Марина Вуд – Мои (чужие) дети, или двойня для случайного папы (страница 4)

– Нам и втроем будет неплохо. – Опускаю взгляд на своего сыночка. Малыш уже наелся и крепко спит. – Вит, помоги, пожалуйста, переложить его в кроватку. – Отлучаю его от груди и аккуратно передаю Виталине. Подруга принимает малыша и кладет его рядом с сестренкой.

– Ладно, – шепчет она, – ты отдыхай, а я пойду.

– Хорошо, – отвечаю так же тихо и натягиваю на себя одеяло.

Бессонные ночи дают о себе знать. И это еще спасибо медперсоналу – девочки всю ночь помогают с кормлениями. Будят меня по времени и подают малышей. Как буду справляться дома одна, пока понятия не имею.

– Если что, звони, – беззвучно шевелит губами Вита и выходит за дверь, а я закрываю глаза и погружаюсь в сладкую дрему. Еще бы шов от кесарева не покалывал время от времени, то было бы вообще идеально.

В моей прошлой жизни мне все казалось идеальным: заботливые родители, хорошая работа, где меня ценят и уважают, мужчина, который, как мне казалось, меня любит. Плюс собственная квартира и машина. Потом все рухнуло в один момент. Родителей забрал коронавирус; они ушли практически одновременно. Что я только ни делала, чтобы их спасти. Буквально сразу организовала им лучшую больницу с аппаратами ИВЛ и достойный уход; друзья мне лекарства заграничные доставали – но ничего не помогло, болезнь оказалась сильнее. С предыдущей работы меня сократили из-за финансового кризиса, который возник в связи с пандемией. Мужчина, который, кстати, был моей первой любовью, мне изменил. В придачу взял у меня деньги якобы для ремонта своего автомобиля, а сам свозил на курорт любовницу. Был такой сложный период в жизни, что хотелось повеситься. Я еще и машину разбила. Благо сама не пострадала. Из всего вышеперечисленного осталась только квартира, в которой по возвращении с работы завыть от тоски хочется. Конечно, у меня есть друзья и подруги, но у них свои заботы, дети, семьи. А у меня квартира – коробка и две дырки. Зато теперь я не одна. Я родила свое счастье и обрела новый смысл жизни.

Давид

Алексей снимает пальто и вешает его на вешалку. Заметив мой вид, обеспокоенно спрашивает:

– Эй, друг мой, может, тебе коньяку налить? На тебе что-то совсем лица нет.

– Не надо. Я за рулем, – отвечаю я и присаживаюсь напротив его рабочего стола.

– Так что ты здесь забыл с самого утра? – Надевает белый халат, обходит меня и садится в свое кресло.

– У меня девушка родила, – спокойно отвечаю.

– В смысле? – Его глаза округляются и медленно ползут на лоб. – Чувствую, что коньяк сейчас понадобится мне.

– Ну… в смысле, не моя, чужая, – пытаюсь ему внятно объяснить. – Я ее на улице чуть не сбил. Подобрал и сюда привез.

– Я что-то уже начинаю бояться этого рассказа, – буровит Алексей, складывает руки перед собой и подкатывается ближе. – Та-а-ак, а дальше?

– Дальше… Женщины что-то напутали и решили, что я отец этих детей. Они заставили меня раздеться и положили их на меня. Мне надо еще рентген принести.

– Твою ж мать! Добро пожаловать в дурдом! – всплескивает руками Алексей. – Это ты мне точно сейчас про моих сотрудниц рассказываешь? – зло шикает он.

Молча киваю.

Лёха нажимает кнопку на селекторе:

– Танюша.

– Слушаю, Алексей Юрьевич, – отвечает писклявый женский голос.

– Вызови ко мне старшую из родильного. Пускай зайдет через пятнадцать минут.

– Что-нибудь еще?

– Нет, пока все. Спасибо. – Друг отключает селектор, возвращается в прежнее положение и упирается в меня глазами: – Дальше что было?

– Ничего. Они извинились, объяснили, что произошло недоразумение и отпустили меня.

– Дава, прости бога ради за этот, мягко скажем, бардак. Я с ними сегодня разберусь, – рычит Лёха.

Смотрю на Алексея и вижу, как белки его глаз медленно наливаются кровью.

– Да не надо. Ничего ведь критического не случилось. Главное, чтобы у той девушки претензий не было.

– Кстати, а как девушку зовут? – Он открывает блокнот и берет шариковую ручку, чтобы записать ее данные.

– Без понятия, – мотаю головой. – Мы как-то и познакомиться толком не успели. Не до того мне было.

– Вот уж никакой из тебя молочный отец. Роды практически принял, а имя девушки узнать не удосужился, – говорит с издевкой Лёха. – Ну ладно. Это узнать не проблема. – Закрывает блокнот и отодвигает его в сторону. – Умеешь ты, друг, удивлять. Я-то думал, ты сейчас у Мирославы десятый сон видишь.

– А ее Мирослава зовут? – Откидываюсь на спинку стула, запускаю руки волосы и тяну их вверх от корней.

