Марина Вуд – Мои (чужие) дети, или двойня для случайного папы (страница 13)

К слову о Вите, она ведь хотела навестить нас завтра. Господи, как я могла забыть?!

Беру телефон и пишу ей эсэмэс, в котором вкратце излагаю о новых обстоятельствах и прошу не обижаться. В ответ подруга настаивает на визите. Надо будет у Давида спросить, не будет ли он против, если Вита ненадолго заедет к нам. Все-таки это его дом, а мы здесь только гости.

Пока кормлю Даню, отгоняю от себя все тревожные мысли. Как только заканчиваю с сыном, свои требования на молоко заявляет Анюта. Раньше, до появления детей, я думала, что кормление – это некий обряд единения с ребенком. Я буду словно сидеть в цветке лотоса на лужайке. У моих ног соберутся пушистые зайчики, пока вокруг нас будут петь птицы, как в мультфильме про Белоснежку и семерых гномов. Но в результате все происходит совсем не так! Мое тело сейчас больше походит на столовую для двух постоянных клиентов. И в момент кормления оно тебе больше не принадлежит. Когда дочь голодна, она дергает мой несчастный сосок туда-сюда, как тот медведь, который таскал Леонардо Ди Каприо в фильме «Выживший».

Когда наедается Аня, я уже не могу сидеть на месте. Укладываю детей в переноски и спускаюсь с ними в гостиную. Там тихо. Евгений уехал. Марьяна Павловна тоже ускакала домой, к мужу и сыновьям. Знать бы еще, где Давид…

Стучусь в его комнату – никто не отвечает. Иду в дальний коридор, справа от лестницы еще одна дверь. Толкаю ее вперед и попадаю в небольшой импровизированный спортзал. Остается последняя одинокая дверь в углу. Снова стучусь.

– Да! – раздается голос Давида из-за двери.

Опускаю ручку, открываю и медленно вхожу:

– Можно?

– Конечно! – Давид закрывает ноутбук, подходит и забирает у меня из рук одну из переносок.

– Извини, что отвлекаю. Надо поговорить, – решительно заявляю я и замираю от удивления. Переступив через порог, я оказываюсь в личном кабинете Давида. У окна стоит рабочий стол, справа от него шкафы с книгами и разными папками. На стене висят сертификаты и разные грамоты.

– О чем? – мужчина с интересом ведет бровью. На нем домашний спортивный костюм. Необычно видеть его в таком наряде. Все его внимание приковано к Ане, которую он держит в руках. Губы плотно сжаты, а плечи напряжены.

– Я хотела тебя спросить… – Сглатываю. – Ты не против, если завтра сюда приедет моя подруга? Она ненадолго, – спешно добавляю я.

– Всего-то. – Его плечи расслабленно опускаются. – Я не против. Пусть приезжает. Я тебе напишу сейчас точный адрес. Ты только скажешь мне номер ее машины, чтобы охрана на въезде пропустила.

11.

Диана

– Спасибо, – благодарю еще раз. Между нами повисает неловкая пауза. – Ну… – тяну я и поднимаю повыше переноску, в которой гулит Даня, – тогда мы, наверное, пойдем.

– Как пожелаешь. – Мужчина жмет плечами. – Давай я помогу тебе их отнести.

Давид забирает у меня из рук вторую люльку. Я открываю дверь и пропускаю его вперед. Он доходит до лестницы и резко тормозит на первой ступеньке.

– Дин, если ты хочешь, мы можем побыть внизу и о чем-то поговорить или, на худой конец, что-то посмотреть вместе. Диван большой. Мы все поместимся.

– Давай, – не задумываясь соглашаюсь я. Сама не знаю почему, но мне хочется как можно дольше побыть рядом с ним.

– Чтобы нам было удобней, я разложу диван.

– Тогда я быстренько наверх за пеленками, заодно и телефон возьму.

Давид относит детей в гостиную, а я, перепрыгивая ступеньки через одну, поднимаюсь в спальню. Первым делом хватаю расческу и привожу волосы в порядок. Щипаю себя за щеки, чтобы появился хотя бы намек на румянец и я не напоминала себе бледную моль. Затем беру две пеленки и несколько погремушек.

Телефон вибрирует третьим по счету сообщением от Виты: «Жду адрес!»; «Ну так что, он разрешил?»; «Почему так долго не отвечаешь?»

Я не успеваю написать ответ, как телефон начинает жужжать от входящего звонка.

– Да, – по привычке говорю полушепотом.

– Дина, он что, на цепи тебя там держит? Если да, то мяукни три раза, – взволнованно произносит подруга.

– С ума сошла? – с улыбкой возмущаюсь я. – Никто меня ни на чем не держит. Просто я телефон наверху оставила.

– Ну, слава богу! А то я перепугалась, – облегченно выдыхает она.

– Долго говорить не могу. Адрес пришлю сейчас сообщением, и завтра мы ждем тебя в гости.

– Мы? – Слышу ухмылку в ее голосе.

– Мы – это я и дети, – уточняю, понимая ее намек.

Отключаю звонок. Еще раз смотрю на себя в зеркало и выхожу из комнаты.

Внизу уже все готово для просмотра фильма: диван разложен, дети лежат в центре на пеленках. Давид принес мне фрукты и сок, а себе снеки и безалкогольное пиво.

Пока на телевизоре идет реклама, мужчина неожиданно задает вопрос прямо в лоб:

– Дина, я давно хотел спросить, а кто такой Видим? Это отец твоих детей? – спрашивает он будто бы между прочим.

Не зная, как реагировать, смотрю на него ошарашенным взглядом.

– На какой из вопросов отвечать в первую очередь?

– Он отец? – Поворачивает ко мне голову и смотрит прямо в глаза.

– Нет, – отрицательно мотаю головой. – Вадим мой бывший гражданский муж. Он не отец моих детей.

Не понимаю, почему мне хочется ответить правильно на его вопросы и не упасть в его глазах.

– Почему вы разошлись? – спрашивает он, ошеломляя меня. Его вопрос режет в больное. Сглатываю и лишь через несколько секунд отвечаю:

– Он изменил мне. – Стараюсь говорить максимально ровным тоном. Даже пытаюсь усмехнуться, но получается криво. – То есть долго изменял, а я не знала. Нет, в начале отношений он меня, конечно, любил… – Говорю так, словно хочу оправдаться за свой никчемный выбор мужчины. И от этого на душе становится просто отвратительно.

Давид следующим вопросом бьет между глаз:

– Кто отец детей?

– Человек. – Сглатываю застрявший в горле комок. – Мужчина.

– Понятно, что не женщина, – хмыкает он и смотрит на меня не моргая. – Так кто он?

– Я не понимаю цель твоих вопросов.

Я не выдерживаю и увожу взгляд в сторону. Может, мы уже надоели Давиду, и он жалеет, что привез нас к себе? Он свободный мужчина и хочет жить своей жизнью, а тут мы как «здрасте», мельтешим перед его глазами и мешаем личной жизни. И он решил отправить нас к законному отцу малышей, которого я даже в глаза не видела.

– Тебя обидел мой вопрос? – Заглядывает в мои глаза.

– Нет, – мотаю головой, стараясь не смотреть на него, и чувствую неприятное пощипывание в носу. – Мои дети – это результат искусственного оплодотворения. Дети из пробирки, – поясняю я, подавляя жалобный всхлип.

Давид подсовывается ко мне ближе.

– Извини, – мягко произносит он. – Я не хотел этими вопросами сделать тебе больно.

– Мне больно не от твоих вопросов, а от того, что в моей жизни все пошло как-то не так. Я, как и все женщины, всегда хотела нормальную, полноценную семью и любящего, заботливого мужа. Но, как видишь, не сложилось, – говорю я искренне, и в эту же секунду его тяжелые руки ложатся мне на плечи и разворачивают меня к себе. Давид прижимает меня к своему телу, и я ложусь щекой на его твердое мускулистое плечо. В его объятиях тепло, и я не чувствую от этого никакого смущения. Я впервые за долгое время ощущаю мужскую силу и поддержку. Спустя пару минут смелею и обнимаю его в ответ.

– У тебя все будет, – говорит он, горячо дыша мне в висок. – Вот увидишь.

– Хочется верить, – шмыгаю носом и выбираюсь из его объятий. – Реклама закончилась, – киваю в сторону телевизора и подсовываюсь ближе к детям.

Давид обходит нас и садится на другой край дивана.

– В качестве репараций можешь задать мне самый неудобный вопрос в этом мире, – улыбается Давид, закидывая руки за голову. Если я правильно понимаю, то делает он это для того, чтобы убрать неловкость момента.

– Ладно, – хитро сощуриваю глаза. – Сейчас задам самый каверзный, самый жесткий вопрос.

– С нетерпением жду, – ухмыляется мужчина, ставит фильм на паузу и ложится на бок, подперев голову рукой.

Не хочу спрашивать его о личном – нет никакого желания ковыряться в чужом грязном белье. Да и вообще, поднимать тяжелые или больные темы будет совершенно лишним. Поэтому придумываю и задаю максимально смешной и неудобный вопрос, с интересом закусывая губу:

– Каково это, заглядывать в рот старику или старушке?

– Ты уверена, что хочешь знать это?

– Угу, – киваю я, делая максимально заинтересованный вид.

– Тогда слушай…