Марина Залесская – Я найду тебя (страница 9)
– Уходи! – спокойно сказала Кэтрин. – Я не хочу тебя видеть! В тебе поселился злобный тролль. И возвращайся только тогда, когда он исчезнет!
Даниэль выбежал из материнской квартиры, скатился по лестнице, вылетел в фойе и… Зацепился ногой за завернувшийся край старого персидского ковра и рухнул с высоты своего немалого роста. Резкая боль в плече оглушила его, и Даниэль потерял сознание, подумав: «Хорошо, что я оставил скрипку дома!»
Очнулся он от укола. В плече стреляла адская боль, левая рука повисла. Ноги передвигались с трудом, но все же он сам добрался до вызванной консьержкой «Скорой помощи», свалился на каталку и с облегчением подумал: «Наконец-то не надо притворяться! Я могу не мучиться и не играть».
Травматолог диагностировал вывих левого плеча. Впереди Даниэля ожидали долгие дни лечения и восстановления.
Мать несколько раз приходила в больницу, разговаривала с врачом, убеждалась, что выздоровление сына идет по плану, мельком заглядывала в палату и удалялась. Телефон психиатра она прислала сообщением.
После выписки Даниэль все же съездил к Кэтрин и попросил прощения. Но холодок в отношениях растаял нескоро.
Глава 15. Скопированные дни
Дни тянулись одинаковые, как ксерокопии самих себя. Даниэль жил по точкам, «вешкам», как он их называл. Делал часовую восстановительную гимнастику и отправлялся на улицу. Много гулял, постепенно удлиняя путь. С ним стали здороваться продавцы овощных лавок, пекари, местные пенсионеры и собачники.
– Bonjour, Monsieur, comment allez-vous?43 – спрашивали они.
– Très bien, et vous?44 – вежливо отвечал Даниэль.
– Très bien, Monsieur, bonne journée45, – прощались уличные знакомцы и несколько минут смотрели ему вслед, недоумевая, что же такое случилось у этого высокого привлекательного мужчины, что он бредет такой потухший и потерянный.
Пройдя положенные шаги, Даниэль заходил в блинную, покупал crêpes46 или горячий бутерброд из «Хрустящей пары» – «господина» или «госпожу»47.
Мать постоянно пугала его гастритом, он вяло огрызался, но на другой день шел в маленькое бистро, выбирал в написанном на доске меню одно блюдо из двух, с трудом съедал половину заказанного и уходил. А через два дня вновь заворачивал в блинную. Даниэль ленился по утрам ходить за свежей выпечкой в boulangerie48, поэтому покупал круассаны по дороге.
Возвращался домой, отдыхал и приступал ко второй части лечебной физиотерапии – восстанавливал и развивал мелкую моторику рук: делал пальцевую гимнастику, собирал маленькие модели самолетов и мелкие пазлы, разминал специальный пластилин, нанизывал разноцветные бусины на тонкую леску. К дисциплине и многократному повторению одинаковых действий Даниэль был приучен с детства, занятия не пропускал.
А еще он писал. Купил обычную тетрадку и левой рукой выводил буквы. Сначала у него получались замысловатые каракули, но вскоре он научился, аккуратным почерком соединял буквы в слова и даже начал переписывать ноты. Нашел старые нотные тетради, исчерканные пометками, и переписывал их набело.
Плечо болело уже не так сильно. Пальцы обрели чувствительность, стали потихоньку шевелиться.
Сегодня Даниэлю наконец-то удалось нанизать все яркие коралловые бусины на тонкую леску и даже вставить замочек. Это была его маленькая победа, до сих пор бусы у него не получались, крохотные горошинки скользили в пальцах, падали на пол, закатывались под диван. Даниэль нервничал, но не переставал упорно собирать.
И вот его первое творение.
«Матери подарю! – решил он, любуясь красивым ожерельем. – А как обрадовалась бы Мирослава!»
Он вспомнил ее белое эльфийское платье, вышитое по лифу мелким цветным бисером.
«Я соберу для нее украшение из зеленых бусинок».
Неожиданно он вспомнил:
«Сегодня, ровно год назад, я встретил Мири. В тот холодный мартовский день она запускала змея на пляже, ветер трепал ее волосы и надувал платье. А через десять дней ее у меня забрали. Навсегда. Две тысячи лет до нее, никогда не дотянуться».
