Марина Ясинская – Чужой Дозор (страница 16)
Дозорный молча выслушал сообщение – и буквально окаменел, его лицо утратило всякое выражение, будто кто-то ластиком стер все эмоции.
И это больше, чем что-либо другое, напугало Вику. Да что же, черт возьми, здесь происходит?
А Диего наверняка снова ничего не расскажет…
Заклинание «длинного языка» было одним из тех немногих, которыми Вика владела в совершенстве – оно очень помогало в работе, особенно когда нужно было разговорить замкнутого или смущающегося своих симптомов пациента.
Диего все еще говорил по телефону, а точнее – молчал, отвернувшись к окну, лишь изредка вставляя короткие «угу». И отчаявшаяся Вика решилась: следовало воспользоваться тем, что дозорный не обращает на нее никакого внимания. Да, Диего – маг четвертого уровня, а значит, заметно превосходит ее по Силе. Но на ее стороне будет эффект внезапности…
Ударить «длинным языком» не удалось. Диего убрал сотовый, ссутулился и, так и не оборачиваясь к ней, неожиданно предложил:
– Вика… давайте я отведу вас к тому, кто может помочь найти вашего мужа.
Глава 6
Диего водил старенькие, но любовно ухоженные желтые «Жигули». Гордость советского автопрома бодро пожирала километры трассы Виа Бланка, оставляя позади Гавану со всей ее роскошью и нищетой.
– Нам нужно в Матанзас, – пояснил дозорный. – Это знаменитый кубинский город, его основали еще в семнадцатом веке, и он долгое время был самым крупным центром сахарной промышленности. Еще Матанзас называют кубинской Венецией, потому что в городе много мостов…
Историческая справка интересовала Вику меньше всего; она прекрасно понимала, что Диего просто хочет ее отвлечь. Куда больше Вику волновало то, что дозорный навесил на машину «сферу невнимания» и гнал «Жигули» так, словно опасался погони, а в его ауре отчетливо вспыхивали красные всполохи тревоги.
– Диего, расскажи мне, что происходит, – тихо попросила Вика.
Дозорный уставился прямо перед собой и стиснул руль, всем своим видом показывая, что Вика не добьется от него ни слова.
– Хорошо, тогда скажи мне хотя бы, зачем мы едем в Матанзас, – зашла она с другой стороны.
– Там живет очень уважаемая колдунья-сантеро, – без колебаний ответил Диего; видимо, эта тема была куда более безопасной.
– Что значит – сантеро? – нахмурилась Вика; она ни разу не слышала о такой разновидности магов.
– Сантеро – это служители сантерии, древней кубинской магии, которой владели индейцы таино, что жили здесь еще до прибытия Колумба.
В голове Вики тут же нарисовался образ этакой безграмотной бабки-ворожеи вроде тех, что живут в российской в глубинке и по старинке наводят порчу и привороты, при этом совершенно не понимая ни источника своей Силы, ни механизма ее применения.
– Хочешь сказать, эта колдунья-сантеро может увидеть нечто такое, что не удалось магам вашего Дозора? – недоверчиво спросила Вика.
– Да, – убежденно ответил Диего. – Магия сантерии совсем другая, она не похожа на ту, которую используем мы, и она существовала на Кубе задолго до того, как здесь появились первые Иные. Сантеро умеют много такого, чего не умеем мы.
Вика только покачала головой. Заметив ее скептический взгляд, Диего с жаром продолжил:
– Не надо сравнивать нашу магию и сантерию. Это как сравнивать кита и слона; каждый силен в своей стихии. Мы пользуемся одним видом магии, а сантеро – совсем другим.
Концепция магии, не построенная на использовании Силы и Сумрака, не укладывалась у Вики в голове – разве такое вообще возможно?
– Ладно, а эта колдунья – она Светлая или Темная? – спросила она.
– Магия сантерии не Светлая и не Темная.
– Так не бывает, – убежденно возразила Вика. – Ты теряешь цвет, только если становишься Инквизитором, но, говорят, сильные маги даже у них могут различить былую окраску.
– Вы мыслите привычными категориями, – усмехнулся Диего. – Светлые маги, Темные… У сантерии совсем другая природа.
Вика с сомнением покачала головой, но возражать не стала – она уже поняла, что Диего твердо верит в то, что говорит.
– Но если эти ваша сантерия такие древняя, почему же я никогда о ней раньше не слышала? Ее даже не упоминали на занятиях в Дозоре, а ведь это не какой-то там сельский Дозор в глубинке, это московский Дозор, ему известно очень многое.
– Честно говоря, я об этом не задумывался, – признался Диего и пожал плечами. – Но полагаю, это все потому, что сантерия – магия локальная и присущая только Кубе, ведь сантеро говорят с духами-оришами, которые обитают лишь на нашем острове, и за его пределами практиковать сантерию вряд ли кому-то удастся. Наверное, поэтому никому другому она и неинтересна.
Вика кивнула, звучало вполне логично. И впрямь, какое дело московскому Дозору – кроме простого любопытства, конечно, – до необычной магии, которая существует лишь на одном небольшом островке, никогда не выходит за его пределы и никогда им не мешает? Впрочем, поверить в то, что эта самая сантерия – не шарлатанство, она по-прежнему не спешила, сначала нужно узнать побольше.
– Расскажешь поподробнее? Ведь ехать нам еще долго, – попросила Вика.
– Сантерия – это, можно сказать, наша религия, – с готовностью начал объяснять Диего. – В нее верят все кубинцы.
– Даже Иные?
– Даже Иные, – подтвердил дозорный и выудил из выреза футболки цепочку с гроздью кулонов. – Видите? Это
– И Дозоры не имеют ничего против того, что кто-то еще, кроме них, занимается магией? И при этом не связан Договором? – удивилась Вика.
Диего снисходительно усмехнулся.
– Я же вам говорю, Иные тоже почитают сантерию. Ни один местный Иной, Темный или Светлый, не станет конфликтовать со жрецом-сантеро.
– Кстати, о Темных, – вспомнила Вика вопрос, который занимал ее почти с самого приезда на Кубу, но в свете последних событий совершенно вылетел у нее из головы. – Как же так получилось, что у вас нет Дневного Дозора?
Диего неловко поерзал на сиденье.
– Честно говоря, мы этот факт стараемся не афишировать, хотя секрета никакого нет, – признался он. – А дело было так: во время кубинской революции Америка засылала к нам множество Темных Иных, целью которых было уничтожить нашу молодую свободную республику. Американских Темных было так много, что наш Ночной Дозор не успевал с ними справляться! И единственный, кто мог им по-настоящему противостоять, – это Че.
– Ты говоришь про Че Гевару? – уточнила Вика.
– Да, про него, – подтвердил Диего и продолжил с неподдельным трепетом в голосе. – Че Гевара – это самый могущественный Светлый Иной, которого когда-либо знала Куба, да и вообще вся Латинская Америка! Он как никто умел отыскивать Темных американских диверсантов, так же как и видеть предателей среди местных Темных Иных – а таких было много! Команданте же их сам и уничтожал.
– Ты хочешь сказать, что Че Гевара лично перебил всех Темных на острове? – выдохнула Вика. Вот тебе и величайший Светлый! Впрочем, он был не первым Светлым, ставшим причиной гибели тысяч людей – и Иных – во имя великой цели. И скорее всего не последним…
– Многих, но не всех, – покачал головой Диего. – Сила Че была колоссальна, но даже у нее имелись пределы.
– А когда революция завершилась, что случилось с остальными Темными?
– Команданте погиб, но его великое дело осталось жить, – совершенно не замечая пафоса используемых выражений, ответил Диего; видимо, он слышал эти слова столько раз, что они намертво отложились у него в памяти и сейчас совершенно естественно слетали с его уст. – И местные Светлые продолжили искоренять Темных, как завещал великий Че.
Вика невольно поежилась. «Как завещал великий Че» звучало до боли знакомо. Практически каждая эпоха и каждая страна выбирала себе своего личного святого – после чего, следуя его «заветам», с готовностью уничтожала тысячи собственных граждан, виновных в том, что они исповедовали не ту религию, были не той национальности или не того внешнего вида… а то и вовсе безо всяких причин.
– Неужели вы уничтожили всех Темных на Кубе? – с замиранием в сердце спросила Вика – она боялась услышать ответ.
– Нет, не всех. Со временем враг понял, что мы сильны, и оставил нас в покое. После этого и мы перестали преследовать всех Темных без разбора, и под удар попадали только те, кто сочувствовал идеям противника. Но все равно в какой-то момент на Кубе осталось так мало Темных, что Дневной Дозор просто прекратил свое существование. Сейчас их по-прежнему очень немного; они хорошо помнят о том, что было, и ведут себя… как вы это говорите на русском – тише, чем трава, и ниже, чем вода? И даже не пытаются восстановить свой Дозор.
Пораженная до глубины души Вика молчала, не зная, что сказать. В голосе Диего звучала непоколебимая уверенность в собственной правоте и закономерности событий прошлого, и не ей было разубеждать молодого дозорного. Тем более что история ее собственной страны служила прекрасным примером того, каким длительным и болезненным бывает процесс разрушения этой самой веры. Да, не ей его разубеждать…