Марина Вуд – Мои (чужие) дети, или двойня для случайного папы (страница 26)

– Вообще-то нам не положено впускать к больным посторонних. Только близких родственников, – тихо отвечает она. – Но у наших сейчас пересменка. Обход будет не ранее чем через полчаса. Да и Виталина лично за вас просила.

– Спасибо, – кратко киваю я.

Мы поднимаемся этажом выше. Двигаемся по узкому коридору для сотрудников. Тамара Николаевна открывает передо мной белую дверь и пропускает меня в отделение интенсивной терапии, где сейчас находится Чернов. Врачи уверяют, что его жизни ничего не угрожает. Но при этом он будет здесь, пока не придет в себя.

– Халат. Бахилы. Шапочка, – командует медсестра и выдает мне все необходимое. – Ровно через десять мнут я постучусь в палату.

– Хорошо.

Послушно надеваю медицинскую экипировку и захожу в палату. Сердце волнительно выпрыгивает из груди.

На секунду замираю и не верю своим глазам, когда вижу Давида в разных проводках, лежащего на высокой кровати. В носу тут же начинает пощипывать от этой картины. Я еще ни разу не видела его таким беззащитным. Лицо в небольших ссадинах. На лбу запеклась кровь. Под носом трубка с кислородом.

Боже мой!

Подхожу ближе. Рядом с кроватью стоит стул. Я аккуратно отодвигаю его и присаживаюсь. Слева от меня работает прикроватный кардиологический монитор. Радует, что Давид дышит самостоятельно.

Беру его за руку. Слезы моментально подкатывают к горлу. Я пытаюсь собраться. Это невероятно сложно. Тяжело смотреть на беспомощное тело своего любимого мужчины. Меня сразу же охватывают воспоминания нашей первой встречи. Ведь я тогда тоже была в каком-то смысле беспомощной. Сглатываю нервный ком. Вдох-выдох. Глажу его теплую, сухую ладонь.

– Давид, – зову его тихо по имени в надежде, что он услышит меня и тут же откроет глаза. Но чуда не происходит. Он продолжает лежать с закрытыми глазами, словно крепко спит.

Отведенные нам десять минут пролетают как одна секунда, и я слышу стук в дверь. Это сигнал, что мне пора уходить.

Но мне мало десяти минут! Безумно мало.

Снова стук, и Тамара Николаевна заглядывает в палату:

– Пора, – произносит она как приговор, и я выхожу.

Шаг, еще один – и мы уже спускаемся по лестнице в отделение репродуктивного здоровья.

20.

Диана

– Ты куда сейчас? – спрашивает Вита, покачивая ногой коляску с моими спящими зайцами.

– Домой.

– За город?

– Нет. К себе. Что толку мне там сидеть. До города далеко, а к вам еще дальше. – Снимаю с вешалки пальто и надеваю его. – Витуль, пообещай, что будешь держать меня в курсе насчет состояния Давида. И сразу же, как он очнется…

– Немедленно сообщу, – заканчивает подруга начатую мной фразу. – Дин, скажи честно, тебя его родственники из дома попросили?

– Намекнули.

– Я так и предположила.

– Спустя несколько дней после ДТП к нам приехал его отец. Он в мягкой форме попросил меня на выход.

– Вот гад!

– Да ладно, – пожимаю плечами, – я ведь все понимаю. Для Давида я по закону никто и не имею права занимать чужую жилую площадь.

– Это так некрасиво с их стороны, – осуждающе мотает головой подруга.

– Не мне судить. – Забираю у Виты коляску и разворачиваю ее к себе. Застегиваю детям комбинезоны и поправляю пустышки. – Ну все. Мы поехали, иначе они вспотеют.

На прощание обнимаю Виту и спешу покинуть больницу. На выходе из здания пожилой мужчина придерживает мне дверь, когда я стараюсь протиснуться в нее со своей двойной коляской.

