Марина Ясинская – Настоящая фантастика 2015 (страница 41)
– Не ко времени ты осмелел. Нас вот-вот перемешает с грунтом.
– Надо предупредить лежбища! Ты – к себе, а я – к своим!
– Не надо. Бесполезно.
– Почему? – Уже рванувший к лежбищу, А́уа́у чуть опять не протащился юзом.
– Много причин. Первая: тебе не поверят. Ты всех разбудишь, а ничего не случится. Так тоже бывает. Их атаки не всегда срабатывают из-за неоднородностей коры. Тебя накажут за баловство. Или выгонят с работы. Пойдешь в армию посылать лучи ненависти Восточному Континенту. Может, помнут. Какой кругляш поверит колебаниям, что у тебя больше способностей, чем у него? Он лучше умрёт. Или попробует убить тебя за нанесённое оскорбление. Вторая причина: тряхнуть может несильно. Ты их предупредишь, лежбище немного покачает, но все останутся живы и даже не помнётся никто.
– Я стану героем! Меня запомнят! – А́уа́у перелился верхними тонами спектра.
– Да, кругляши не забудут, кто их предупредил. Всё лежбище будет ощущать себя недоразвитым из-за твоих способностей. У них начнутся сбои в системе.
– Со временем и у них разовьётся эта способность.
– Эволюционировать – долго, а времени нет. Системы уже сбоят. Полноценное функционирование невозможно. Нужно что-то делать. Сам пооперируй!
А́уа́у завращался без колебаний.
– У тебя слишком мало социального опыта. Один живёшь?
– Нет. В группе Уо́йуа́. Помощником уже пять циклов.
– Пять циклов, и всё ещё подай-забери? Твой Уо́йуа́ – редкостный неумеха. Я таких ещё не встречала. Тебя убьют, и у них всё наладится. Никому не придётся эволюционировать. Все снова станут полноценными. Самое простое решение.
А́уа́у перестал вращаться.
– Пусть! Зато всех спасу, если бабахнет!
– Никто не спасётся, герой. Тебе не поверят. Кругляши начнут агрессивно колебаться, жёстко излучать на тебя, перегружать твои системы. Жалкое изображение. Укатиться они всё равно не смогут. У них начнутся помехи и системы выйдут из строя. Я уже три раза такое воспринимала. Предупреждала, колебала им с максимальной амплитудой, излучала беду и гибель – безрезультатно. Только всем хуже сделала. В одном лежбище меня посчитали испорченной и выгнали. А в двух других… Тебе не надо этого знать. Дай им умереть спящими.
– А мы? Надо самим спасаться! – А́уа́у подпрыгнул и крутанулся на месте.
– Давай! Катись! Я останусь. Вокруг нас породы с пустотами растянулись на два дня проката. Это всё – зона поражения. После первого же толчка тяжеленные глыбы начнут перетирать тебя в песок. Поторопись. Мне точно не успеть.
А́уа́у рассчитал свои возможности и весь перелился нижними тонами.
– Что же делать?
– Катись спать.
– Шутишь? Я не смогу уснуть!
– Я тоже. Напряжённая ночь.
– Оперируешь, мы не обязательно погибнем? Может, стороной прокатит?
– И так бывало.
– Тогда давай тут поколеблемся!
– Нельзя. Можем увлечься. Или амплитуду превысим, или засветимся ярко. На лежбище воспримут и проснутся. Дальше продолжать?
– Давай в котловане поколеблемся. Там нас никто не воспримет!
– Разумно. Покатили!
В котловане А́уа́у, не стесняясь, выдал всё, что каждую ночь излучал на луну. Порадовал свой базис впервые за многие циклы. Э́уэ́у терпеливо воспринимала. Когда ещё встретишь кругляша с правильным базисом?! Она даже не обиделась на его колебания про трёх местных кругляшей. Спокойно ответила:
– Разве можно работать, когда вокруг тебя трётся столько придурков? Они же ничего не понимают! Нормально оперировать не могут и сбивают весь настрой! Толковых излучений не сгенерируешь! Только помехи создают! Один сплошной диссонанс!
