Марина Вуд – Заявление на увольнение (страница 3)

И всё, казалось бы, было неплохо, ровно до того момента, пока я не узнала в этом мужчине сына нашего «главуна» – хозяина холдинга. Ну, как говорят: «Бог не выдаст, свинья не съест, начальство не узнаёт». Я постаралась не усугублять конфликт и распрощалась с мужчиной на более-менее спокойной ноте.

За выходные я даже немного отпустила ситуацию и выбросила из головы смысли о недавнем ДТП.

То, что беда приходит не одна, я узнала в понедельник утром. К нам в кабинет прибежала воодушевлённая секретарь Ирочка и сообщила, что через час состоится срочное собрание в конференц-зале.

– А вы что, не слышали, что наш Пётр Алексеевич того? – Она кивнула в сторону двери, а девочки в кабинете перекрестились.

– Чего того? – переспросила я, так и замерев с чашкой кофе в руках.

– В Европу переезжает. А вы что, грешным делом, подумали? – Ирина растерянно посмотрела по сторонам.

– И кто же теперь на его месте будет? – спрашиваю я, боясь услышать, что вместо себя Пётр Алексеевич поставит своего сына.

И тут же слышу подтверждение своих опасений:

– Поговаривают, что его сын. – Ирочка прямо затрепетала от волнения.

Вашу мать! Прикрываю ладонью лицо, понимая весь ужас своего положения.

– Этот красавчик? Он же вроде в Лондоне живёт, – подхватила одна из сотрудниц, и тут понеслось: «Говорят, вернулся и сразу на отцово место. А он женат? А он красив? Богат?»

Сажусь в кресло и отставляю кружку в сторону. Чёрт! Может, мне повезёт, и он страдает амнезией?

Я не смогла долго слушать этот трёп, поэтому вышла из кабинета. Но меня это не спасло, так как нового босса обсуждал практически весь офис. С грузом печали на душе я дождалась десяти часов и самой последней вошла в зал. Тимофей Петрович стоял к нам спиной, что давало мне шанс пожить ещё несколько минут. Когда же он всё-таки обернулся, то, как назло, посмотрел на меня в упор, а мне вдруг захотелось стать невидимкой.

– Какой сюрприз! – звучит двусмысленная фраза из уст нового начальника.

В ответ я не двигалась, не дышала и вообще делала вид, что я предмет мебели, при этом ругая себя последними словами за свой опрометчивый поступок. Мне следовало быть внимательней, там, на парковке.

Пока я занималась самоедством, наш новый босс во всю распинался перед собравшимися подчинёнными. Рассказывал о предстоящих планах, о том, какие перспективы ждут всех нас в скором будущем и так далее. Вся его пафосная речь проносилась мимо меня без остановок. И единственное, на что я обращаю своё внимание, так это на последние его слова:

– Да, Арина Николаевна? – спрашивает он и ехидно ухмыляется, глядя прямо на меня.

Вместо ответа я, хлопая ресницами, растерянно смотрю по сторонам.

– У-у-у… – Стыдно признавать, но это единственное, что я могу выдавить из себя.

– Что, простите? Я не силён в мычании. – Все двадцать человек, сидящие за овальным столом, поворачивают головы и смотрят на меня. – Арина Николаевна, вы меня вообще слушали?

Смотрит так, будто бы хочет прожечь во мне дырку. Даже глаза не отводит, мерзавец.

– Повторите, пожалуйста, свой вопрос, – прошу я еле слышно с надеждой на то, что все слушали так же внимательно, как я.

– Я спрашиваю: вы согласны? – повторяет свой вопрос Тимофей Петрович и смотрит на меня с явным вызовом.

Вот паршивец! Ведь специально так делает. Не произносит вопрос целиком, потому что понимает, что я его прослушала. Наверняка хочет выставить меня дурой перед коллегами.

– Д-да, – отвечаю я дрожащим голосом, так же тихо, как и задавала вопрос, – с-согласна.

И чёрт его знает, с чем я согласна?!

– Вот и замечательно! – восклицает босс. – Прямо сегодня и начнём. Собрание закончено. Все свободны.

Обязательно надо будет спросить у Николая Егоровича, о чём вообще шла речь. Ведь непонятно, о чём он говорил. Может, предложил мне отдать ему свою почку, а я, как дура, взяла и согласилась.

Коллеги начинают потихоньку расходиться, и я следую их примеру. Взяв в руки свой рабочий планшет, я поднимаюсь с кресла и направляюсь в сторону двери. И даже за ручку не успеваю взяться, как снова слышу голос нового шефа за спиной.

– А вы куда собрались, Арина Николаевна? Вас я попрошу остаться, – заявляет Тимофей Петрович приказным тоном.

Я не то что затылком, я пятой точкой чувствую его довольную мину и ехидный оскал. Мысленно выругавшись, возвращаюсь к столу.

– Вы что-то хотели, Тимофей Петрович? – спрашиваю я максимально мило. Настолько мило, насколько позволяет сложившаяся ситуация и субординация.

– Скажите, а вы всегда так к работе относитесь? – Мужчина пафосно складывает руки на груди.

