Марина Ясинская – Беззубая девушка за тыщу восемьсот (страница 3)
Опять же, за верность статистики не поручусь, но в научных статьях частенько говорят, что с помощью анализа ДНК разрешается всего около одного процента дел. Одного!
На самом деле серийные убийцы, конечно, есть, но всё же не так часто, как это может показаться, если смотришь сериалы.
Например, за все годы, что я проработала в здешнем уголовном департаменте, у нас в провинции был лишь один серийный убийца, Том Свекла (да, это фамилия у него такая, но ударение на «е»); его подозревали в убийстве нескольких десятков проституток, но доказали, разумеется, далеко не все убийства. Впрочем, доказали достаточно, чтобы упечь его за решётку пожизненно (где товарищ и скончался несколько лет назад).
И ещё у нас было громкое дело Марка Твитчела, который убивал, вдохновившись сериалом "Декстер". Именно из-за того, что Марк в Декстере и черпал своё вдохновение, дело и вышло шумным, а так он на серийного даже не тянет; серийными обычно считают тех, кто убил трёх и более человек, а Марк убил лишь одного и попытался убить второго.
Знаете это знаменитое "Говори, говори с ним по телефону, задержи его на линии!"
Ерунда! Если звонок идёт с домашнего телефона, то уже давно есть система, которая мгновенно выдаёт адрес.
Если с сотового – ну, сейчас есть технологии, которые не то что отследить – они позволяют дистанционно включить любой сотовый – использовать его как микрофон, чтобы услышать, о чём люди говорят. На фоне этой технологии просто отследить звонок – плёвое дело.
Хорошо известная сцена: арестованный в полиции требует своё право на один телефонный звонок, ему дают телефон, он звонит, а на том конце провода или занято, или не отвечают, или бросают трубку. Арестованный умоляет копов дать ему позвонить ещё раз, а те ему отвечают: "Фиг тебе, ты своё право на ОДИН телефонный звонок уже использовал".
В Канаде это вообще полная ерунда, тут позвонить адвокату – святое право, и тебе будут давать столько возможностей, сколько ты захочешь. Да и в Америке до такого буквального маразма как всего один телефонный звонок тоже дело не доходит, и связаться с адвокатом спокойно дают. Во многих участках и вовсе есть платный телефонный аппарат, и ты можешь обзвониться сколько твоей душеньке угодно, если тот, кому ты звонишь, согласится заплатить за этот звонок.
Так называемое "предупреждение Миранды". И если коп тебе не сказал это предупреждение при аресте, то ты свободен, потому что они нарушили твои права!
Да нет, если коп тебе этого не сказал, всё, что это означает – они не смогут использовать в суде всё то, что мы им наговорил ДО того, как они сказали тебе это предупреждение. Так что обычно это предупреждение читают не по факту ареста, а перед тем, как собираются допрашивать. На арест чтение предупреждения Миранды никак не влияет.
Но это в Америке. В Канаде это работает несколько по-другому – и намного сложнее. Тут коп и при аресте должен прочитать кучу разных предупреждений в строго определённом порядке, и перед звонком адвокату, и, в зависимости от результатов звонка, и после, и перед допросом – и каждый раз должен убедиться, что арестованный понял суть зачитанного ему предупреждения… В общем, очень сложный процесс. И если коп из него выбился – да, есть изрядный шанс, что здешний суд сочтёт это нарушением прав и отпустит товарища.
Телефон убийств
Есть в нашем департаменте уголовного обвинения такая штука как "телефон убийств" (homicide phone).
Отвлекаясь от темы: а звучит-то как, а? Прям по-хорроровски!
Впрочем, к хоррору он не имеет никакого отношения. "Телефон убийств" – это сотовый с номером, по которому любой полицейский провинции в любое время дня и ночи может позвонить, чтобы получить юридический совет по поводу дела об убийстве, которое он расследует. Почётная должность носить этот "телефон убийств" передаётся в порядке очерёдности всем квалифицированным обвинителям по очереди. Но при этом никто особым желанием иметь его при себе, естественно, не горит – по целому ряду явных и неявных причин.
Наблюдала как-то такую забавную картину: текущий обладатель телефона убийств упрашивал своего коллегу забрать у него телефон раньше срока. Потому что сил его уже больше нет нести такую ответственность, и ему крайне некомфортно давать юридический совет по столь серьёзным преступлениям при минимуме имеющейся информации.
Коллега отбрыкивался, потому что его эта перспектива тоже не прельщает.
– А ты сейчас какой-нибудь телефон носишь? – спрашивает у него владелец телефона убийств.
– Ношу. Телефон сексуальных насилий.
– О, а давай махнёмся, а? – загораются восторгом глаза владельца телефона убийств. Видимо, сексуальные насилия кажутся ему намного предпочтительнее.