Почему-то это число ужасало его. Он пытался представить семьсот тысяч тридцать дней, но терялся перед бездной времени.
Даниэль думал о Мирославе каждый день, беспокоился, как она, жива ли, помнит ли его?
Иногда его прошибал холодный пот: «А вдруг Мири погибла, сражаясь с мерзкой тварью в какой-нибудь страшной операции, на которую по непонятной причине посылают людей, а не роботов или дронов? Вдруг она умерла, а я никогда об этом не узнаю?»
А потом хлопал себя ладонью по лбу: «Болван, она еще не родилась».
Тьма, которая постепенно стала рассасываться, опять закутала его в плотный кокон. Пробудился монстр, адским пламенем заполыхала голова. Он не стал как обычно читать книгу, а поспешил принять спасительную таблетку снотворного и лег в кровать. Даниэль боялся, что не заснет, но чудо-пилюля действовала безотказно, монстр уполз в нору, и он провалился в тяжелое забытье.
Глава 16. Странный сон
Странный сон просочился, пробился сквозь медикаментозное забвение в затуманенный мозг.
Даниэль проснулся в холодном поту, с бешено стучащим сердцем и дико заозирался вокруг. Он попытался крикнуть: «Я здесь!», но горло сжало судорогой, и он смог только просипеть: «Здесь…».
Несколько минут он метался по комнате, опрокинул стакан с водой, а потом его озарило: «Скрипка! Я сыграю ей!»
Даниэль рванулся к футляру, достал скрипку, смычок и с ужасом посмотрел на свои трясущиеся руки. Он не играл уже полгода и не знал, сможет ли?
– Она ищет меня! – твердо сказал он. – И я сыграю!
Он быстро настроил инструмент. Это была скрипка ручной работы, качественная и дорогая, с хорошим звуком, но не Гварнери. Скрипка великого лютье49 давно находилась в надежном банковском сейфе, под охраной и страховкой.
«Что ж, буду играть на том, что есть», – вздохнул Даниэль.
Неожиданно он успокоился, руки больше не дрожали, скрипка привычно легла на левое плечо, а пальцы правой руки уверенно взяли смычок. Он вернулся в свою стихию, как будто умирающую рыбу, выброшенную на берег, подхватила накатившая волна и унесла в океан.
Даниэль играл арию Надира, вливая всю душу, всю неизбывную тоску в прекрасную нежную мелодию, и музыка рвалась из рук и летела вперед сквозь время, искала его потерянную любовь:
В сиянии ночи лунной ее я увидал,
И арфой многострунной чудный голос прозвучал.
В тиши благоуханной лились звуки те,
И грезы, и желанья пробудились в душе моей.50
Растаяли последние звуки, замолчала скрипка, музыкант опустил руки.
«Я играл этот романс в наш последний день, а Мирослава не слышала, спала. Услышит ли сейчас?»
Он посмотрел на скрипку, но больше играть не стал.
«Где она сейчас? В каких мирах? Я знаю, что Мири ищет меня. Надо что-то делать!» – билось в мозгу.
Внезапно его осенило:
«Чего я стою? Телепорты ведь не раскиданы по всей Земле. Полечу на остров!»
Глава 17. Пустой дом
Даниэль кинулся к ноутбуку, нашел сайт авиакомпании Air France51 и узнал, что самый первый рейс на Сардинию в восемь часов утра. Он купил билет и лихорадочно засобирался. Взял документы, схватил дорожную сумку, футляр со скрипкой, вызвал такси в аэропорт «Шарль-де-Голь».
Только тогда, когда самолет оторвался от взлетной полосы и мерно гудя полетел над Парижем, Даниэль осознал, что несколько часов назад он играл и музыка звучала в нем.
«Не буду поддаваться эйфории, – приказал он себе. – Это ничего не значит, я играл под влиянием сна».
Даниэль попытался задремать, чтобы увидеть продолжение сновидения, но тщетно. В сухие глаза как будто насыпали песок, мозг взвинченно обрабатывал то, что Даниэль пережил, и отчаянно пытался погасить искру вспыхнувшей надежды, не давал ей раздуться.
«Не ждать, не ждать, не ждать, – молотом стучало в висках, – я не выдержу разочарования и опять свалюсь в темное болото».