Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 34)

Чем дальше – тем больше мрачнели их лица. Появление батареи сказалось положительно, но просветленными лица оставались недолго.

Через неделю Дэн доложил итог изысканий. Ал висел рядом и периодически кивал, поддерживая друга. Окончательный вердикт звучал так: в принципе, передатчик на дальнюю связь организовать можно, но… «Но» – большое и жирное. Нужен усилитель. Не слабое подобие, которое можно соорудить из подручного материала, а один мощный. Будет усилитель – будет передатчик: все остальное выстроить они смогут.

– Ты хочешь сказать, – медленно, акцентируясь на каждом слове, произнес Сан Саныч, – у нас нет связи?

– Да. В смысле, нет! – стушевался расстроенный Дэн.

Мужчины поглядели друг на друга.

– Не раскисать! Нас ищут! – повторил сакраментальное штурман.

– Сан Саныч! А не могли бы вы набросать маршрут, по которому шел на таран «Молот»? – осторожно попросил Ал. – Прямо тут, на бумаге.

Штурман вздернул брови, но просьбу исполнил – нарисовал.

– Так я и думал, – расстроился Ал. – Смотрите, здесь стоял топливный бак для нужд реактора. По закону сохранения импульса… Осколки летели вслед за нами, а мы удалялись по прямой, ведь так? Так. Думаю, восьмой сектор смело напрочь.

– Намекаешь, – сжал штурман лоб ладонями, – они не знают, что мы улетели на учебном модуле?

– Не намекаю, а говорю прямо.

– Но – командир же! – не согласился Дэн, – знал про Юлю…

– Про Юлю, может, и знал… Но не про нас, что мы оттянем момент взрыва. Сан Саныч бы не допустил ядерный взрыв – да, Сан Саныч? Как это… «Молот» должен замолотить.

– Вы кому-нибудь говорили вообще, что можете стержнями управлять, гении хреновы? – В голосе Сан Саныча сквозили тоскливо-угрюмые нотки.

Стажеры переглянулись.

– Вообще? Вообще – оно неофициально, побочный эффект к нашей тематике… Зачем распространяться, могли бы лишить доступа, а без доступа…

Помолчали. Чего говорить – и так ясно: их считают погибшими. Иначе бы давно нашли. Что они стартовали, а не сгорели во взрыве, – не знает никто, кроме них самих.

– А нельзя развернуться? Собрать все топливо, батарею подключить – и?! – нарушила Юля затянувшееся молчание.

– Мы движемся с достаточно большой скоростью. Максимум, что можем сделать, – разъяснил штурман девушке очевидную остальным истину, – это скорректировать орбиту так, чтобы минимизировать период обращения вокруг Солнца. И станет этот период равным двумстам годам. То есть нас снова вынесет к Земле через двести лет.

– Вы что – серьезно вот это все?

– Надежда умирает последней, – пробасил Ал нарочито бодро.

– Согласен! – поддержал Дэн пискляво и закашлялся.

– Да, будем надеяться! – вставил свое слово и Сан Саныч. А что еще он мог сказать? Надеяться – надо.

Сколько они продержатся? – а насколько сумеют растянуть запасы еды и воздуха. Того и другого в кладовке хранилось достаточно, спасибо завхозу, мужику прижимистому, предусмотрительному. Что именно закончится раньше – продовольствие в тюбиках или жидкий кислород в баллонах для системы регенерации, – сказать сложно, но навскидку месяцев шесть протянут.

Зато повезло с энергообеспечением: можно не экономить, поддерживать комфортные условия проживания, энергии с лихвой хватит на год, – обрадовал Дэн.

– Здорово! – энергично и в унисон отозвались Ал и Сан Саныч. – Хоть что-то хорошее!

– Зачем вам год, если через полгода задохнемся… – донесся не лишенный логики вопрос из кладовки, где Юля сортировала запасы.

– Кстати, стажеры! – тут же сменил тему штурман, перемещаясь поближе к парням. Те насторожились – обычно он их кликал студентами, хотя прекрасно знает: аспиранты они! Чего-то от них хочет?

– Помнится, – продолжил штурман, – вы что-то такое поминали про тематику ваших исследований. Не могли бы подробнее? Интересно же!

Стажеры расплылись в улыбке: о таком – завсегда пожалуйста!

– Тема нашего исследования, – солидно начал Ал, поднаторевший в выступлениях на конференциях, – использование ЯЭДУ с целью передачи энергии. На Землю, на корабли, бороздящие космическое пространство, – предполагается точечная целевая передача. Полезная штука, да, Сан Саныч, судя по вашему заинтересованному взгляду? Так вот. Передавать энергию на большие расстояния бесконтактным способом можно двумя способами: с помощью СВЧ и лазеров. Есть еще всякие, но я изложу лишь те, что доведены до ума – до проекта, одобренного сверху. Нас прислали на КС-5 воплощать первый способ. Как вы знаете, СВЧ – это…

Ал разошелся и прочел небольшую лекцию. Тем более что Юлька вылезла из кладовой и составила Сан Санычу компанию.

