Марина Ясинская – Настоящая фантастика 2015 (страница 119)
– Что случилось?
Ого, сколько резвости в голосе. И еще – беспокойства. Выходит, ждал?
– Я передумала стреляться. Лучше скрестим лазерные клинки. Только не говори, что ты свой потерял, отвалилась ручка или лезвие затупилось. А то знаю я…
– Р‑р‑рита! – Костя почти рычит в трубку. Его любимая «р» выходит особенно раскатистой.
– Если-завтра-к-девяти-не-позвоню-найди-меня! – выпаливаю скороговоркой и закусываю губу.
Молчание. Только не бросай трубку, пожалуйста!
– Во-пер-рвых, выр-руби своего Хетфилда, не собираюсь его пер-рекр-рикивать. – Слышно, как Костя переводит дыхание. – И… я все понял.
– Сэр, теперь я обязана на вас жениться!
Костя хмыкает, не прощаясь отключается…
После того, что я сейчас сделаю, Вальковский и так будет меня искать. Взломать закрытый канал «Фрэнда» к базе данных – неслыханная дерзость. Но если меня снова выключит или что-то с Ланцелотом пойдет не так, он может не успеть.
Целую вечность вожусь с кодом и в конце концов получаю доступ. Один за другим открываю профили Ланцелота на всех площадках. И только сейчас замечаю, что дата регистрации одна и та же. Вскрываю пароли к личной информации – сообщений нет. Невозможно! Если… если только профили не создавались специально. Сотрудниками «Фрэнда» – например Костей. Со Стервятника станется…
Перед глазами вспышка.
Трясу головой, отдергиваю руку от мышки. На экране раскрыт профиль Астарты. Новых сообщений нет, неизвестных мне и просмотренных – тоже. Лезу в последние записи. Пусто. Удаленные – висит сообщение со странным кодом. И у меня на глазах оно исчезает.
Взгляд падает в правый угол экрана – три часа ночи. Что ж, я уверенно приближаюсь к психоневрологическому диспансеру.
Хочется устроить истерику, собрать вещи, хлопнуть дверью… Но вовремя вспоминаю, что живу одна – скандалить и уходить мне не от кого. Криво улыбаюсь. Ненавижу женские сопли и крики. А выходит, сама такая. Обычная стерва, которой просто негде разгуляться.
А кто-то совсем недавно еще говорил о моей уникальности…
Стоп! Возвращаюсь к базе, пальцы дрожат – времени в обрез, система сигнализации наверняка засекла утечку и отрапортовала Косте. Перебираю личные файлы сотрудников. К чужим доступа нет, но свой-то я могу посмотреть. Открываю, от спешки темнеет в глазах, я не узнаю фото. Нет, все в порядке – просто там у меня родные каштановые волосы, а не синее воронье гнездо. Скролю дальше – ищу сама не знаю что. Показатели: здоровье, интеллект… эмоциональный заряд, порог альтруизма, донорская категория «В». Нас всех проверяют, как и клиентов, таково правило… Вот оно! Рядом с буквой «В» в скобках указан еще один параметр: адаптивность. Первый раз о таком слышу. Выходит, на мне пробуют – уже? собираются? – новые разработки. После которых теряешь память, а потом рассудок…
Вдруг становится холодно. Мне кажется, я умираю.
Мой «Фрэнд» меня предал.
Шесть утра. Сна ни в одном глазу. Мне было над чем подумать.
Я полностью собрана – джинсы, майка, воронье гнездо тщательно причесано, вернее растрепано. К дуэли готова.
Интересно только, с кем первым придется драться?
Сегодня без музыки. Траурный марш по синеволосой девушке звучит внутри. И так неплохо слышно.
Звонок. На пороге Андрей. Бывший Ланцелот.
Выбор сделан.
– Ты… – Натыкается на мой взгляд, осекается, целует в щеку.
– Пока я, а там посмотрим.
– Маргарита, идем, надо спешить! – Андрей берет за руку, на запястье смыкаются тиски.
Имя отзывается болью. Он слишком хорошо изучил меня. Сжимаю зубы.
– Сперва поговорим!
Не упирается, опускается на табурет в кухне, я сажусь напротив. Теплится неправильная опасная надежда, что я ошибаюсь. Но нет худшего врага, чем бывший друг, и я об этом помню.
А еще я помню, что Рита Скляр – лучший дриммейкер «Фрэнда». И не просто потому, что создаю иллюзию близости, – я сама верю в эту иллюзию. Чтобы стать ближе к человеку, надо стать им, жить его интересами, разделять его мысли, переживать его неудачи, петь его песни. Я восемнадцать лет тренировалась это делать с родителями. Они могут радоваться – из меня вышел отличный хамелеон.
Неотрывно смотрю в глаза Андрею и дальше – на то, что он прячет за их безмятежным выражением. Профиль Ланцелота, если и был сфабрикован, то к личности Андрея привязан крепко. По той же причине, по которой «Фрэнд» не может использовать ботов для общения с клиентами – беседу должен вести живой человек, иначе иллюзии не получится. Вот и Ланцелот просто обязан быть настоящим. Иначе я не клюну.
