Марина Юденич – Стремление убивать (страница 54)
Дарья находилась где-то на самой его периферии.
Здесь было пустынно и тихо.
Царило запустение.
И пахло тленом, как в могиле, или по крайней мере на самом ее краю.
Вот какие возникали ассоциации.
Чего же было удивляться тому, что фигуранты новой жизни так же не вызывали в душе никаких эмоций, как и тени прошлого.
Это было вполне естественно.
Случались, впрочем, иногда редкие исключения.
Дарья еще раз с удовольствием оглядела тарелку с пирожными. «Эклер». «Наполеон». Давно забытые лакомства. И что-то вообще немыслимое и, похоже, даже неведомое: нежно-розовое, кипенно-белое, воздушное и пушистое одновременно, как облако. Если быть рассудительно-экономной и предаваться гурманству сдержанно, то сладостей вполне может хватить дня на три. Вчера, не устояв перед сладким искушением, Дарья за один только вечер уничтожила целых три из шести пирожных, которые нежданно-негаданно, расщедрившись, послала ей судьба.
Странная все же была история, хотя и приятная, вне всякого сомнения.
Дарья Дмитриевна снова сдержанно улыбнулась.
Минувший день был присутственным. Это означало, что ей надлежало посетить свое скромное училище, прочитать короткую — ровно на сорок пять минут — лекцию по отечественной истории пятнадцати молодым девицам, которым дела не было до отечественной истории. Впрочем, Дарье Дмитриевне это обстоятельство было глубоко безразлично. Достаточно уже и того, что аудитория была относительно спокойна и внимала педагогу с максимальным почтением, на которое только была способна, — слава Богу, силы воли для того, чтобы поддерживать подобное положение дел, у Дарьи Чернышевой еще хватало. Иным преподавателям приходилось терпеть откровенное хамство воспитанниц и выслушивать от них такое…
Добросовестно изложив материал сзоим низким, хорошо поставленным голосом, Дарья с облегчением простилась с аудиторией и поспешила в бухгалтерию: сегодня обещали выдать зарплату.
Возвращаясь домой с деньгами, она не смогла обойти стороной булочную, издалека благоухавшую ароматом свежей сдобы. Денег дали мало: ровно половину от той суммы, на которую рассчитывала, но двери булочной распахнуты были слишком уж гостеприимно…
— Только одну маленькую сдобу с изюмом, — строго сказала себе Дарья Дмитриевна. — Только одну, к сегодняшнему чаю. Масло у меня есть. Выйдет очень даже симпатично.
— Возьмите тортик, — просительно обратилась к ней давно знакомая кассирша. Просила добрая женщина не за себя — а как бы за старинную свою клиентку, за нее, Дарью. Просила у нее же самой. «Слабость» постоянной покупательницы не была для нее секретом, равно как и стесненное финансовое положение строгой «комсомолки» нынче. Но маленькие торты привезли только что прямо с кондитерской фабрики: они были свежими и дешевыми.
Дарья в нерешительности остановилась.
Крохотный торт размером более напоминал большое пирожное и действительно стоил недорого, а выглядел аппетитно. Немного повидла между двумя тонкими ломтиками бисквита, а сверху слой бледного какао-крема, украшенного мелкими орешками и незатейливыми масляными завнтхами. Дарья живо ощутила во рту знакомый с детства вкус и… потянулась за кошельком.
По дороге домой она бранила себя за расточительность и… радовалась предстоящему вечернему пиршеству.
Идти было неудобно: моросил мелкий дождь, и рук «не хватало», дабы удержать сумку, зонтик, пачку свежих газет, захваченных из училища — там все равно никто их не читал, — и коробку с тортом. К тому же возле двери подъезда возникла необходимость достать из сумки ключи.
Все произошло так быстро, что Дарья не только не испугалась, но поначалу толком даже не поняла, что, собственно, произошло.
Большой черный пес беззвучно и вполне дружелюбно ткнулся ей в ладонь мокрым носом именно в тот момент, когда Дарья Дмитриевна завозилась с поклажей возле подъезда. Он тоже хотел быстрее попасть домой, возвращаясь с прогулки; сзади, небрежно помахивая поводком, следовал хозяин — стройный, подтянутый, в неброской спортивной куртке и маленьком кожаном кепи. Но разглядела и поняла все это Дарья несколькими минутами позже, когда все уже произошло. В первый же момент, ощутив неожиданное прикосновение чего-то живого, холодного и мокрого, она громко, испуганно вскрикнула и выпустила из рук все разом: ключи, сумку, зонтик, газеты и коробку с тортом.
— Дюк! — грозно прогремело сзади, но пес и сам уже понял, что совершил что-то предосудительное, он суетился возле рассыпавшихся вещей и виновато помахивал хвостом.
— Черт знает, что это такое, — неуверенно заявила Дарья Дмитриевна, быстро оценив ситуацию, и совсем уж безо всякой злости добавила, обращаясь к собаке: — Уйди отсюда, дурак!
