Марина Вуд – Развод. Бабушка в интересном положении (страница 3)

Я делаю вид, что возмущаюсь:

— Галя, ну что ты! Неужели ты не можешь понять, что человек просто вызывает у всех симпатию?

— Да уж, такая «симпатия», что у них аж коленки подкашиваются, — отвечает она, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

Тем временем Артём Сергеевич заканчивает свою речь и, окинув нас внимательным взглядом, ещё раз благодарит за внимание. Он явно замечает оживление и полунамёки, и на его лице мелькает лёгкая улыбка, как будто он привык к подобным взглядам и чувствует себя вполне уверенно.

Закончив вступительное слово, он улыбается и предлагает всем по очереди представиться, рассказывать о своих задачах и должностях. Коллеги один за другим начинают называть себя, делятся вкратце своими обязанностями. Наступает моя очередь, и я вдруг осознаю, что слегка нервничаю, когда он смотрит на меня своими спокойными, уверенными глазами.

— Вера Петровна, — тихо произношу я чуть тише. — Бухгалтер.

Артём Сергеевич кивает, и мне кажется, что его взгляд задерживается на мне. Стараюсь не обращать внимания на это странное ощущение, но сердце начинает колотиться чуть сильнее.

Вот дура я старая! На придумывала себе всякого.

Когда очередь доходит до Галки, та бойко и с некоторой насмешливой ноткой произносит:

— Галина Ивановна. Экономист, без которого тут всё бы встало!

Все в зале слегка посмеиваются, а Артём Сергеевич кивает, улыбаясь:

— Хорошо, Галина Ивановна. Рад видеть людей, которые с такой уверенностью говорят о своей работе.

Галка, смущённо улыбнувшись, шепчет мне на ухо:

— Чёрт, Вера, он ещё и комплименты умеет раздавать. Такой — находка, понимаешь?

Я закатываю глаза, но понимаю её настроение. На фоне её слов и восхищённого шёпота остальных я и сама начинаю думать, что с таким начальником работать будет совсем несложно. Когда все представляются, Артём ещё раз благодарит нас за внимание и добавляет, что в ближайшее время начнёт обходить отделы, чтобы поближе познакомиться с каждым.

Прощаясь, он делает жест рукой:

— Хорошего вам дня, коллеги. Постепенно познакомимся ближе и наладим работу так, чтобы всем было комфортно.

С этим он выходит из зала, и только как его фигура исчезает за дверью, атмосфера взрывается. Галка сразу же тянет меня за локоть:

— Верка, ну скажи! Ты его видела? Нет, я серьёзно, таких начальников в жизни не видела. У него какая-то… сила, что ли. Или я от скуки уже начинаю дурить.

— Это точно, у него уверенности хоть отбавляй, — соглашаюсь я.

— Видела, как он к кадрам подошёл? У них чуть сердце не выпрыгнуло, — тихо смеётся Галка. — Лариса так вообще обомлела. Глядишь, лет десять себе сбросит от одной его улыбки.

Я снова закатываю глаза:

— Галь, что-то мне кажется, у нас скоро все тут сбросят лет десять. Только бы в работу это увлечение не переросло.

Галка, не сдерживая эмоций, хватает меня за плечо и шепчет с горящими глазами:

— Если бы у меня не было мужа, я бы точно…

— Галка, уймись, — смеюсь я, хотя сама тоже под впечатлением. — Нам с тобой не в любовников играть, а работать.

— А ты не видела, как он на тебя смотрел? Ой, вот знаешь, у меня чуть всё внутри не растаяло от его взгляда, а ты, небось, не заметила! — Она говорит это с такой уверенностью, что мне хочется закатить глаза, но какая-то часть меня всё-таки взволнована.

Пытаемся вернуться к рабочему дню, но офис продолжает гудеть, как улей. В курилке сотрудники шёпотом обсуждают нового начальника, делятся впечатлениями и шутят. Каждый раз, как кто-то упоминает Артёма Сергеевича, сразу слышны восторженные вздохи и смех.

Галка присаживается напротив меня за столом и шепчет:

— Верка, клянусь, даже наша бухгалтерия готова сгореть от его взгляда. Думаешь, он что-то подозревает?

— Да брось ты, он человек занятый, ему все эти наши шуточки… не до них ему, — отвечаю, пытаясь вернуться к таблицам, но и сама ловлю себя на мысли, что сегодня работа точно пойдёт медленно.

Коллеги обсуждают новое начальство, одни восхищаются его профессионализмом, другие — внешностью, а третьи с опаской переговариваются о возможных переменах. Возвращаемся на рабочие места, но работа идёт ни шатко ни валко: все продолжают взахлёб обсуждать нового руководителя. Я пытаюсь сосредоточиться на таблицах и отчётах, но все мысли так или иначе возвращаются к нему. Ещё никогда мне не приходилось видеть начальника, который бы сразу располагал к себе.

Спустя какое-то время возвращаюсь к монитору, убеждая себя, что всё это — просто излишнее оживление на фоне перемен. Артём Сергеевич, конечно, производит впечатление, но ничего больше. Я так погружаюсь в мысли, что вздрагиваю, когда Галка возвращается из коридора с сияющей улыбкой.

