Марина Ясинская – Русская фантастика – 2019. Том 1 (страница 50)

Колодцы высохли. Вода ушла из земли настолько глубоко, что даже дно их покрылось трещинами. Стояла осень, и большую часть урожая успели убрать, но часть погибла, и в будущий год стране придется потуже затянуть пояса. Если, конечно, они где-то найдут воду. Сейчас ее брали из реки, но та уже обмелела настолько, что ее везде можно было перейти вброд.

Терре стучал кулаками, требовал у стражи, что его нужно немедленно выпустить, что его нельзя трогать, иначе будет только хуже. Кто-то злился на глупые шутки, кто-то смеялся над ними. Никто не верил. В конце концов правитель вызвал его еще раз, объявить завтрашнюю казнь, и лишь презрительно скривился в ответ на увещевания Терре, сказав, что это слишком жалкая попытка сохранить себе жизнь.

Выхода не оставалось.

Ночью Терре разулся и встал у стены. Та немедленно разрушилась, образовав аккуратный проем. Точно так же он прошел внутреннюю и внешнюю стены и пошел к Рике, сторонясь солдат и стараясь быть как можно незаметнее.

На месте дома Рики он нашел только сгоревший остов.

Он обратился к земле снова. Кувшин из искристой глины, которую он разыскал у отмели в пяти верстах от города, обнаружился на полке в соседнем доме. Там же висел первый подаренный ему кинжал. В трех окрестных домах он увидел почти все, что принадлежало им с Рикой и было сделано из глины, металла, камня или стекла.

Он потянулся дальше, шире, он накрыл весь город, молясь о том, чтобы не найти то, что ищет. Но он нашел. На кладбище. Ее все-таки кто-то похоронил. Она сгорела вместе с домом, обуглилась настолько, что нельзя было узнать. Никому, кроме него.

В другое время она бы выжила, думал он. Тратить воду в засуху, чтобы погасить пожар, слишком накладно. Да и негде ее взять. Дом Рики стоял на отшибе, до реки было слишком далеко. Она бы выжила. Но дом грабили до пожара, и если она была дома…

Он запретил себе об этом думать.

На следующий день простые люди обнаружили доверху наполненные колодцы. Соседи Рики – кучи гнилья и пыли на месте всех своих инструментов, драгоценностей и припасов. А солдаты – дыру в стене тюрьмы. Теракир Важенци, бывший мастер-строитель, пропал.

Сквозь Стену Терре прошел уже привычным способом. Земля не возражала, обрушив аккуратный проход в рост человека. Терре шел по туннелю, равнодушно глядя изнутри на свою работу. Он знал, что Стена на самом деле больше в ширину, чем в высоту. Нужно было две сотни шагов, чтобы дойти от края до края. В высоту же – вчетверо меньше. Если, конечно, кто-то сможет забраться наверх по ее гладкой поверхности.

На создание такой махины потребовалось очень много земли и песка. И все он забрал из Аггиана. Он шел теперь через эту мертвую местность и наблюдал дело рук своих. Движение подземных вод нарушилось, родники спрятались далеко внизу, пласты сдвинулись. На много сотен верст в глубь страны земля превратилась в болото, где ничего невозможно было вырастить. Впрочем, почему невозможно? Терре был уверен, что по ту сторону болота, ближе к центру Аггиана, уже ведутся работы по осушению. У них хватало своих специалистов. Вот только где эта сторона и сколько до нее идти?

На четвертый день пути после Стены он набрел на небольшую деревушку. Бедные, покосившиеся лачуги, больше похожие на шалаши. Промышляли здешние жители, верно, рыбой из реки, текущей по соседству. Река была грязная, илистая, но русло держалось, и это позволяло людям жить на ее берегах.

Из ближайшей лачуги выбежал навстречу грязный, оборванный парнишка. Недоверчиво посмотрев на Терре, он подошел поближе и спросил:

– Вы откуда, дедушка? Есть хотите?

Терре не ел уже пару дней, но виду не подал.

– А что, – спросил он, – разве у вас много еды, чтобы ей делиться с посторонними?

– Нет, – честно сказал пацан. – Но мама говорит, что так надо.

– У тебя очень мудрая мама, – улыбнулся Терре и уселся на ближайшую кочку. – А что еще она говорит?

– Она рассказывает сказки. Что когда она была маленькая, река была чистая. И в ней водилось много разной рыбы, а не только бычки. И еще здесь было сухо. Вы можете поверить, что было сухо?

– Да, – кивнул Терре. – Могу. Было сухо. Стояли большие дома. В них жило много людей. Да?

– Да! – с энтузиазмом подхватил парнишка. – Вы будто с ней сговорились! Она говорит, что в домах было много комнат, они были высокие, как три моих роста или даже пять. Представляете?! И что таких домов было много, и это называлось… называлось…

– Город, – грустно подсказал Терре. – Да, представляю.

Он посмотрел вокруг. До самого горизонта во все стороны простиралось болото, кое-где прерываемое черной лентой реки.