В том-то и трюк – открыться ровно настолько, чтобы выбить у другого почву из-под ног и не потерять себя. Сейчас мне не нужна его энергия, мне нужна правда.
– Самому неприятно это делать, да?
Андрей моргает, на губах – легкая улыбка. Притворяется, что удивлен.
– Неправда, Маргаритка. Я заметил тебя в Сети давно и научился отгадывать твои профили, это было нетрудно – выдавала музыка, в ней ты была настоящей. Я слишком привязался к тебе, и мне больно будет, если что-то случится.
Моя очередь притворяться. Лицо – маска, в глазах – лед, и я надеюсь, что дрожащую нижнюю губу никто не заметит. Ланцелоту очень хочется верить. И почему-то снова плакать. Но по сценарию его надо рассердить. Тогда я что-то смогу узнать.
– Сколько тебе заплатили, чтобы ты привел меня к боссу? Почем сейчас предательство? Заканчивай маскарад, Ланцелот, ты не спасешь ни одной души, включая собственную! Слишком презираешь людей для этого. Но, похоже, сам поверил, что несешь в мир добро. Кому врешь? Ты жалкий неудачник, у которого ничего нет, кроме иллюзий! Своих и чужих!
Последний восклицательный знак, и я чуть не задыхаюсь от волнения. В середине тирады понимаю – эти слова не для Андрея, я говорю их себе.
Андрей поднимается, болезненно кривится, смотрит на меня пустым взглядом.
– Много себе позволяешь!
Делает неуловимый жест.
Щелк! Предохранитель слетает, и я сползаю с табурета.
Снова раздваиваюсь, но теперь это почти приятно. Смотрю на себя со стороны – только тонкая нить меня связывает с синеволосой девочкой, ее почти нет. Я будто обживаюсь на новом месте – а‑дап-ти-ру-юсь – повторяю по слогам, именно так это и называется. Чтобы почувствовать себя уютно, надо лишь оборвать нить. Но чем-то синеволосая мне дорога, и я медлю.
Вторая «я» знает, что она Рита, и отчаянно хватается за это знание, будто оно может что-то изменить. Рита дает Андрею себя поднять, послушно собирает вещи. Издалека долетают невнятные слова.
– Все хорошо, Маргарита, все хорошо. Считай, ты вскрыла меня. Но ты же знала… Открыться и открыть – всегда одно и то же. Умница, облегчила работу, так проще будет с тобой справиться. Но я не врал, не врал, моя Маргаритка, ты мне действительно нравишься. Иначе не получилось бы… Открыться и открыть. Ты помнишь…
Я не знаю, кто такая Маргаритка, но завидую ей. Она кому-то нравится. Из последних сил пытаюсь не выключиться. Цепляюсь за тонкую нить и не отрываю глаз от синеволосой девушки.
– Сейчас отдохни, – шепчет в ухо сбивчивый голос, меня берут на руки, – ты привыкнешь к чужим мыслям, мне тоже было непросто. Зато мы уникальны. Людей с такой адаптивностью, как у нас, – единицы.
Адаптивность. Адаптация. Мозг мусолит надоедливое слово. Я почему-то смеюсь. Та, которая зовется Ритой, умела прекрасно адаптироваться. В любой личине. И для любой. Но какое это имеет теперь значение?
Картинка блекнет, и я теряю нить.
– Отпусти ее!
И зачем так кричать? Я вздрагиваю, открываю глаза.
– Дер-р-жись от него подальше, Р-рита!
Высвобождаюсь из рук Андрея, послушно отхожу.
А Костя не на шутку взбешен. Первый раз вижу у него в глазах выражение. Жаль, не курю – в самый раз попросить огонька и поджечь от взгляда сигарету.
С радостью отмечаю, что я снова в единственном экземпляре.
Двухметровый Стервятник нависает над Андреем.
– Выметайся, и чтоб духу твоего здесь не было!
– А почему бы нам не спросить даму?
Перевожу взгляд с одного на другого. Десять минут назад я соображала совсем плохо, но слова Андрея о чужих мыслях запомнила.
– Спр-росим. Но дама должна кое-что узнать об Андр-рее Ланце, сотр-руднике «Фэмили». Я пр-роследил, откуда был канал оттока. И кто пытался чер-рез тебя, Р-рита, получить инфор-рмацию о компании. И кое-что узнал. Уже год как фир-рма опр-робовала на Ланце свое ноу-хау по частичной пер-ресадке личности. И к слову, на др-ругих блогер-рах, но им повезло меньше. Чужие мысли, желания, побуждения к действиям внедр-ряются в центр воли, и человек не просто отдает свободную энер-ргию, его личность меняется в угоду интер-ресам заказчика. Еще год опытов, и систему можно запускать в массы. Идеальные подопытные – люди с высокой адаптивностью: их психика имеет вр-рожденную способность подстр-раиваться под чужую личность…
Костя переводит дух, рывком подбирает с пола куртку Андрея, выуживает из кармана устройство размером с монетку.