Марина Закс – Марш энтузиастов (страница 3)

Собеседование прошло очень продуктивно, проверили рекомендации, попросили застенографировать несколько фраз по-английски, напечатать на пишущей машинке полстраницы текста на латинице, полстраницы на кириллице, потом вызвали какую-то мегеру, она задала несколько вопросов по-русски, Таня ответила, ей сказали "очень хорошо" и назначили день следующего собеседования. Слегка краснея и извинившись, девушка попросила немножко сдвинуть предложенное время, так как оно не увязывалось с режимом имеющейся работы. Ей пошли на встречу, что было удивительно. Почти подпрыгивая, девушка вышла из мощного гранитного здания на полный спешащих людей Бродвей.

 -Похоже ты их убила своей квалификацией, – прокомментировала за ужином Бекки. Сестры теперь общались на "форшмаке" по выражению сестры, мешая идиш, польский, русский и английский в зависимости от обсуждаемой темы. Уже три года, как они съехали от Златы, которая позже вышла замуж и переехала в другой штат. Квартирка была тесная, почти на чердаке, зато в многонациональном квартале, где никто ни на кого не смотрел, не поучал, а если осуждал, то про себя. Здесь было много работающей молодежи, мало детей и старух.

Воспоминания текли, переливаясь одно в другое. О том, как на следующем собеседовании в комнату заглянул яркий красивый молодой человек и поселился в Танином сердце навсегда.

О том, как однажды, торопясь на работу, уронила из кармана в общественном туалете кошелёк со всеми оставшимися до конца месяца деньгами. Как она рыдала, а толстая чернокожая уборщица, пожалев рыдающую взахлеб девушку, натянула резиновые перчатки и достала его из стока, обмыла под краном и отдала, а Таня не догадалась сразу её отблагодарить по-настоящему, а потом заходила несколько раз с подготовленным долларом в кармане, но тётки этой больше не встретила. И это безрадостное приключение неожиданно стало точкой отсчёта в отношениях с Мотей, правда тогда она называла его Максом. Мотя или Моня – домашнее имя, ещё могилевское, оно тоже не соответствовало бумагам, но так часто звала его мама. Ярко и победно звучащее «Макс» он выбрал для новых документов при натурализации в Штатах.

Макс, глава экономического департамента, часто приглашал Таню для стенографирования переговоров. Особенно, когда приезжал кто-нибудь из советских руководителей и специалистов. Ее лёгкое обращение с языками, умение переходить с одного на другой моментально, без запинки, стенографировать речь на обоих, вызывало огромное уважение у всех сотрудников. В тот несчастный "день кошелька" Макс увидел красные зарёванные глаза молодой сотрудницы, попытался узнать, что произошло, совершенно смутил молодую женщину и зачем-то пригласил на ланч. С этого все и началось. Руководство не поощряло внеслужебных отношений, поэтому долгое время их встречи носили только служебный характер. Макс, красавец, и почти плейбой, пользовался очевидным успехом у женщин любого возраста. Молодой человек был хорош собой, умён, совершенно чётко и с большой долей юмора понимал, принимал и использовал свою привлекательность. Он умел вести беседу с представителями любого возраста и пола, легко подстраиваясь под собеседника, что одновременно украшало ему жизнь и портило, так как он должен был постоянно держать себя в руках и не расслабляться в домах, где подрастали молодые, прекрасные и не очень, девушки. Любой флирт в почтенном семействе мог закончиться требованием немедленно жениться, чего он в ближайшем будущем совсем не собирался делать.

Командировки по стране с гостями из СССР требовали подготовки и усиленного внимания. Председатель Амторга часто брал Макса в поездки для того, чтобы, не тратясь на переводчика, иметь свободу общения в любом месте и на любые темы с представителями американского бизнеса. Макса это вполне устраивало, холостяцкая жизнь позволяла совершать поездки любой длительности без домашних истерик и недовольства. Пару раз командировки были даже в Европу. В одной такой поездке Макса представили симпатичному доброжелательному человеку, успешному советскому дипломату Майскому. Во время пары спокойных прогулок по историческим развалинам он повёл с молодым человеком беседу об экономике вообще и в Америке в частности, об образе жизни среднего класса, о российском детстве Макса и судьбе его родительской семьи, о его служебных перспективах. Макс с удовольствием общался со старшим опытным собеседником, совершенно не подозревая, к чему приведёт его откровенность.