Закончил докладчик солидно, как положено:

– Вопросы, пожалуйста!

– Ну и где? – спросила Юлька.

– Что где? – не понял Ал.

– Где применение этой вашей теории? Целая батарея стоит, энергии – куча! Так передайте о нас на Землю!

– Понимаете, Юленька, – заюлил смущенный Ал. – Наш способ предполагает наличие ЯЭДУ, мощность которой на порядки – много порядков, подчеркиваю! – выше означенной вами батареи.

– Жулики вы все, в общем, – подытожила Юлька. И только собралась вновь убраться в кладовку, как была остановлена вопросом Дэна.

– А про себя, Юль, не хочешь рассказать? Нам ведь тоже интересно! Изнемогаем от любопытства!

Юля глянула на штурмана.

– Почему бы и нет? – разрешил он. – Секретность, думаю, излишня, в нашем-то положении.

И она рассказала. Сан Саныч время от времени вставлял пояснения, и картина нарисовалась ясная, цельная.

Роды на КС-5 прошли тайно, без санкции сверху. Маме Юли, биологу и врачу, удалось скрывать беременность до самого конца, она сознательно ставила эксперимент на себе. Там не только начальство, но и свои не знали. Один лишь отец Юли, пилот, был в курсе и поддерживал жену во всем. Им и ребенка удалось скрывать – целый месяц! Потом, конечно, их раскрыли, детский крик так просто не утаишь. Случился скандал, не одна голова полетела… Но на Землю отсылать ребенка было поздно – опасно для детского организма, привыкшего к невесомости. И дело засекретили. Во избежание. Подключили ученых. Юлька стала объектом исследования. Изредка ее посылали на Землю – с целью обследования, но всегда возвращали назад по первой же ее просьбе.

На данный момент она являлась студенткой биофака. Пока. На очередной – последний – курс, заявили в деканате, ее переведут, только если она сдаст хвосты. Хвостов накопилось три крупных – по базовым предметам – и куча мелких. Она хотела было бросить учебу, но командир уговорил ее взять на год академку и разобраться с долгами. Особенно доставал один профессор: откровенно сказал, что лишь чудо поможет ей закончить вуз.

– И плевать! Я в пилоты хочу! А меня зарубили при поступлении. На физических нормативах – меня, представляете! Сто метров недостаточно быстро для них пробежала, а! Я! Недостаточно! Быстро! Смотрите!

Она выметнулась на середину, оттолкнулась… и перед восхищенными зрителями проступила «звезда». Девчонка настолько стремительно перемещалась, отталкивалась руками-ногами в точно определенных местах, ни на миллиметр в сторону, что перемещения ее сливались в фигуру. Управление телом – высший пилотаж!

– Как же ты прошла на био, там же конкурс почище летного будет?

– Легко! По целевому распределению напрямую с КС-5 ее не могли не взять, если сдаст экзамены не на двойки. – Штурман вздохнул, вспоминая… как они тогда за нее переживали, готовили, переквалифицировавшись на время в репетиторы…

– А чего вы ее не в пилоты по целевому?

– Не поступила! Мы и предположить не могли, что сорвется на этих дурацких ста метрах. Знать бы… подстелили б.

– Вы не понимаете! – вскинулась Юля. – Я хочу и туда, и туда! Как мама и папа! – Она бы разревелась – губы скривились. Но плакать – табу для космонавта, капли воды в невесомости опасны для жизни, так учили ее родители, и оно въелось. Она не плачет слезами – в принципе.

– Я, кажется, начинаю понимать, как ты тогда… в открытый космос… – сказал Дэн.

– Я тоже, – присоединился Ал.

– И как же? – усмехнувшись, воззрилась на стажеров Юля.

– Вообще – это очень интересная тема, – начал Ал издалека, – мы бы за нее взялись – да, Дэн? Эбуллизм, то есть раздувание, тебе не грозило благодаря твоему эластичному в обтяжку костюму и шлему. Самое тонкое место – кислород. Без него – кислородное голодание тканей, паралич и потеря сознания. Есть научно установленный предел – 15 секунд, дольше которых человек не способен продержаться, не потеряв сознания. Сложность в том, что нельзя не только дышать, но и иметь воздух внутри организма. Ни в легких, ни в желудке – нигде, иначе разорвет. Ведь твой ритуальный змеиный танец – как раз и есть изгнание из тела воздуха, ведь да? В принципе, тело любого человека способно минуту-другую пробыть в вакууме без катастрофических последствий – но без сознания!

– И за эти 15 секунд ты успела открыть люк мусорного шлюза, – подхватил Дэн, – один и второй. Для тебя это – тьфу. Предполагаю также, что эти 15 секунд для тебя пролонгированы.

– Чего? – удивилась Юля.

– Ну, ты дольше можешь не терять сознания… Ведь да?

– Мальчики, и в кого вы такие умные? – изящно ушла от ответа Юля.

– Кстати, предлагаю свои услуги по самому сложному хвосту. Поработаем – сдадим! – солидно пробасил Ал, оттесняя друга.

– А я – по двум другим, оставшимся! – фальцетом прокричал Дэн из-за его спины.