Марина Вуд – Сын моего сына (страница 11)

Подруга мягко склоняется к малышу, её глаза светятся от искреннего счастья.

— Здравствуй, мой зайчик, — говорит она, протягивая руки к Дане. — Давай-ка я тебя обниму!

Ольга нежно обнимает крестника, наклоняясь, чтобы быть на его уровне. Её объятия тёплые и дружелюбные, что сразу же заставляет малыша расслабиться и улыбнуться. Даня обхватывает её шею своими маленькими руками.

— Ну какой же ты хорошенький! — продолжает она, её голос полон восторга. — Я так по тебе соскучилась!

Ольга осторожно прижимает Даниила к себе, и он, видимо, ощущая её теплоту и искренность, начинает весело смеяться. Оля не отпускает его сразу, а немного покачивает, как будто танцует с ним, чтобы создать ещё более уютную атмосферу.

Затем она осторожно встаёт, держа Даню на руках, и обращается ко мне:

— Садитесь, я уже заказала нам кофе и кое-что вкусное для Даника.

Мы садимся за стол, и Ольга тут же начинает засыпать меня вопросами.

8

Тимур

— Нет, нет и еще раз нет, Тимур! Это никуда не годиться! Твоя репутация идет впереди тебя. С такими рейтингами ты однозначно проиграешь Ильину! — недовольно опускает в кресло Елена. Именно она отвечает за мой публичный имидж. А еще формирует медиаповестку, организует встречи с избирателями, выступления на телевидении, в социальных сетях и прессе, а также следит за тем, как я выгляжу и что говорю.

— Если я не ошибаюсь, то у нас отвечаешь за рейтинги.

Елена смотрит на меня поверх своих дизайнерских очков и раздражённо вздыхает, поправляя свои идеально уложенные волосы.

— Тимур, давай без этого. Мы оба понимаем, что ситуация сложная. И если мы не начнем действовать быстро, Ильин нас обгонит.

Я лишь откидываюсь в кресле, скрещивая руки на груди.

— И что ты предлагаешь? — задаю вопрос, уже предвкушая её готовый план действий.

Женщина кидает на меня проницательный взгляд, как будто раздумывая, как именно лучше подать свою идею.

— Для начала, ты должен стать более открытым перед избирателями. Мы устраиваем встречи, где ты выглядишь слишком отстранённым. Люди хотят видеть не только политика, но и человека. Это значит, что нам нужно пересмотреть твои интервью, убрать сухие речи и добавить больше личных историй. Покажи им, что ты живой, — она делает паузу, давая мне возможность осмыслить её слова.

— Ты хочешь, чтобы я стал… ближе к народу? — спрашиваю я, слегка усмехаясь.

— Именно. Перестань быть недосягаемым. Людям нужны эмоции, особенно в нынешние времена. Поделись чем-то личным. Покажи слабость, если нужно. Это сделает тебя неуязвимым в их глазах.

Я молчу, переваривая её слова. Всё это звучит как простая манипуляция, но я понимаю, что она права. В последнее время Ильин действительно набрал популярность именно благодаря тому, что выглядел «человеком из народа». Идеальным, многодетным семьянином. Который на чаде разводит пчел и кур.

— И что конкретно ты предлагаешь? Признаваться на камеру, что я хожу дома в трениках и пеку по утрам блины, — иронично хмыкаю.

Елена усмехается.

— Нет, это уже старомодно. Мы должны найти что-то новое. Может, больше показать тебя с семьей? Или…

Её взгляд становится более задумчивым.

— У меня нет семьи, — отрезаю я, недовольный её наглым вмешательством в мою личную жизнь.

— Значит, нужно её придумать, — вдруг предлагает она, и я резко поднимаю глаза.

— Что?

— Тимур, ты же сам понимаешь, что люди хотят видеть положительную картинку. Конечно, в идеале было бы жениться…

— Это исключено.

— Ну, тогда Ильин со своей поддержкой малоимущих, многодетных семей быстренько сядет в губернаторское кресло. И глазом моргнуть не успеешь.

Елена не отступает. Она смотрит на меня с видом человека, у которого есть все карты на руках.