– Диана? – слышу рядом с собой знакомый голос и поворачиваю голову. Передо мной стоит мать Давида, Ольга Петровна. Что-то внутри меня неприятно ёкает.

– Здравствуйте! – говорю приветливо, но без улыбки.

– Добрый день, – отвечает она, бросая мимолетный взгляд на коляску, в которой мирно спят ее внуки. – Знаете, это очень хорошо, что я вас здесь встретила. Нам необходимо поговорить.

– Раз необходимо… – глубоко вздыхаю я.

– Здесь через дорогу есть хорошее кафе.

– В кафе надо раздевать детей, а они спят. Могу предложить прогуляться по парку.

– Хорошо. Я не отниму у вас много времени.

Женщина держится гордо. При этом заметно нервничает.

Хорошего я от матери Давида не жду. Счастливая бабушка не стала бы выставлять внуков за порог. Но и послать ее куда подальше тоже не вариант. Для начала я должна ее выслушать, чтобы узнать, что у нее на уме.

– Я вас слушаю. О чем вы хотели поговорить?

– Тяжело, наверное, с двумя одной справляться? – Она кивает на коляску.

– Я не знаю, как с одним. У меня не с чем сравнивать, – спокойно отвечаю я, даже не подозревая, что сейчас услышу полнейшую дичь. – Но с полной уверенностью могу сказать, что точно не легко.

– Понятно, – понимающе кивает она. – Поэтому, Диана, я и хотела предложить вам свою помощь.

– Помощь?

– Да. Мы можем забрать себе одного из ваших малышей. Желательно девочку.

– Что?! – Я от возмущения несколько раз открываю-закрываю рот. Лучше бы я ее реально послала пять минут назад.

– Не отвечайте сразу. Подумайте над моими словами. Это хорошее предложение. Вы просто откажетесь от ребенка, а мы его примем свою семью. Я думаю, это не будет слишком трудно для вас – сходить и написать отказ. Тем более что я наводила справки. На вас уже жаловались в органы опеки. – Она смотрит на меня с прищуром, словно хочет понять мою реакцию.

Чувствую болезненный спазм в груди.

– Вы в своем уме? – Мой голос срывается в дрожь.

– Абсолютно. А с нашими финансовыми возможностями мы достойно воспитаем ребенка.

Тоже мне венценосная семья!

– Как вы, будучи матерью, можете мне подобное предлагать? – Я выравниваю тон, но слова все же дергаются. – Вам самой не стыдно?

– А чего мне стыдиться? У нас порядочная, полноценная семья. Сыновья, которыми можно только гордиться.

Эта женщина будто не слышит меня.

– Вы правы, Ольга Петровна. У вас прекрасные сыновья. Вот только мать у них как из другой реальности! – Я стараюсь сдерживаться. – Вы говорите о детях! О моих родных детях, которых собираетесь разлучить. Еще предложите мне подарить им по одинаковому медальону, чтобы они, как в индийском фильме, встретились через двадцать лет.

– Зря вы, Диана, так агрессивно реагируете на мои слова.

Она вообще адекватная?

– А как мне еще реагировать на этот бред? – изумляюсь я. – Ваш сын, биологический отец мох детей, сейчас в больнице. Он без сознания! Возможно, вы дождетесь, когда он очнется, и поинтересуетесь его мнением по этому поводу?

– Вот именно поэтому я и решила обсудить все с вами заранее. Я не хочу беспокоить сына этими вопросами, – пожимает плечами женщина.

– Вы… – Я теряю дар речи и давлю в себе рвущиеся наружу маты.

– Я, в отличие от вас, жизнь пожила и на многие вещи смотрю по-другому, – спокойно говорит она.

– Вы, в отличие от меня, предлагаете совершить чудовищный поступок. Вы предлагаете оторвать от себя ребенка, разлучить сестру с братом и отдать ее чужим людям!

– Мы не чужие ей люди.

– Вспомнили!