Марина Якунина – Дамнар. Неведение III (страница 9)

Братья упрямо молчали, стоя как где бледные тени самих себя на фоне замка.

– А что за операция? – Олаф решил прервать гнетущее молчание.

Сет вкратце рассказал друзьям ситуацию с Эйлертом. В конце добавил:

– Так что, может сдаться, скоро на ноги встанет… Слушай, а Кэйа с Яреком ещё не женаты? Не помню, чтобы свадьбу гуляли…

– Так, я тоже не помню, чтобы тут хоть раз кто свадьбу гулял! Живут и ладно. Лишний раз внимание не привлекать… – ответил Олаф.

– Так кому сейчас-то привлекать? – удивился Сет и развёл руками. – Взяли бы, да справили, как священник очухается, да Кэйа после родов в себя придёт. Будто бы я, когда против был… – проворчал он, внезапно смутившись.

Олаф впервые за разговор вперился в него взглядом в упор.

– И шум тебя не побеспокоит, Княже? – с лёгкой издёвкой, прищурившись, спросил Олаф.

Сет переводил взгляд с одного родного для него лица на другое, и его дыхание само участилось, видя их отстранённость и подавленность. К щекам прильнула кровь, глаза начало неприятно пощипывать, к горлу подкатил ком. Он машинально обхватил себя руками и отвернулся, лишь бы не видеть их кислые лица. И не выдать своих чувств. Эти ощущения были стократ хуже, чем когда он наблюдал картину единения разнокровной семьи в церкви. Всё-таки те люди были ему безразличны, а тут…

Здесь он тоже был чужой. Лишний. Хотя, этим двоим, он всегда, как никому другому, желал добра. Друзей он удерживал в пределах острова в надежде, что до них никто не доберётся. Был уверен, что сможет их, в случае чего, защитить.

Но учитывая, колоссальную разницу в оценке его действий относительно служанки, будь она неладна, выходило, что он в упор не видел, как рушил всё собственными руками. Похоже было, начал при этом достаточно давно. И не заметил, как сам перестал являться для них другом. Стал Князем вместо отца, и ничего более. Как исправить положение, он совершенно искренне не представлял. Но от осознания этого, менее дороги Джастин и Олаф ему не стали. В этот миг у него начало зарождаться пока не оформленное, не до конца осознанное, но неотступное желание попытаться дать им хоть крупицу счастья. Даже если для этого потребуется остаться за бортом навечно.

– Потерплю… И нет, не побеспокоит. Пусть хоть кто-то здесь… «Хоть на день почувствует себя счастливым» – подумал Сет, но затолкал слова себе поглубже в горло. Джастин всё это время стоял не шевелясь, не выдавая своих чувств и присутствия абсолютно ничем. Весь в ожидании распоряжений. «Идеальный кнехт», пронеслась горькая мысль, раздирая душу.

– Средствами обеспечу. Избу построить и сами сможете – не нужен вам от меня указ. Как соберётесь – гуляйте в удовольствие. Представьте, что меня здесь вовсе нет. Да и необязательно в замке! Деревня отстроена – гуляние можете устроить и там. Не переживая, что я вдруг сорвусь… – не выдержав напряжения, Сет вытащил крылья и взлетел, держа курс на башню отцовским кабинетом. Пересекаться с кем-либо сегодня было выше его сил.

Олаф проводил взглядом сбегающего друга и тяжело вздохнул, переводя взгляд на всё ещё обездвиженного Джастина.

– Отомри! Хватит уже… Улетел…

Джастин моргнул, неловко повернулся, будто бы у него всё затекло и со вздохом сел на землю, понурив голову. Олаф, кряхтя, присоседился рядом.

– Ну что вы как дети, ей Боже! Что-то мне подсказывает, что он хотя бы начал осознавать, что натворил дел.

– Ты думаешь, что извинений будет достаточно? Ты просто не понимаешь…

– Да! Не понимаю я этой вашей мертвяцкой хреномути! Знаю только, что вы всегда друг за друга держались. А сейчас оба по уши в гнилье угваздались. И продолжаете топиться, вместо того чтобы разобраться…

Джастин продолжил угрюмо сидеть. Олаф не выдержал.

– Ну что? Малой ведь и не был никогда человеком по сути… Ну не понимает он некоторых вещей…

– Я б объяснил, да он слушать не станет, – угрюмо пробурчал Джастин.

– Станет – не станет, а свадьбы эти стены, похоже, ещё не видели… Во всяком случае, на моём веку их точно не праздновали, – мечтательно протянул Олаф и встал, растирая колени. Хоть оборотни и старели значительно медленнее людей, возраст начинал сказываться, – Ну что, клыкастый, с организацией-то поможешь или будешь теперь вечно жопой на земле сидеть, пока Князь не соизволит велеть подняться? – и протянул руку другу, чтобы помочь встать.

– Да иди ты… – Джастин принял руку и поднялся, выпрямляя осанку. – Конечно, помогу! Авось действительно что-нибудь, да изменится.

Интерлюдия 4

– Мои поздравления, Октавио! Надеюсь, и сын, и мать чувствуют себя хорошо?