Владелец телефона сексуальных насилий на миг задумывается, но потом мотает головой:
– Нет, я уж лучше буду разбираться со всеми этими: "Но я думал, что на самом деле она была согласна!"
Владелец телефона убийств вздыхает и тут замечает проходящего мимо другого коллегу.
– Эй, а ты сейчас при телефоне?
– Да. По домашнему насилию.
– Махнёмся, а? – предлагает владелец телефона убийств, готовый поменяться практически на что угодно.
– А у тебя сейчас какой? – заинтересовывается владелец телефона домашнего насилия.
– Телефон убийств.
– О, нет, спасибо, – отказывается он и убегает.
Рядом с владельцем телефона убийств останавливается мой коллега Роб и предлагает:
– Давай, я с тобой махнусь! Ты мне телефон убийств, а я тебе свой.
Владелец телефона убийств аж не верит в такое неожиданное счастье.
– Давай! – радостно соглашается он. Но потом в нём просыпается осторожность, и он спрашивает: – А у тебя какой?
– У меня телефон дорожных преступлений, – отвечает Роб.
Владелец телефона убийств резко отступает назад. Вождение в пьяном виде, дорожные аварии, опасное вождение, сбитые пешеходы – всё это происходит слишком часто, а это значит, что звонит телефон дорожных преступлений звонит днём и ночью без перерыва. В отличие от телефона убийств.
– Э, нет, – испуганно бормочет он и прижимает свой телефон убийств к груди, и внезапно тот кажется ему уже куда более привлекательным. – Лучше уж я со своим похожу.
Не писайте по ночам у детских садиков!
Всех секс-преступников в Канаде принято, условно говоря, классифицировать по степени опасности и, соответственно, наказывать и реабилитировать по-разному. Тех, кто представляет наименьший риск, обычно отправляют на трехдневные реабилитационные курсы. Ведут их специалисты, но, случается, и мы их посещаем, чтобы посмотреть, что там происходит.
И вот однажды в перерыве между занятиями подходит к нам один из товарищей и просит:
– Пожалуйста, я вас очень прошу, отпустите меня отсюда! Не могу я тут больше!
Мы, конечно, реагируем скептически, более того, делаем мысленную пометку, что, может, вот именно этому товарищу надо прописать что-нибудь ещё. А потом выясняется его смешная и печальная история.
Ехал он как-то довольно поздно ночью домой, и ну очень приспичило ему в туалет. Он остановился у ближайшей заправки, рванул внутрь, а кассир ему и говорит – извините, туалет у нас не работает. А наш товарищ понимает, что до следующей заправки или круглосуточно открытой забегаловки, где есть туалет, он просто не дотерпит! Он в отчаянии оглядывается и видит через дорогу какой-то тёмный безлюдный скверик без признаков какой-либо жизни и бросается туда.
К сожалению, именно во время его «облегчения» мимо проезжал полицейский патруль и застал его за этим делом. И мало того, что застал – коп ему попался супер-ответственный и нашёл в этом деянии ни много ни мало признаки секс-преступления! Потому как и не скверик это был вовсе, а детский садик, а обнажение половых органов в местах для детей – это секс-преступление! И как ни пытался объяснить товарищ, что он и знать не знал, что это детский садик, и что ночь и ничего же не видно, и детей там сейчас нет, и что вовсе он не показывал свои половые органы, а просто жутко писать хотел, прям не утерпеть, коп оформил на него обвинение в секс-преступлении.
А получивший позже этот файл прокурор – уж не знаю, куда он смотрел! – это обвинение подтвердил.
И в итоге товарища признали виновным, внесли в федеральный реестр секс-преступников и послали вот на эти курсы.
– А я, – говорит нам он, – уже второй день тут сижу и слушаю, как эти извращенцы рассказывают, почему им нравятся маленькие девочки и мальчики и какие у них фантазии и боюсь, что просто не выдержу и врежу им! Отпустите меня отсюда от греха подальше!
…С курсов мы его отпустили.
Ромео-сутенёры
Когда говоришь с человеком о секс-трафикинге, то обычно рядовой обыватель (здешний, канадский) выдаёт ассоциативную картинку или похищенной девушки-блондинки в цепях из Восточной Европы, работающей в стриптиз-клубах, или запуганную забитую маленькую азиатку, работающую в так называемых "массажных салонах со счастливым концом".
Мало кто из рядовых обывателей знает о том, что есть в секс-трафикинге и совсем другая, в чём-то даже ещё более страшная схема вовлечения девушек в секс-торговлю. Девушек не похищают и не удерживают силой – ни в цепях, ни под наркотиками, ни жестокими побоями, ни под угрозой сдать её иммиграционным властям. Нет, девушка в таких схемах местная, и проституцией она занимается, как она верит, добровольно… И даже не понимает, как жестоко ей заморочили голову.