к себе, а я их потом заберу, – сказав это Вероника, повернулась к подруге и посмотрела на нее таким взглядом, по которому было понятно: «Ничего не спрашивай, я потом всё объясню!»

– Ладно, заберу, – сказала Таня, переводя взгляд с Вероники на Максима и наоборот, и, решив подразнить подругу, добавила: – Как раз будет время примерить твои новые джинсы!

– Только попробуй, – с улыбкой ответила Вероника. – Ты же их растянешь!

– Ах так, теперь точно примерю, – сказала Таня и, сделав вид, что обиделась, пошла домой.

– Привет, – сказала Вероника, подойдя поближе, и, указав на лавочку, спросила: – Не возражаешь?

– Привет, да садитесь, – ответил Максим.

– Помниться, в прошлый раз мы договорились быть на «ты»?

– Садись, – исправился он.

– Тебе без коляски идет, – сказала Вероника, но потом поняла, что сказала глупость, начала извиняться: – Прости, пожалуйста. Сама не думаю, что говорю. Я же на занятиях учу вас, что прежде чем сказать что-то, надо хорошенько подумать, а сама…

– Всё нормально. Поверь, инвалидное кресло никому не идет.

– Неловко как-то, – продолжала извиняться Вероника, потом спросила: – Ты сам пересел на лавочку?

– Да, я умею это делать. Дома я сажусь на диван, кровать, стулья, чтобы чувствовать себя нормальным полноценным человеком. Мне, конечно, приходится много упражняться. В Москве мне рекомендовали комплекс упражнений, чтобы поддерживать себя в форме. Что-то я делаю сам, что-то мне помогает делать Кирилл.