– Как так? – Я всё сильнее сжимаю в руках планшет.

– Безответственно, – говорит он, сканируя меня взглядом с ног до головы. – Да вы присядьте. В ногах правды нет. – Рукой показывает на соседнее кресло.

Красивый, гад. Подкачанный. Ухоженный. Холёный, одним словом. Наверное, живёт на широкую ногу за папенькин счёт.

– Спасибо. Я постою. И нет, я всегда отношусь к своим обязанностям очень даже ответственно, иначе не занимала бы руководящую должность в этой организации.

– Да? – Он выгибает свою тёмную бровь. – Тогда почему вы бегаете в рабочее время по торговым центрам? Или, возможно, вы решили, что у меня проблемы с краткосрочной памятью? Не слушаете на собраниях своего непосредственного начальника. Могу даже предположить, что моя речь показалась вам неинтересной, так? – Он поднимается со своего кресла. Подходит и буквально лапает меня взглядом.

От нервного перенапряжения я начинаю постукивать ногой по полу, как заяц в период гона.

– Я прошу заметить, что я живой человек. И просто отвлеклась буквально на минуту. А в рабочее время я не бегаю по магазинам. То, что я оставила свою машину на парковке торгового центра, ещё ничего не значит.

– Допустим. – Он обходит меня сзади, словно рассматривает как какую-то вещь в магазине.

– Может, вы уже расскажете, на что я согласилась? – озвучиваю я на выдохе мучащий меня вопрос.

Тимофей Петрович молча смотрит на меня и лишь тяжело вздыхает. А спустя несколько секунд всё-таки отвечает:

– Я сказал, что до того момента, как мне подберут помощницу, мне нужен человек, который хорошо знает всю эту кухню изнутри. И именно вы прекрасно подходите для этой работы.

Если бы мои глаза могли вылезать из орбит, то они, наверное, были бы уже на лбу.

– Я? Почему я? – Обессиленная данным заявлением, я всё-таки медленно опускаюсь в рядом стоящее кресло.

– Потому что я так решил, – коротко отрезает он.

Блин! Из-за своей невнимательности я оказалась в совершенно дурацком положении. Сказать, что я не смогу исполнять обязанности помощницы, – значит обесценить себя как сотрудника. Это будет несправедливо по отношению к себе, ведь я действительно не просто так свой хлеб ем и премии получаю.

– А если я не соглашусь? – спрашиваю я, уставившись в белую стену перед собой. Это не конференц-зал, а какая-то палата психбольницы, честное слово.

– Вы уже согласились, – произносит он голосом победителя и садится на своё место.

Ну вот, приплыли тапочки к обрыву! Из начальника кадрового отдела я превращаюсь в девочку на побегушках.

– Это было нечестно, – говорю я и устало опускаю плечи. А ещё очень опрометчиво и глупо с моей стороны, очень глупо.

– Я не виноват, что вы меня не слушали. А если вас что-то не устраивает, то пишите заявление на увольнение.

3.

Арина

– И ты не уволилась? – спрашивает меня подруга и по совместительству соседка по имени Лиля.

Лилечка стройная, красивая блондинка моего возраста. Лёгкая в общении и весёлая по жизни. Мы дружим с ней со школьных времён, когда наша семья жила здесь с бабушкой и я ходила в местную школу. В отличие от меня, у девушки за плечами три брака, но нет детей. Мы частенько засиживаемся вечерами на кухне и пьём чай. Кухня моя, как, впрочем, и вся квартира, маленькая. Но зато своя. Чему я очень рада. В наше время иметь собственное жилье – большое везение.

– Нет. Это, конечно, немного неприятно. И ко всему, задевает мою профессиональную самооценку. Но это ведь не навсегда. Я постараюсь побыстрее найти ему самую лучшую помощницу в мире и со спокойной душой вернуться к себе в отдел. – Я наливаю в чашку кипяток и подаю её Лиле.

– Лучше бы ты с таким рвением мужика себе приличного нашла и вообще уволилась с этой работы. А то времени на личную жизнь у тебя совсем не остаётся.

У Лили, как и у половины моих родственников по маминой линии, какое-то навязчивое желание выдать меня замуж. Сама-то она уже там трижды побывала. Первый муж, как бывает с блинами, оказался комом, второй от неё сам сбежал, ну а третий был стар и богат – всё как она мечтала. Но, к сожалению, прожили они недолго. А когда он умер, его дети взяли Лилю за горло, оставив ни с чем. Теперь эта самая безутешная вдова, прихватив с собой парочку норковых шуб и драгоценностей, подаренных ей её покойным супругом, из шикарного особняка вернулась в свою квартирку в хрущёвке, которая находится этажом ниже, прямо подо мной.

– Лиля! Ну что ты говоришь? Ванька же всё услышит, – последнее предложение я произношу почти шёпотом.

– Я всё слышал, мама! – подаёт голос мой ребёнок. – И тётя Лиля права. Бабушка тоже так говорит!

Не уши, а локаторы, блин!

– А ну-ка, иди сюда. Иди и расскажи мне, что там бабушка говорит?

Лиля сидит с полным ртом и чуть не давится чаем.