– Благодарю вас. Не всё прошло гладко, но у эльфов действительно очень сильные лекари. Я благодарю небеса каждый день, за то, что Зельда оказалась в доме Айвори во время родов. И каждый раз поражаюсь, какими путём нас туда привело.

– Мой дорогой клыкастый друг, отчего же у тебя такой хмурый вид? – Октавио угрюмо уставился на валяющегося на траве Багхеса. – Любимая, пусть ей ещё долго выздоравливать, цела. Под надёжной защитой. Родился здоровый, крепкий сын. Ты обрёл много новых друзей, сбежал от своей ледяной семейки…

– Полно, Багхес, не приставай к нему. А вы, Октавио, не беспокойтесь. Вашей вины нет в том, что не успели научиться притворяться за столь короткий срок. А то, что ваша душа осталась в теле – это ваше счастье и наш общий секрет.

– Не понимаю! Зачем ему нужно было оставлять её? – Ластиэль чувствовал себя виноватым, видя беспокойство друга. В том, что душа Октавио была на месте, он понял при самой первой встрече и, ещё до того, как его попросили не разглашать эту особенность. Но Селфис уже пожелал познакомиться с новоиспечённым вампиром лично.

Багхес тоже силился это понять… Увы, обсудить снова было не с кем.

«Признаться, я тоже удивлён. За годы знакомства с ним и его отцом, подобной милости к живым не замечал… Разве что, к своему брату-кнехту он наверняка тоже её оставил. Во всяком случае на фоне остальных клыкастых он выглядит чересчур отзывчивым.

Знаешь, почему я смолчал, когда мой светлоокий друг заточил тех несчастных рабочих в клетки и начал свои эксперименты? – хорнд в задумчивости рассматривал Ластиэля, так похожего на обоих братьев.

Мне было их жаль! Но они же не какие-то чернорабочие. Образованные. Все они подписали контракт. Я видел бумаги, сам пробежался глазами… Разумеется, именно что про подобный результат было ни слова, но они поступали в полное распоряжение эльфа… «И другие» – так удобно! Что угодно можно подвести.

 А вот Джастин согласия на подобное не давал… И Леди Руасил, тем более не желала лежать при смерти в своих покоях… При том, что они ему, в общем-то, родные… Я к тому, знаешь, на что мне это кажется похожим? ..

Вот есть, допустим, люди… Хотя, почему, допустим. Они же действительно есть. И им нужны ресурсы. Они вырубают леса, ломают целые горы, роют шахты, извлекая металл и самоцветы, осушают болота, охотятся… Это вполне понятно… Это нужно для их же жизни. Для комфортной жизни нужно ещё больше. Что не могут достать сами – отнимают у себе подобных.

А я подумал, природа – ведь их мать, если уж так разобраться… Любой ребёнок много что берёт у своих родителей. Да и они сами многое готовы дать просто так! Зачем же губить её нарочно? Но тут я, вероятно, слишком предвзят… Всё-таки…»

– Мой Король, а взаправду говорят, что его кнехт, ваш старший брат? – выпалил Ластиэль, не замечая, что хорнд витает глубоко в своих мыслях…

Селфис на мгновение поджал губы, но всё же решил, что если они когда-то встретятся, внешнее сходство и так будет очевидно. Врать было бессмысленно.

– Я не могу отрицать того, что при жизни Аэлдулин был моим старшим братом. Но я его уже успел оплакать и похоронить. Не могу в должной мере считать его тем же, кем он был ранее.

– Разве наличие живой души ничего не меняет? – Ластиэль продолжал упорствовать видя, как Октавио мрачнеет с каждой репликой.

Бахгес вновь вынырнул из своих дум и явно с интересом стал прислушиваться к ответу.

Селфис обречённо вздохнул. Разговор явно шел не по тому пути, который он запланировал. С одной стороны, наличие нового кнехта от молодого князя было ему на руку: очередное доказательство, что для дамнара, как и для его отца, нет ничего святого. К тому же , можно было скинуть на него часть обвинений, мотивируя приказом от правителя Итернитаса. Но наличие души многое меняло.

Во-первых, было невооружённым взглядом видно, что Ластиэль привязался к Октавио также, как в своё время он прикипел к Ферджину. А подставить друга собственного сына, пусть на него и были свои планы – было плохим вариантом. Ластиэль и так задавал слишком много вопросов, и Селфису было совершенно невыгодно, чтобы отпрыск стал много думать.

Во-вторых, Октавио хоть и был рад тому, что его возлюбленная, пусть и косвенно, но благодаря его обращению, перебралась жить к эльфам, своим же новым качеством доволен не был. От насилия его воротило, всё время носил собой томик святого писания и совершенно не умел притворяться. И был молодой версией Ферджина. Моложе, занудней, глупее, моральней… И всё-таки являлся союзником. В-третьих, хоть какое-то время он мог бы работать на два лагеря, даже не зная об этом.

– В отличие от вполне лицезримого перед нами Октавио по поводу Аэлдулина у нас нет доказательств. К тому же, где он был все эти годы? Мог бы хоть весточку матери прислать.