— Тимур, ты должен понять: сейчас не время для твоих принципов. Ты хочешь остаться на месте, или уступить Ильину? Люди ждут чего-то, с чем могут себя ассоциировать. Семья — это символ стабильности, — она театрально взмахивает руками.

Я вздыхаю. Идея «придумать» семью звучит абсурдно, но в её голове это выглядит как блестящий ход.

— Я не собираюсь лезть в этот цирк, — говорю я сдержанно, пытаясь не выдать раздражение. — Мне не нужна «сцена», чтобы доказать свою состоятельность как авторитетного политика.

Елена слегка приподнимает брови, её взгляд становится ещё более настойчивым.

— Вот именно, что авторитетного! Да тебя весь город боится.

— Боится — значит уважает.

— Господи, какая чушь!

— Придумай что-то другое, — твёрдо заявляю я. — Но никакого фальшивого брака и постановочных семейных картинок не будет.

Елена вздыхает, явно недовольная моей позицией.

— Ладно, Тимур. Только помни, что ты идёшь на риск. В политике выигрывают те, кто умеет играть по правилам.

Она встаёт, собирая свои бумаги.

— Я дам тебе несколько дней, — добавляет она, не оглядываясь. — Подумай, что я сказала.

— Тимур Эльдарович, — стучит и заглядывает ко мне в кабинет секретарша. — До вас тут с самого утра пытается дозвониться господин Телецкий. Он просил перезвонить, как только у вас появится время.

Я слегка напрягаюсь, услышав эту фамилию. Это совсем не вовремя. Как обычно, в самый неподходящий момент.

— Спасибо, Вика, — сухо отвечаю, кивая, чтобы она вышла. Когда дверь закрывается, я откидываюсь в кресле, закрывая глаза и пытаясь вернуть себе ясность мысли.

Политические игры никогда не были для меня чем-то, к чему хотелось приспосабливаться. Но сейчас, кажется, что выхода нет — слишком многое поставлено на карту. Да, Елена права: Ильин быстро набирает популярность, и если я что-то не придумаю, не адаптируясь к реалиям, то вполне могу его потерять.

Я вздыхаю и тянусь к телефону. Набираю номер Телецкого. Его звонки редко сулили что-то приятное. Он был одним из тех, кто всегда действовал в своих интересах, и каждый наш разговор напоминал шахматную партию, где каждая фраза — это продуманный ход.

Телецкий берет трубку почти сразу, его голос звучит привычно деловито.

— Тимур Эльдарович, наконец-то! Я уж думал, ты решил меня игнорировать.

— Ты же знаешь, что у меня всегда найдётся минутка для тебя, — отвечаю сдержанно, хотя на самом деле хочется его послать.

— Слышал, ты решил Ильина подвинуть на этих выборах.

— А новости бегут впереди паровоза, — отвечаю, сдерживая вздох. — Что ты еще слышал? — скрипнув зубами, я стараюсь удержать спокойный тон.

— Да, так… По мелочи…

— Василий Витальевич, вот терпеть не могу, когда юлят. Давай, говори, что тебе нужно и не пожирай моё время, — сжимаю я переносицу.

— Тимур Эльдарович, всегда прямолинейный, — усмехается Телецкий. — Ладно, раз ты настаиваешь. Меня интересует один вопрос: как ты планируешь обойти Ильина? У него сейчас сильная поддержка, и, откровенно говоря, многие не уверены в твоих шансах.

— Есть несколько стратегий, над которыми работаем. А чем тебе, собственно, Ильин не угодил?

— Помнишь, у меня были склады на старых конюшнях?

— Ну…

— Отжал, гнида! Вернул их обратно в собственность государства. Боюсь, что если на второй срок пойдет, то его шаловливая ручонка еще за чем-нибудь потянется.

— Вот оно что, — протягиваю я, начиная понимать суть разговора. Телецкий всегда был практичным мужиком, и, если ему что-то невыгодно, он не станет терять времени.

— Да, Тимур Эльдарович, дела такие. Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают то, что моё. А Ильин… он слишком хитро сделанный.

— Ясно, — отвечаю, пытаясь не выдать свои мысли.

— Ради этого даже готов вложиться в твою предвыборную кампанию. Только мне нужны гарантии, что ты выиграешь выборы.