Марина Вуд – Очень (не) обычная история (страница 10)

Испанский стыд! Нашла что спросить.

— Пришлось, — наиграно грустно отвечает он.

— Я думаю, что это неоправданная жертва с вашей стороны, — говорю, глядя поверх его плеча и слышу, как он улыбается.

— Я не мог поступить иначе, — я чувствую, как его губы касаются моих волос, когда он говорит.

— Егор Владимирович, я хотела сказать спасибо, за то, что выручили меня тогда в участке. И извинится, за свою дерзость…

— Ну что ты Аня, — он перебивает меня, — это я должен извинится за несправедливость со своей стороны.

— О чем вы? — обвожу взглядом танцующие пары рядом с нами и думаю о том, как мы с Егором смотримся со стороны.

— В ближайшее время я решу вопрос с твоим дизайн-проектом. Обещаю.

— Правда? — я удивленно поднимаю на него глаза и моментально тону в горящем взгляде.

— Правда, — его большой палец нежно гладит выступившую костяшку моей руки, посылая по телу приятную дрожь. — Это такая же правда, как и то, что я все время думаю о тебе, Аня, — напряженно говорит Громов.

Мне пришлось закусить губы, чтобы не начать дебильно улыбаться. Потому как умом я понимаю, что эта радость имеет далеко не материальную почву.

— А я думала, что вам не до меня, учитывая вашу бурную личную жизнь, — опуская глаза я смотрю вниз.

В голове мелькает образ блондинки в номере. Брюнетки в положении. Валерии. О последней мне по секрету рассказала Валя. И это только те, о которых знаю я. Относительно брюнетки мне становится обидно. Как можно спать с чужой беременной женщиной? Ах… это ведь может быть и от него ребенок? С другой стороны, почему он это скрывает?

— Аня, посмотри на меня, — упрямо говорит Громов, заставляя поднять на него глаза.

Музыка стихает. Танец подходит к концу. Но Егор не собирается отпускать меня.

— Отпустите, — я грубо выдергиваю свою ладонь из его руки и замечаю, что мы становимся центром внимания.

Громов хочет еще что-то сказать, но не решается. Он отступает в сторону освобождая мне путь.

— Всего хорошего, Егор Владимирович! — я обхожу его и шагаю на выход.

Вот нахал! Бабник! Донжуан недоделанный!

Со злости я дергаю ручку своей сумочки, пока жду гардеробщицу, которая ненадолго куда-то отошла.

— Ой, а ты что, уже уходишь? — из мужского туалета, находящегося справа от гардероба, появляется хорошо подвыпивший Виталик.

— Да. Вот жду, когда кто-то подойдет и выдаст мне пальто, — параллельно смотрю на экран телефона, ожидая подачи машины такси.

— Аня… — что-то нездоровое появляется в его глазах.

Он делает два шага вперед и неожиданно всем своим весом сносит меня в вешалки, прижимая к стене.

— Что ты делаешь? — я пытаюсь его оттолкнуть, но это оказывается тщетным.

Сердце ухает внутри от страха.

— Аня, — он тяжело дышит мне в лицо, а я пытаюсь увернуться, — я так давно хотел…

— О, Боже! Виталик! Перестань! — пульс колотиться в висках и мне становится по-настоящему страшно. Нет!

Я с силой зажмуриваюсь и ползу вниз по стене, когда парень начинает тянуться ко мне своими губами.

— Девушка сказала — НЕТ!

А потом происходит что-то невообразимое. Виталик отлетает от меня в противоположную сторону. Я открываю глаза и вижу Громова, который поднимает меня за предплечья.

— Егор Владимирович! — я прижимаюсь к мужчине, обнимаю его и чувствую гладкую ткань пиджака под своей щекой. — Я-я-я-я, — от шока начинаю заикаться, — я так испугалась…

В ответ руки Громова на мгновенье прижимают меня к себе, а затем резко отталкивают.

— Ты, кажется, домой хотела. Мой водитель тебя отвезет. А ты, — он поднимает за шиворот Виталика, — езжай проспись!

Мой телефон раздается сигналом о том, что машина прибыла.

— Мое такси, — я показываю экран Егору.

— Вот и прекрасно! Специально для тебя, — он выталкивает парня из гардероба. — Где твоя куртка? — Громов берет меня за плечи.

— У меня пальто. Серое.

Мужчина начинает перебирать всю висящую на вешалках одежду.

— Это? — показывает мне одну из них.

— Да, — киваю головой.

— А что, собственно, здесь происходит? — выходит из женского туалета женщина лет пятидесяти и поправляет свои большие очки.

— А собственно то, что вы должны находится на рабочем месте, пока последний гость не покинет ваше заведение!

Громов упаковывает меня в пальто и выходит вместе со мной на улицу.

— А где ваша верхняя одежда? — спрашиваю с надеждой на то, что Егор ее просто забыл.

— Я не еду. Тебя мой водитель отвезет, а потом вернется за мной.

Я разочаровано смотрю на мужчину. Ну да. Тут же остается Валерия Андреевна. Куда он без нее.

Спустя несколько минут появляется автомобиль Громова. Он помогает мне сесть на заднее сидение и закрывает дверь.

3.

Егор

Я сижу на кушетке в кабинете заведующего психиатрическим отделением номер три, а по совместительству моего старого, армейского друга.

— Сань, ты же врач. И я пришёл к тебе, как к специалисту. Ты людям мозги лечишь. Вот и мою голову полечи.

Упираюсь спиной об стену, окрашенную в небесно-голубой цвет, и складываю руки на груди.

— Я психиатр! ПСИХИАТР! А это, — он очерчивает круг в воздухе, — психиатрическая больница для душевно больных людей. Тебе не ко мне. Тебе к психологу надо, — он нервно шарит в кармане своего белого халата и достает оттуда пачку сигарет. — Все чем я могу тебе помочь, так это выписать успокоительное.

— Да не поможет мне твое успокоительное. Ты не понимаешь! В последнее время я как умом тронутый. У меня столько планов было. Проектов, которые надо реализовать. Но все это покатилось псу под хвост, стоило мне познакомится с этой малолетней за… девчонкой. Она мне все мозги перекрутила. Все извилины заплела, — я вынимаю свои сигареты. — Вместо того чтобы расслабится после работы с какой-нибудь девицей, я о ней все время думаю. Я трахаться нормально не могу, у меня она все время перед глазами стоит.

Александр отодвигает в сторону стоящий на подоконнике вазон и приоткрывает окно. В кабинет врывается свежий морозный воздух, перебивая собой запах больницы.

— Саш, скажи мне честно, я превращаюсь в придурка?

— Мне бы твои проблемы, — смотрит на меня, а затем тяжело вздохнув достает пепельницу. — Я не понимаю, почему ты из этого трагедию делаешь. Хочешь барышню — бери. Не хочешь — не бери.

— Да в том то и дело, что не могу. Ей двадцать один. Я ей в отцы гожусь.

А еще я пообещал одной беременной даме, что не обижу ее.

— Ну тогда попробуй пообщаться с ней без секса.

— Как это?

— Понаблюдай. Послушай. Присмотрись к ней. Может все не так радужно, как ты себе придумал. И там вообще незачем гнаться.

— Думаешь поможет? — я подкуриваю сигарету и выдыхаю облако серого дыма в окно.

— Александр Иванович, — в кабинет без стука влетает молоденькая медсестра. Ой, — она обводит глазами кабинет и останавливается взглядом на мне.