И тогда Терре понял, что надо сделать. Что на самом деле надо сделать.

– Дедушка, – озадаченно спросил парнишка, – а зачем вы сапоги снимаете?

– Хочу тебе показать свое мастерство, – улыбнувшись, сказал Терре. – Похвастаться. Ты хочешь жить в доме, про который рассказывала мама?

– Очень хочу! Она говорит, там у всех своя комната, представляете! Я очень хочу свою комнату! Это моя мечта!

– Это хорошо, – сказал Терре. – Приятно, когда можно исполнить чью-то мечту. А теперь закрой глаза и не открывай, пока я не скажу.

Парнишка закрыл глаза.

Ну что, безмолвно сказал земле Терре, исполнишь мою последнюю просьбу? И потом я твой. Весь, без остатка. Только расстарайся уж напоследок, ладно? Все должно быть так, как положено. Сначала нужно собрать в нескольких местах все местные родники. В этом городе будут фонтаны, много фонтанов…

Он лег на болотистую почву, прижался виском – тем самым, серебряным – к холодной земле. Кочка торчала совсем рядом с его лицом. На нее запрыгнула маленькая лягушка и уставилась одним глазом на Терре. Тот улыбнулся. А потом отдал земле все, что так старательно копил. Все свои мечты. Всю свою память. Все свое мастерство.

«Поехали», послышалось парнишке, и сразу вслед за этим дрогнула земля. Не очень сильно, поэтому глаз он не раскрыл. Мало ли, вдруг чуда не произойдет.

Так он стоял довольно долго и уже начал было думать, что старик обманул его. Но когда рядом раздалось аханье матери, а руки отца схватили и обняли его, он все-таки открыл глаза.

– Что это? – спросил он в изумлении.

– Это город, – сказала мать.

Перед ними стояли три женские фигуры, а между ними взмывала в небо струя чистейшей воды. Самоцветы по бокам фонтана переливались в мириадах капель, и казалось, что над городом стоит вечная радуга.

Некоторое время бытовало мнение, что мастер-строитель Теракир Важенци все еще живет где-то в Индрени. Судите сами, кто еще способен каждую ночь восстанавливать во всех деталях его миниатюрную копию, которую еще называют Детским городом. Он стал любимым развлечением детворы – лепить новые домики, передвигать улицы, рисовать узоры на стенах. Однако ночью все разрушения исчезают, и Детский город возвращается в исходное состояние. Бытует легенда, что какой-то талантливый мальчик сделал такой красивый дом, что его копия затем появилась в самом Индрени. Ходят слухи и о том, что когда-то на месте Детского города попытались построить новый дом. Ночью тот развалился, а на его месте снова выросли игрушечные башенки, домики и фонтанчики.

Однако прошло уже столько времени, что приходится признать – или мастер Теракир изобрел рецепт бессмертия, или чудеса Детского города с ним никак не связаны. Впрочем, не стоит относиться к первому предположению так уж легкомысленно. Слишком уж много историй о загадочных призраках бродит среди местных жителей. Говорят, что ночью на улицах города иногда видят двух седых стариков, которые гуляют босиком по мостовой и ожесточенно спорят об архитектуре того или иного дома. Некоторые утверждают, что встречали мальчика, бегающего наперегонки с девочкой с шестью косичками, подозрительно напоминающей девушку с площади трех граций. Да и вторая грация, по слухам, иногда гуляет по Индрени, с интересом разглядывая дома и мосты, и рассказывают, что потом в воздухе недолго держится запах сливового пирога.

Лишь третья фигура никогда не сходит с постамента. Но иногда на ее лице, которого почти нет, проступает торжествующая покровительственная улыбка. И тогда кажется, что ей не нужно никуда идти потому, что она и так – всюду.

Андрей Кокоулин

Будем жить

Карпинский мертв. Фукуока мертв. Хэдли мертва. Стентон мертв. Кирер. Йерум. Диккерворт. Список длинный. Рылов жив, но воздуха у него лишь на пять часов с маленьким хвостиком в четыре минуты.

А я…

Это странно. Вообще-то я тоже мертв. Кресло, в котором я лежу, от удара вывернуло вместе с крепящими штифтами. Последовавшее затем короткое вальсовое движение воткнуло мою голову в стену. Вон то красное пятно на спокойной серой вертикали – мой скоропостижный автограф. При должном воображении в нем даже можно разглядеть какое-то подобие отпечатка лица. Глаза, рот…

Шансов выжить у меня не было изначально. Височную кость размолотило вдребезги. Нижнюю челюсть, сломав, вбило в горло. Носовой хрящ… Был ли он? Вопрос. Разве что поискать…

Я изучаю свой труп с легким анатомическим интересом.

Ничего не чувствую. Ни трепета перед своим бывшим телом. Ни страха. Ни ужаса. Смотрю и оцениваю – не красавец.

А ну-ка, двинем конечностью…

Конечностей у меня теперь восемь. По человеческим меркам многовато. Пока соображу… Ну да, правой ближней…