Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 8)

А-а-а! Я в космосе!

Я снова вижу Землю со стороны!

Меня перехватили в апогее крутой параболы, уводившей обратно к Земле. Спутник-манипулятор, «рука в космосе», глубокая модернизация моего собственного проекта. Он перехватил меня, состыковался с моим скафандром, стал моей двигательной системой, способной втащить меня на высокую орбиту.

Приближаясь к усыпанному огнями Стапелю, я видел, как с Земли зенитным пушечным транспортером из района строительства второго Никарагуанского канала непрерывной огненной трассой запускают на орбиту только что вынутый морской грунт. А уже на орбите удаленный космический монтажник Илья перехватывал грунт и направленным лазерным укладчиком формировал из потока разогретой об атмосферу породы многослойную стену титанической полости искусственного астероида-циклера – больше километра в диаметре. Когда закончат эту полость, ее населят клонированной из биоценоза Стапеля биосистемой, и он будет почти совсем готов для трехлетнего полета к Марсу. А там – кто знает?

У залитого светом и охваченного деловитым движением дронов Стапеля меня встречал сам дед Ильи на борту старого абордажника «Черная Медуза».

– Добро пожаловать, – приветствовал меня он.

Я был благодарен старику – это ведь он поручился за меня. Благодаря ему я все-таки покинул Землю.

И теперь я буду строить межпланетные корабли.

Николай Немытов

Беспризорники

Кто на лавочке сидел, Кто на улицу глядел, Толя пел, Борис молчал, Николай ногой качал. Дело было вечером, Делать было нечего.

– Максимка! Иди до… Максим, зараза! Башку сломаешь – домой не приходи!

На фоне окна второго этажа виднелся силуэт мамы Максима с поднятым в гневе кулаком. Танька фыркнула в ладошку. Илюшка оторвался от экрана-«газетки», прищурился, глядя на окно. Максим, висевший на турнике вверх ногами, раскачался и соскочил на землю.

– Хорошо, мам! – откликнулся он.

– Быстро домой!

– Ма! Мы Дмитрия Валентиныча ждем!

Женский силуэт в окне на мгновение замер, быстро поправил прическу, огладил талию, расправляя складки на платье.

– Дмитрия… Гм!.. Валентиновича? – повторила мама.

– Ага, – кивнул Максим. – У нас это… Ночные занятия по астрономии!

Танька уже тихонечко хихикала, закрывая рот ладошкой. Мамы двора дома 27 по улице Восьмого Марта очень уважали умного, вежливого, а главное – холостого учителя из пятнадцатой квартиры.

– Ну, раз так, – Максимкина мама высунулась из окна, оглядела скрытый сумерками двор (неловко получилось: вдруг молодой преподаватель стоял в тени тополей и слышал ее крик?), – раз так, то, конечно, занимайтесь. Но после – сразу домой! А завтра я спрошу Дмитрия Валентиновича: какие такие занятия по ночам? Понял?

– Да понял, понял, – пробормотал сын в ответ.

– Пять баллов, Сим, – Илюшка растопырил пальцы. – Врешь и не краснеешь.

– Да ладно, – отмахнулся Максим. – По-твоему, ей все в подробностях рассказать? Потом узнает сама.

– Скорее, увидит, – уточнил Илюшка.

– Ах, мам! У нас ночные занятия, – передразнила Танька, прогуливаясь по перекладине брусьев, словно в цирке по канату, – по астрономии, – кокетливо поправила волосы похожим жестом. – Ах, Дмитрий Валентнович? О, Дмитрий Валентинович!

– Артистка, – пробормотал Максим.

– Враль, – парировала Танька. – Тебе же от отца влетит, Сим.

– Как говорит наш общий друг и мудрец Ил, – врунишка указал на Илью, – это весьма проблематично.

«Мудрец» вздохнул, нажал на кнопку «непроливайки» – ученической ручки-компа, – вновь разворачивая из ее корпуса гибкий тонкий экран-«газетку».

– А разве мама не знает, что ты врешь? – спросил третий мальчик.

Он тихо сидел на скамейке, с удивлением наблюдая за происходящим. Эдик – так его звали – приехал из-за границы в гости к Таньке, мама которой приходилась двоюродной сестрой его отцу.

Максим взглянул на Эдика, как на говорящий камень.

– А разве я соврал? – враль пожал плечами. – Сейчас придет Валентиныч, проведет занятия. Ночные.

Эдик нахмурился – ответ скрывал какой-то подвох.

– Звучит правдоподобно, – пробормотал он, проглотив сомнения.

– Не заморачивайся. – Танька спрыгнула с брусьев. – Скоро все увидишь сам.

– Что увижу? – насторожился Эдик.

– Секрет, – девчонка приложила палец к губам. – Ты умеешь хранить секреты? – Она смотрела на гостя с загадочной улыбкой.

– Н-наверное…

Илюшка произнес беззвучную фразу в «газетку», экран булькнул в ответ, отправляя сообщение. У Таньки в кармашке брюк отозвалась «непроливайка»:

А во время звездопада Я видала, как по небу Две звезды летели рядом…

– Ниче себе, – Максим усмехнулся. – И на кого это у нас такой рингтон?

– Не твое дело, – прошипела Танька, доставая ручку-комп с мигающим зеленым огоньком входящего сообщения. Девочка развернула «газетку».

«Ты уверена в нем?» – писал Илья.

«Родители ушли в театр. Закрытие сезона. Куда его девать?» – набрала Танька пальцами по клавишам. Прозвучал колокольчик отправления.

– Ох, ох, – скривился Максим. – Меня бы постеснялись. Жених и невеста – голова, как тесто.

– Прекрати паясничать, – возмутился Илюшка. – Три месяца готовились, и что?

– Что? – Кривляка нахмурился.

– Скажем Валентинычу, что?

Илья вздохнул, потер пальцами переносицу. Эдик с самого знакомства вел себя странно. Например, не стал здороваться с ребятами за руку и спрятал ладони за спину. Может, в их стране так не принято?

Максим не упустил момент поиздеваться над чужаком. Плюнул в ладонь, протянул иностранцу:

– Замажемся на дружбу? – со своей привычной усмешкой предложил он. – Зови меня просто: Сим. Идет?

На что гость отступил, брезгливо морща нос.

– Прекрати! – вступилась за троюродного брата Танька. – Убери эту гадость!

– Ладно, – Сим остался доволен. Тряхнул пальцами, вытер о штаны.

Вот и получалось: с одной стороны, неприятно пожимать обслюнявленную ладонь; с другой – так все мальчишки в городе заводили друзей, и неписаный закон не вчера придуман.

– Не обращай внимания, – сказала Танька гостю. – Сим у нас немного с придурью.