– Ты не запомнил? Она вместе с моей Никой работает, – хмыкает он и мечтательно добавляет: – Зачетная девица…

– Обычная. Если встречу в городе, вряд ли узнаю, – говорю я, а сам зеваю, прикрывая рот рукой. Тяжелая ночь и не менее тяжелое утро дают о себе знать. А впереди еще рабочий день.

– Разбаловался ты, однако, – ехидничает друг.

– Не завидуй, – отвечаю ровным тоном. – У тебя жена-красавица и дом – полная чаша.

– Это да, – задумчиво произносит Алексей.

– Ладно, Лёх, – встаю со стула и протягиваю через стол руку, – поехал я. У меня у самого еще клиенты после обеда. Надо успеть себя в порядок привести и хоть немного отдохнуть.

– Будем на связи, – жмет мне краба.

– Звони, если что.

4.

Давид

– Не закрывайте рот, – говорю пациентке, отключаю бормашину и нажимаю запястьем на наушник, пытаясь принять входящий звонок. – Слушаю! – недовольно рявкаю в микрофон. Ненавижу, когда меня отвлекают от работы. Тем более что большинство моих, скажем так, клиентов далеко не простые люди.

– Привет, Давид! – раздается голос друга в наушнике.

– Здоров! Лёх, у тебя что-то срочное или терпит? Просто у меня здесь пациент, я не могу разговаривать. – Беру зеркало и проверяю, насколько хорошо вычистил зубное дно.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – отвечает он, тяжко вздыхая. – Дело срочное, но до вечера терпит. Заедь после работы ко мне домой. Хочу тебе кое-что рассказать и показать.

– Окей! Договорились!

Сбрасываю звонок, поправляю защитные очки и снова включаю аппарат.

Я ни разу не пожалел, что выбрал своей специальностью именно стоматологию. Во-первых, это стабильный заработок, потому как рано или поздно проблемы с зубами начинаются абсолютно у всех! Во-вторых, если подойти к делу с умом, можно создать из этого настоящий прибыльный бизнес. Что я, собственно, и сделал. Но перед этим неплохо попотел над повышением своей квалификации как специалист. И теперь, на данный момент, я являюсь одним из лучших ортодонтов в этом городе. Ко мне трудно попасть на прием, потому что я в основном работаю с VIP-пациентами. А еще я принимаю участие в организации различных стоматологических конференций в нашей стране и за ее пределами.

– Лиза! – зову свою новую ассистентку. – Подай мне, пожалуйста, коффердам!

По ее наивному взгляду понимаю, что она даже приблизительно не догадывается, о чем это я.

– Салфеточку синенькую, латексную подай, пожалуйста, – вздыхаю я, стараясь говорить сдержанно. Интересно, чему их там в мединститутах сейчас учат? Это третья стажерка за последние две недели. С предыдущей распрощались, потому что она своим внешним видом все время меня отвлекала. Ну кто, скажите, носит на работу белые халаты, через которые просвечивается нижнее белье?

– Вот эту? – хлопает своими наращенными ресницами. Судя по их длине, если она начнет чаще моргать, то точно когда-нибудь взлетит.

– Вот эту, – архитерпеливо отвечаю я, а самому хочется взреветь от ее тупости. Успокаиваю себя тем, что она, возможно, быстро научится и запомнит все названия инструментов и материалов.

Устанавливаю матричную систему во рту пациентки.

– Вы себя нормально чувствуете? – на всякий случай спрашиваю ее. В ответ слышу утвердительное «угу» и продолжаю свою работу.

В личной жизни, как и на работе, у меня полный порядок. Точнее гармония: есть несколько стабильных подруг, которых я регулярно навещаю, а еще крестница моего отца, с которой я время от времени культурно провожу досуг. На нашем счету несколько походов в театр, две вставки и парочка ужинов. Дальше поцелуев никогда и ничего не заходило, ибо неудобно гадить там, где живешь. Как ни крути левой пяткой, все же какая-никакая родственница – дочь лучшего друга моего отца. Девушка не глупая, достаточно красивая, но вся беда в том, что меня к ней особо не тянет.

До конца рабочего дня я принимаю еще двух пациентов. Заполняю кое-какие документы и с чистой совестью еду домой к своему другу, как и обещал. На его пороге меня встречает Лёхина супруга.

– Здравствуй, Давид! – приветствует меня Ника с грустным выражением лица и впускает меня в особняк.

– Ник, у вас что-то случилось? – мягко интересуюсь я. Снимаю пальто и цепляю его на вешалку.

– Скорее, у тебя, – тихо отвечает девушка. – Лёша у себя. Проходи. – Показывает рукой на белую дверь в конце коридора. От ее слов мне становится не по себе.

В смысле – у меня случилось? Если бы у меня что-то и произошло, то я наверняка знал бы об этом первым. Стучусь и после одобрительного «войдите» захожу в мужскую обитель друга.

– Привет еще раз! – Алексей жмет мне руку. – Ты присаживайся.

– Привет! Слушай, там твоя Ника сама не своя, – говорю я и сажусь в кожаное кресло, рядом с камином.

– Выпить хочешь? – мрачно спрашивает Лёха. – Потому что на твоем месте я бы выпил.