— Вера, ты не поверишь, куда он идет! — возбуждённо шепчет она, снова усаживаясь рядом. — Идет к вам в бухгалтерию! К тебе!

— Ко мне? — мой голос чуть выше обычного, и сердце вдруг начинает стучать быстрее.

— Ага, сказал, что хочет обсудить текущую ситуацию с финансовыми отчётами. Представляешь, вот прям твои цифры его заинтересовали! — Галка смотрит на меня с такой интригой, словно на наших глазах происходит целый сериал.

Тихий стук в дверь и через секунду он заходит, держа в руках папку.

— Вера Петровна? — спрашивает он, обращаясь ко мне, и я вздрагиваю, поспешно встаю.

— Да, это я.

— Я тут хотел обсудить некоторые аспекты отчётности. Можете уделить мне пару минут?

— Да, конечно, Артём Сергеевич, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он кивает и указывает на папку с отчётами:

— Я просмотрел вашу сводную таблицу, и у меня есть несколько вопросов.

Его взгляд твёрд, но при этом вежливый.

Я киваю, стараясь не выдать своего волнения.

4

Вера

Мы с Денисом сидим в небольшом кафе у окна, и я разглядываю его профиль, освещённый приглушённым светом. Внешне он такой спокойный, собранный, но я знаю, как сильно его возмутило то, что натворил его отец. Он сам настоял на этой встрече, едва услышав новости, и сейчас его взгляд полон решимости и скрытого гнева.

— Мам, ну ты сама-то понимаешь, что он устроил? — начинает Денис, едва мы успеваем сделать заказ. В его голосе нет ни одной ноты равнодушия, он кипит от возмущения, едва сдерживая эмоции. — Уйти вот так, бросить тебя ради какой-то… ну как он так может, мам! У него что, головка теперь вместо головы? Он что, не понимает, что эта… его по миру пустит?

Слушая его, я чувствую, как сердце сжимается. Увидеть сына таким — злящимся за меня — тяжело. Я пытаюсь сохранять спокойствие ради него, стараюсь не показывать ему свою боль.

— Денис, сынок, я понимаю, тебе обидно, — отвечаю я тихо, стараясь держать голос ровным. — Но это его решение, и, как бы больно ни было, мы не можем его изменить. Это его выбор.

— А как же ты, мама? Ты вот так просто собираешься всё это принять? — Денис смотрит на меня пристально, его глаза полны непонимания и негодования. — Он всю жизнь прожил с тобой, ты была с ним во всём, а теперь просто всё бросил?

Я вздыхаю и качаю головой, стараясь подобрать слова. Каждое слово даётся тяжело, потому что я и сама не знаю, как справляться с этим. Но я не хочу, чтобы сын видел моё отчаяние. Сколько бы мне ни было больно, я должна оставаться сильной ради него.

— Понимаешь, Денис… иногда люди меняются. Порой даже самые близкие могут сделать вещи, которые нам трудно понять и принять. Я не знаю, почему он так поступил, но ты не должен позволить этому разрушить свою жизнь.

— Разрушить мою жизнь? Да как тут можно оставаться спокойным, мама? Он же ведёт себя, как… как мудак! Как пацан, который впервые влюбился, — Денис чуть повышает голос, и я вижу, как ему нелегко сдерживать себя. Он опускает взгляд, и я замечаю, как его пальцы сжимают чашку, словно только так он может унять гнев. — Он даже не подумал, что оставляет тебя одну. Это же… это просто подло!

— Знаю, Денис, знаю, — соглашаюсь я, чувствуя, как внутри поднимается щемящая боль, и в горле застревает комок. — Но с этим ничего не поделаешь. Если он решил так поступить, значит, что-то для себя решил. Мы не можем за него жить.

На мгновение между нами повисает тишина. Я вижу, как он взволнован, его глаза бегают, будто он пытается найти ответ на что-то невидимое. Вдруг он тихо произносит, почти себе под нос:

— Как так вообще можно? Всю жизнь вы с ним вместе… а он просто взял и выбросил всё это? Как ненужное.

Эти слова ранят. Я знаю, что Денис прав, но мне не хочется признаваться, что мне тоже кажется, будто меня просто выбросили. Сколько бы я ни говорила себе, что это не так, что я должна смириться, внутри остаётся нестерпимое чувство обиды и опустошения. Я тянусь к его руке и накрываю её своей ладонью:

— Денис, мне тоже больно, но нам нужно принять это. Ты сильный, ты мужчина и я надеюсь, что ты сможешь понять: жизнь иногда преподносит неожиданные удары.

— Не понимаю, почему ты его защищаешь, — резко отвечает он, убирая руку и отводя взгляд. — Мама, он предал тебя! А ты, вместо того чтобы выставить его из дому, продолжаешь его оправдывать?

— Я не оправдываю его, Денис, — пытаюсь объяснить я, подбирая слова, чтобы донести до него, что чувствую. — Просто я не хочу, чтобы ты тратил свою жизнь на ненависть к нему. Это не стоит того.

Он долго молчит, смотрит в окно, а потом тяжело вздыхает и медленно качает головой: