Марина Вуд – Моя невыносимая (страница 21)

— Можно сказать просто — залетела, — переворачиваюсь на бок и смотрю прямо в глаза.

— Я не хотел грубо выражаться, — спокойно отвечает, замечая изменения в моем настроении.

— Надо уметь называть вещи своими именами, — тянусь рукой к прикроватной тумбе и беру свой телефон. Смотрю на экран — десять часов утра. — Вот именно потому, что ее воспитывали в чрезмерной строгости, она и вляпалась в историю с твоим другом. Запретный плод всегда сладок, — отключаю экран и поднимаюсь с кровати, заворачиваясь в покрывало, при этом Эльдар остается лежать в виде Аполлона.

— Я тоже твой запретный плод? — усмехаясь прожигает меня взглядом и закидывает руки за голову, демонстрируя передо мной во всей красе все свое достоинство.

— Ты можешь считать себя моим персональным молодильным яблочком, — беру первую попавшуюся под руку подушку и хихикая бросаю ее прямо в парня.

***

Захожу в приемное отделение районной больницы. На посту сидит медсестра. Девушка усердно заполняет какой-то журнал.

— Кхе-кхе! — беру с вешалки белый халат и набрасываю его на плечи.

— Здравствуйте! — поднимает на меня глаза. — А вы к кому?

— Мне нужна Орлова Светлана Андреевна. Где я могу ее найти? — достаю из сумочки плитку молочного шоколада и кладу перед ней на стол.

— Спасибо, — улыбается она и сразу же прячет ее в шуфлядку. — Она в ординаторской. Сейчас на право и последняя дверь слева.

— Спасибо, — киваю. Стараясь не сильно стучать каблуками по кафельному полку, нахожу нужную мне дверь. Из-за двери слышу строгий голос сестры. Явно кого-то сейчас вычитывает. Жду несколько минут, затем настойчиво стучусь в дверь.

— Войдите! — гремит она из-за двери.

Сосчитав до пяти, я жму на ручку и заходу внутрь. Сестра сидит за столом, а перед ней стоит пожилая санитарка виновато опустив глаза в пол.

— Идите, Любовь Петровна! — ее голос звучит подчиняюще. — И что бы это было в последний раз. Иначе мне придется рассказать все заведующему. Вы поняли?

— Угу, — кивает она и быстро выскакивает из кабинета.

— Привет, Света! — натягиваю милую улыбку.

— Привет! — отвечает, поправляя на голове белую шапочку. — Каким ветром? — недовольно бурчит она.

— И я рада тебя видеть, — не дожидаясь приглашения присесть, с невозмутимым лицом отодвигаю стул, вешаю на спинку сумочку и сажусь напротив стола.

— У тебя что-то случилось? — строго смотрит на меня сквозь очки, которые сползли на кончик носа.

— По-твоему, я не могу просто приехать и навестить свою сестру? — иронично спрашиваю эту вечную злюку. Я всегда удивлялась тому, как эта вечно недовольная жизнью женщина умудрилась выйти замуж и нарожать детей. Она старше меня всего лишь на пять лет, по внешнему виду на все десять. Не ухоженное лицо. На голове не закрашенная седина. Про маникюр я вообще молчу.

— Нет, — фыркает она и встает со стула. — Кофе будешь? — подходит к тумбочке и нажимает кнопку на электрическом чайнике.

— Спасибо. Я не пью растворимый, — отвечаю, а сама ищу в голове подходящую фразу, с которой будет правильно начать наш разговор.

Света достает чашку, насыпает в нее две чайных ложки кофе, ложку сахара и заливает все это кипятком.

— Давай, выкладывай, зачем ты приехала сюда. Точнее сказать, спустилась к нам простым смертным, с небес на землю? — пытается уколоть меня своими слова.

— Свет, ты хочешь сейчас как-то меня задеть? — смотрю на ее подрагивающие пальцы, когда она снова садиться на свое место. — По-моему я перед тобой нив чем не виновата и как минимум не заслуживаю на подобный тон.

— Прости, — отводит глаза в сторону. — Я, наверное, не права, — делает глоток из чашки и отставляет ее в сторону. — Просто дома черти что творится, — снимает очки, прикрывает глаза и зажимает пальцами переносицу.

— Что случилось? — настораживаюсь в ожидании ответа. Может, Катя уже рассказала маме о своем положении и, я зря сюда приехала.

— Мне кажется, что Николай мой загулял, — отвечает тяжко вздыхая.

— Конкретно знаешь или предполагаешь?

— Практически уверена, — стягивает с головы медицинскую шапочку и бросает ее к очкам. — Я сутками на работе. Он на службе. Работали. Для детей старались. А в последнее время, он так резко изменился. Какие-то тайны появились. Дежурства по выходным. Телефон начал прятать. Даже в туалет его с собой носит.

И почему я не удивлена? Передо мной веди сидит давно не женщина, а ломовая лошадь. С характером похлеще, чем у любого абьюзивного мужика. Она все вечно контролирует. Всех держит в ежовых рукавицах. Всеми командует. Всех прессует. Это же невыносимо! Очень тяжело жить под постоянным гнетом свое жены, которой кто-то, когда-то сказала, отрастить титановые яйца, зацепить за свою шею эшелон и переть его до тех пор, пока глаза на лоб не вылезут. И мало того, она заставляет всех вокруг делать то же самое, даже если им не хочется. Ее вообще не очень интересуют чужие желания.

