Марина Юденич – Доля ангелов (страница 47)

С того момента как мы обнялись, сойдясь в черно-фиолетовом пространстве, и долго говорили потом в маленьком кафе на Никитской — с той самой поры не было между нами секретов. И даже недоговоренностей не случалось.

Теперь вот, выходит, появились.

Я понимаю.

Но что-то внутри, в глубинах сознания, чему названия нет — возможно, интуиция, предчувствие или предвидение, — упрямо твердит: молчи. Делай, как говорю.

И я молчу.

Что-то говорю, разумеется.

Но большего — недоговариваю.

— Побывала. Не далее как вчера.

— И что?

— Тебя интересуют впечатления?

— Нет. Что ты намерена… с этим делать?

— Теряешь профессиональную форму, Юра. Контракт подписан Антоном. Вступил — как говорят коллеги — в законную силу. При чем здесь мои намерения?

— Зачем-то же все-таки ты к ним потащилась?

— За гонораром.

— Смешно.

— Тебе смешно. А мне, между прочим, странно.

— Что именно?

— То, что тебе смешно.

— Не понял.

— Ладно. Зайдем с другого конца: тебе, Юра, что же, совсем не интересно, что такое написал Антон?

— Вот ты о чем… Откровенно? Не очень. И знаешь почему?

— Теряюсь в догадках.

— А все просто на самом-то деле. Я очень хорошо представляю себе то, что накропал Антон Васильевич. Так сказать, напоследок. Ни секунды не сомневаюсь: хлопнул дверью. Основательно. С потолков наверняка посыплется штукатурка. И каких потолков! То есть в каких кабинетах. Или будуарах. Ну что смотришь? Я прав? И никаких странностей.

— Странностей действительно поубавилось. А насчет правоты… Увы, Юра. Должна разочаровать.

— Не верю. Чем еще мог разродиться наш незабвенный, кроме как откровениями великого ублюдка? Теперь, кстати, изрядно в ходу: записки гулящих девок, заметки мелких пакостников — в глянце, в документальном формате.

— Холодно, Юра. Вечная мерзлота.

— Детектив?

— Ничуть не теплее.

— Что-то из серии — как стать миллионером. Практическое пособие для начинающих.

— Северный полюс.

— Сдаюсь. И знаешь, ты была права насчет любопытства. Разбужено. Я бы даже сказал, разгорается со страшной силой.

— Потерпи немного, погаснет. А может — наоборот.

— Интригуешь?

— Даже не думаю. Вот она, рукопись, в сумке. Отдам, как только ответишь на пару вопросов. Не хочу терять время, пока ты будешь наслаждаться высокой литературой.

— А она — высокая?

— Не мне судить. Издатели считают: может пойти.

— В смысле — иметь успех?

— Я просто цитирую. Дословно. Насчет смысла не думала, если честно.

— Ладно. Отложим творческую дискуссию. Что за вопросы?

— Последний год перед смертью Антон раза два ездил за границу. Я не ошибаюсь?

— Дай подумать. Ну… Да. Два. Если не считать последнего.

— Не считать. А куда, помнишь?

— Помню прекрасно. В Лондон — встречался с адвокатами. Я, как ты понимаешь, летал с ним. Потом — в Париж. А вернее — во Францию. Просто так, пошататься, попить винца. Но это уже без меня.

— А с кем?

— Ну, ты знаешь…

— Да брось, Юра. Неужели похоже на приступ запоздалой ревности? Мне нужны персоналии. Он, она… И — все, что ли?

— Вроде так. Хотя странно. Последнее время Антон без охраны — ни шагу. А за границей нанимал вдобавок пару тамошних спецов. Разумно, между прочим. И внешний эффект — весьма. Двое, знаешь, таких черных гоблинов по бокам. Впечатляет.

— А не знаешь, случайно, где именно он шатался во Франции?

— Понятия не имею. Да и где там особо шататься-то: замки Луары, гастрономический тур по Бургундии, Бордо, Лазурный берег, Сардиния, Корсика, Нормандия… Хм, вообще-то прилично набегает местечек. Но так ведь это выяснить совсем не проблема. Тебе когда нужно?

— Сейчас.

— Тогда не обессудь, вынужден звякнуть известной особе. Твой слух не оскорбит?..

— Не оскорбит, и даже… Знаешь, Птаха, ты устрой, пожалуйста, так, чтобы мы с ней увиделись. Прямо сейчас.

— Это еще зачем? Я спрошу — она ответит. Ты что, мне не веришь?

— Я тебе верю. Но ты еще не читал этого. Потому — объяснять долго.

— А ты попробуй. Вкратце, телеграфным стилем. Не люблю, знаешь ли, импульсивных решений. Тем более — твоих. Побаиваюсь. Сделай милость, успокой старика.

— Хорошо. Вкратце: мне сейчас не так уж важно, где и с кем именно Антон был во Франции. Важнее: что там произошло?

— С ним?

— С ним. Или — вообще. Может, кстати, ничего из ряда вон выходящего не происходило, по крайней мере для всех прочих. Но они — прочие — были вместе с ним. И значит, видели кое-что… Не могли не видеть.

— Что видели?

— Замки, лестницы, парки… пейзажи, интерьеры… Не знаю. Что-то же они там видели?

— И сейчас тебе кажется, что это важно?

— Именно так.

— После того как прочла Антонов опус?

— Да.

— Хорошо. Я устрою вам встречу. Прямо сейчас. Только…