Примерно в это же время Амторг начал вести кадровую экспансию, во всех больших газетах публиковали объявления о вакантных местах для инженеров и других специалистов, на работу по контрактам в Советском Союзе. Во времена явного экономического спада, закрытия предприятий и сокращения рабочих мест в Америке, удалось получить тысячи заявок от квалифицированных служащих, составить огромный список претендентов и вести работу по привлечению в молодую быстро развивающуюся индустрию СССР опытных инженеров и управленцев.

Первый Танин год на фирме прошёл в уважительных, с намеком на дружеские, служебных отношениях. Встречи на работе исчерпывали их контакты, когда однажды Макс приостановил девушку, спешащую из его кабинета с деловыми бумагами, и спросил:

– Мисс Познански, что Вы делаете 4 июля? Вы заняты? Едете куда-нибудь в гости?

Таня вспыхнула и каким-то задушенным голоском ответила:

– Наверное съездим с сестрой в Кони-Айленд, сейчас жарко, можно искупаться и позагорать, а с учетом национального праздника там может быть будет поменьше народу, все ведь на семейных барбекю по традиции.

– У Вас есть сестра?

– Да, мы вместе приехали из Польши три года назад.

– Думаю, что там как обычно яблоку негде будет упасть, половина города отправится туда и в Луна-парк. Не хотите ли вместе с сестрой присоединиться к нашей компании? Мы с братом собираемся поехать к самому старшему в Нью-Джерси, у него там домик и сад, жена и дети. Будет барбекю, придут соседи, у брата замечательная семья, и вы не будете чувствовать себя неловко или лишними. Я считаю этот праздник очень важным для нас, вырвавшихся из полицейского государства.

Какой же прекрасный был день! Много шуток, смеха, музыки и пива. Несколько детей добавляли в собравшийся интернационал шум, гомон, вопли, что-то прямо индейское в соответствии с праздником. Разговоры и шутки звучали по-английски и по-русски, "форшмак" главенствовал и здесь. Ребекка и брат Макса Лео, познакомившись, сразу вступили в непрекращающийся спор, который затянулся на пару лет и неожиданно для всех закончился помолвкой незадолго до отъезда Макса и Тани в СССР. Может быть, обоих страшило надвигающееся одиночество, а может быть такая любовь-свара была просто способом их взаимодействия.

После праздника Дня независимости Таня с Максом стали встречаться пару раз в месяц после работы, иногда по выходным. Они ходили в кино, гуляли по городу, заходили в ресторанчики и говорили. Вспоминали детство в еврейских местечках небольших сонных городов, рассказывали о родителях, о братьях и сёстрах. Находили сходство в семейных укладах и образе жизни, в которых ценность образования была наивысшей после религии. Отец Макса был музыкантом, семья славилась отличным музыкальным слухом и игрой на многих инструментах, а Тане медведь на ухо наступил ещё при рождении, о чем она весело доложила другу. Зато в доме Познанских была большая библиотека, полная не только религиозных книг, а и мировой классики. Поэтому походы в дансинги и музыкальные клубы, куда рвался Макс, Таня не любила, но старалась изо всех сил этого не показывать, зато с радостью сходила с ним в Мет на галерку. Один раз даже попали на выступление Энрико Карузо и в восторге рукоплескали так, что отбили все ладони. Макс мечтал когда-нибудь добраться до Калифорнии и насладиться купанием в морских волнах, а Таня ненавидела огромные океанские пространства ещё с парохода в Америку и не могла понять, почему ему не хватает пляжа в Кони-Айленде, куда они всё-таки выбрались вчетвером несколько раз и получили огромное удовольствие.

В апреле следующего года Мотя, как стала называть его Татьяна, сделал ей предложение. Она мечтала об этом, но совершенно не надеялась на брак. Не потому даже, что Макс был слишком хорош внешне, а потому, что он весь был нацелен на карьеру, успех и зарабатывание денег. На то, чтобы превратиться из бедного эмигранта в уважаемого достойного гражданина страны, которая приняла его. Особенно не ласкала, но и не мешала состояться как личности. Здесь он, тощий эмигрант, начинавший чернорабочим, закончил вечерние курсы, а потом бакалавриат Колумбийского университета. Здесь никто не пинал его из-за национальности, здесь по большому счёту он имел широкую возможность добиться успеха, если все свои силы приложит к его достижению. Он прекрасно относился к Тане, был терпеливым, тактичным и нежным, но если у нее в груди бушевал пожар, то в нем никакого пожара не наблюдалось. Макс был старше, холоднее и расчётливее, он был в меру заботливым и понимающим. Он был надёжен. И он был евреем, что должно было порадовать обе родительские семьи, хоть отец Моти к этому времени уже умер. Таня отдала ему сердце навсегда и однажды сказала Бекки, что пошла бы за ним на край света.