— Свет, — подсовываюсь стул ближе и подаюсь вперед. — Когда ты была у косметолога? Или у парикмахера? Когда ты в последний раз покупала себе что-нибудь?

— Не помню. Кажется, что никогда, — обреченно отвечает просевшим голосом, уставшим от этой жизни голосом.

— В этом вот вся и проблема, — при всем негативе с ее стороны, стараюсь говорить с ней мягко без всяких колкостей или ехидства. — Ты давно забила на себя. И твой муж сделал то же самое. Хочешь что-то изменить в ваших отношения, начни в первую очередь с себя. Стань счастливой, и он плюнет на всех своих любовниц. Купи себе что-нибудь. Сделай новую прическу. Сделай то, что принесет тебе радость. Не детям, мужу, свекрови. А именно тебе!

Я давно поняла, что нельзя в этом мире перекладывать ответственность за свое счастье на других. Дети, муж, родители — это все прекрасно, но все они отдельные личности, которые несут ответственность исключительно за свои чувства. К сожалению, все люди на самом деле одиноки. Мы в одиночестве приходим в этот мир и в одиночестве из него уходим. Родители умирают. Дети вырастают. Мужья уходят. У тебя остаешься только ты. И только ты сама несешь ответственность за то, что у тебя внутри. Счастье нельзя навязать, если ты в себе его не ощущаешь. Тебе никогда не будет хорошо, если тебе наедине с собой плохо. А если наоборот и тебе хорошо и спокойно даже в одиночку, то и всем вокруг рядом с тобой будет тепло и уютно.

— Тебе меня не понять, — фыркает сестра. — У меня другая жизнь. Семья. Дети. Я не могу делать что-то для себя, потому что стараюсь для семьи! — кричит она. — Это ты у нас, как попрыгунья стрекоза. Мужиков меняешь чаще, чем белье. Живешь только ради себя любимой!

— Ты не думаешь, что возможно я тоже хочу семью и детей?! Но мне этого господь не дал! И что теперь мне делать? Умереть? Или ненавидеть весь мир? Проклинать замужних женщин? Или тебя винить за неудачный аборт? Забыла, кто мне его делал? — на последней фразе я буквально срываюсь.

Светлана смотрит на меня ошалевшими глазами. Впервые в жизни я позволила себе упрекнуть ее в этом.

— Не ожидала от тебя такого, — шокировано качает головой.

— Умею удивлять, — вскакиваю на ноги и с психом срываю со спинки стула свою сумочку. — Кстати, ты хотела узнать зачем я пришла, — перевожу дыхание и пытаюсь успокоиться. — Поздравляю тебя! Ты станешь бабушкой! Аборт делать поздно. Катя поживет у меня. Деньгами я ей помогу, — смотрю на Свету и вижу, как ее глаза медленно ползут вверх. Сестра шокировано, несколько раз открывает и закрывает рот.

— Как? Как это произошло? — дрожит ее подбородок.

— А как это у всех происходит?

Пауза.

— Это расплата за мой грех? — кивает и жалобно выдыхает она. — За что мне это все? — слезы подступают к ее глазам, а плечи начинают подрагивать.

— Я не знаю за что. Но уверена, что это большая радость, а никакая не расплата, — уверенно отвечаю.

Мне становится жалко сестру. Какая бы, она не была, а все же родная кровь. Я подхожу к ней и обнимаю. Светка не сопротивляется. Я чувствую, как ей плохо и ужасно больно в этот момент.

— Кто он? Кто отец? — всхлипывает сестра.

— Сын Рустама, — тихо отвечаю я.

— Того самого? — слезы из ее глаз начинают течь рекой.

Ну вот. Сломалась стальная женщина.

— Того самого…

Эльдар

— Cынок, — раздается мамин голос из-за моей спины. Оборачиваюсь. — Зайди к отцу, — взволновано просит меня мама.

Блин! Не хотелось бы с ним сегодня встречаться, но по всей видимости, придется. Мать чуть не плачет.

— Что случилось? — подхожу к ней.

— Амина, — всхлипывает мать и вытирает глаза свободным краем хиджаба.

— Что с ней? — матерюсь про себя отборным ругательством. При женщинах положено сдерживаться.

— Отец избил ее, — выдавливает сквозь слезы.

— За что? — спрашиваю строго.

— Она сбежать хотела, но охранники отца нашли ее. Она сейчас в комнате под замком сидит. До свадьбы запрещено ее выпускать, — начинает судорожно рыдать, прикрывая ладонями лицо.

Как меня достали эти их средневековые методы. Еще бы ее на баранов обменяли. Или за дрова продали.

— Я сначала зайду к сестре, — мягко говорю и отвожу ее руки от лица. — Откроешь мне дверь?

— Отец злиться будет, — настораживается мать.

— Он не узнает, — успокаиваю ее. — Я быстро с ней поговорю и спущусь к нему.