– Немудрено! Камнеломы заскорузлые! Хочешь, я их отгоню?
– Тебя помнут! Даже не пытайся! Знаешь, какие они твёрдые! Я поколеблюсь об этом с Уо́йуа́. Надеюсь, он всё воспримет правильно и у нас получится достичь резонанса. Тогда тебе не придётся никого отгонять.
– Должен воспринять.
– С тобой приятно колебаться. Почему ты раньше ко мне не подкатывал? Мы бы вместе уже столько наизлучали!
– Да я маячил.
– Маячить бесполезно. Только время терять. Подкатывать надо! Излучать! Колебаться!
К обоюдной радости, они колебались и резонировали полночи.
Э́уэ́у постеснялась растекаться при А́уа́у и просто прислонилась к нему. А́уа́у немного размягчился, чтоб ей было удобней, и старался держать эту форму до последнего, пока мыслительные процессы не замедлились и он не уснул. Вскоре оплыла и Э́уэ́у.
А́уа́у проснулся от боли. Рядом корчилась Э́уэ́у.
– Начауэуэлось, – проколебала она с помехами.
А́уа́у на несколько секунд вообще перестал воспринимать реальность. Базис сигналил о запредельно жёстком неизвестном излучении, отключил внешние контуры и тратил все ресурсы на защитное поле. Почти безрезультатно. Базис попробовал перезагрузиться. Внешние контуры на секунду снова заработали. А́уа́у воспринял, как задрожала Э́уэ́у, и сам затрясся. Теряя сознание, он прыгнул на Э́уэ́у, оплыл и растёкся по ней ровным слоем.
– Что это было, герой?
А́уа́у покрутился и направил все контуры на Э́уэ́у.
– Ночь. Атака. Живы?
– Пока – да. Как ощущения?
– Двойное поле?
– Это тоже. Я контролировала твой базис, отключила восприятие и скопировала твою память. Уже перекачала обратно. Всё помнишь?
– Системы работают. Память в норме. А где же разломы?
– Загадка. Ответ неизвестен. Было всего лишь маленькое землетрясение. Едва заметное. Один раз качнуло – и всё. На лежбище даже не проснулся никто.
– Хорошо, что не предупредили. Ты мудрая.
– Жизнь помнёт – и ты знаний наберёшься.
– Не очень-то ты помятая!
– Я просто умею вертеться!
А́уа́у замер, весь перелился тревожными тонами и замигал.
– Ты чего? – испугалась Э́уэ́у.
– Сзади, – проколебал А́уа́у. – Сразу за тобой.
Э́уэ́у перенаправила контуры и восприняла в стене котлована чёрную дыру-разлом размером с трёхцикленного кругляша.
– Я первая!
Она оплыла и красиво перетекла в разлом. А́уа́у просочился следом. Включил излучение, чтобы лучше ориентироваться в пещере, и сразу же перед собой воспринял глубокую, идеально круглую шахту поперечником с двух взрослых кругляшей. Э́уэ́у была уже там. Внизу, в трёх поперечниках шахты от него, она мигала верхними тонами спектра, прилипнув к стене. Излучала ужас, но не колебалась. А́уа́у всё понял: довертелась. Вот-вот сорвётся.
Не оперируя, он чуть раздулся, без колебаний скользнул вниз и вдавил Э́уэ́у в стену шахты.
– Теперь
– Уже!
Два кругляша выравнялись в размерах и медленно, не разлепляясь, покатили по стенам шахты вниз – до самого дна пещеры.
Выкатились в зал высотой с десять кругляшей и размером не меньше их котлована. А́уа́у перенастроил контуры и только потом осознал, что здесь включилось собственное излучение. Своё убрал.