Пес не обиделся и не ушел, к тому же на место происшествия подоспел теперь его хозяин.
— Простите нас, Бога ради!
Мужчина был немолод, густая седина запорошила виски, а от глаз разбегались по загорелому лицу мелкие штрихи-морщинки. Глаза же были ясными: открытыми и проницательными. Случившееся, похоже, действительно сильно его раздосадовало, и он не склонен был рассматривать инцидент как легкое недоразумение.
Дарье же, напротив, поначалу отчего-то показалось, что сосед обставит дело именно так, и она заранее обиделась и возмутилась небрежным к себе отношением.
Наблюдая иную реакцию, она уже не могла сердиться.
— Да, собственно, ничего страшного не произошло… Он не укусил меня. Просто напугал…
— Этого достаточно… Не знаю, что на него нашло?.. Без команды Дюк никогда не подходит к незнакомым людям. Впрочем, к знакомым тоже не подходит. Мистика какая-то. Вы его чем-то сильно расположили к себе… Ей-богу! Но это, разумеется, нисколько не преумаляет нашей вины. — Произнося свой монолог, сосед ловко собрал в аккуратную стопку рассыпавшиеся веером газеты, быстро подхватил укатившийся было зонтик, сложил его, протянул Дарье и оглянулся в поисках других предметов.
— Спасибо, я и сама могла бы… — начала совершенно уже умиротворенная Дарья, но незнакомец вынужден был довольно бесцеремонно ее прервать:
— Дюк!!! — Реакция была запоздалой. Породистая морда собаки немедленно вскинулась на окрик… над пустой коробкой из-под торта. На мокром асфальте не осталось даже следа от того, что еще минуту назад было свежим шоколадным бисквитом. — Что ты себе позволяешь, негодник!..
— Не ругайте, это ведь животное…
— Но клянусь вам, он никогда…
Разговаривая, они вошли в лифт.
— Нет, это никуда не годится, мы оставили вас без десерта.
Седовласый был искренне расстроен, и это несколько примирило Дарью с его барской, как услышалось ей, репликой.
«Десерта! — мысленно передразнила она его с горькой усмешкой. — Вы оставили меня без роскошного ужина, который к тому же должен был компенсировать отсутствие завтрака и обеда!»
Но вслух произнесла только:
— Какие глупости!
— Нет, не глупости! Я немедленно отправлю машину за… Простите, что это было? Я совсем не ем сладкого и ничего в нем не понимаю…
— Оставьте! Я же сказала: ерунда!
— А я, простите, настаиваю на обратном. Ну хорошо, не хотите говорить, что именно съел Дюк, не надо. Скажите только номер вашей квартиры.
— Не скажу!
Ясные глаза глядели с теплым, дружеским укором. И немного иронично.
— Но я же легко узнаю это в службе безопасности…
Дарья назвала номер квартиры.
— Но послушайте, это же на двенадцатом этаже!
— Вас что-то не устраивает?
— Нет, очень даже наоборот, я как раз искал повод с вами познакомиться.
— Вот и познакомились…
— Нет, Бога ради! Дюк в этом не замешан.
— Я надеюсь.
— Дело, видите ли, в том, что мою старшую сестру обуревает желание жить со мной рядом. Я здесь поселился недавно, одним из последних в новом, так сказать, поколении. Словом, все квартиры, как вы, наверное, знаете, давно уже перепроданы… Кроме двух. И я подумывал… Впрочем, допускаю, что вам подобные предложения изрядно надоели. Тогда прошу прошения. И замолкаю.
— Нет. То есть… не очень. Вернее, сначала я на самом деле не хотела отсюда уезжать. Но сейчас… Сестра давно болеет, и мы собираемся объединиться. Так что…
Сказку про больную сестру она, совершенно неожиданно для себя, выдумала буквально на лету. Вероятнее всего, по аналогии с его историей. И получилось вроде бы очень убедительно. Дарья испытала даже давно забытое чувство удовлетворения от удачно выполненного «на вираже» маневра.
Лифт тем временем доставил их на последний этаж.
— Ну вот, — весело заметил незнакомец, — я, кажется, проехал свою остановку.
Он неожиданно молодо, заразительно рассмеялся, и вслед за ним, не удержавшись, засмеялась Дарья. Непритязательное «остановка» странным образом усилило ее расположение к соседу, будто бы сократив оскорбительную для Дарьи Дмитриевны дистанцию между ними. Упомянув традиционное пристанище городского транспорта, он вроде немного спустился со своего Олимпа, давая понять, что атрибуты повседневной жизни обычного горожанина ему не чужды или по крайней мере еще не забыты.
— Ну, слава Богу, вы смеетесь: значит, у нас с Дюком есть надежда на прощение. Если позволите, я еще побеспокою вас минут через десять — пятнадцать: доставлю десерт и тогда уж сформулирую вразумительно свое «квартирное» предложение…
— Да, пожалуйста, только без десерта вполне можно обойтись…
— Нет уж, в должниках ходить не привык.
Двери лифта плавно и почти бесшумно захлопнулись.