Марина Вуд – Измена. Бедная Настя больше не твоя (страница 3)

– Ой… – громко хохотнув, я прикрываю ладошкой рот. – Извините, – киваю женщине за соседним столиком, которая недовольно щелкает языком и мажет по мне презрительным взглядом.

– Настя, почему вы извиняетесь? Вы ведь не сделали ничего плохого? – удивляется он и делает глоток из своего стакана.

– Не всем людям нравиться слушать чужой смех, – беру бокал и отпиваю немного вина.

– Вы необыкновенная девушка, – продолжает он, глядя на меня с какой-то теплотой в глазах. – У Вас есть такой свет внутри. Это трудно передать словами.

Я улыбаюсь в ответ, но внутри меня все еще горят остатки боли и разочарования после разрыва с мужем.

– Спасибо, Максим. Вы сделали этот вечер намного приятнее, чем я ожидала, – говорю, поднимая бокал и приподнимая его в сторону.

Максим улыбается и тоже поднимает свой стакан: – За приятное общество и за то, чтобы ваши дни стали ярче, Анастасия Петровна…

Ужин подходит к концу и наступает момент, когда пора расплачиваться. Официант приносит в деревянной коробочке счет, кладет его на стол и уходит в сторону кухни.

Максим открывает коробочку, смотрит на сумму и выдает: – Ого! У меня нет столько налички с собой, – возмущенно мотает он головой. – Анастасия, это, конечно жутко звучит, но мне нечем расплатиться.

– О, господи! – ахаю я. Я так и знала. Я чувствовала, что будет какой-то подвох и мне нельзя было соглашаться на этот ужин. Лучше бы я спокойно посидела, погрелась и ушла бы ночевать на вокзал. – Что же нам делать? – оглядываюсь по сторонам, чувствуя себя соучастником страшного преступления.

– Ничего не делать, – заговорщицки произносит он. – Предлагаю просто уйти.

– Но так нельзя! – возмущенно выкрикиваю я и тут же понижаю свой голос. – Мы не можем уйти не расплатившись. Надо что-нибудь придумать.

– Что тут придумать, если денег нет. Идемте, – он поднимается на ноги и тянет меня на себя.

– Нет, – сопротивляюсь я. – Надо договориться и объяснить, что мы можем принести деньги завтра.

– Они сейчас на нас полицию вызовут. Идемте, – шепчет он и настойчиво тянет в сторону выхода.

– Погодите, – прошу его и начинаю снимать с пальца обручальное, золотое кольцо. Не без труда стаскиваю его с пальца и кладу на счет. Этого наверняка не хватит, но хоть что-то.

– Что вы делаете? – вскидывает брови.

– Меня все равно муж бросил. Мне оно ни к чему. А для сотрудников, хоть какая-то денежная компенсация. Ведь, эту недостачу в любом случае на кого-то повесят.

– Я бы на вашем месте волновался сейчас не за сотрудников, а за себя. Идемте, – мужчина подает мне пальто и подталкивает к выходу.

3. Ася

Ася

Быстрым шагом мы выходим с ним на улицу. Я на ходу надеваю пальто.

– Смотри полиция, – говорит Максим и хватает меня под локоть. – Сюда, – дергает за угол и прижимает к стене.

– Что? – растеряно повторяю, смутно осознавая, что сейчас происходит. В ушах у меня гремит от неожиданности. Да и внешний вид соответствует внутреннему состоянию. Берет съехал на бок. Пряди волос выбились из косы. Пальто застегнуто на одну пуговицу, и то криво.

Мы стоим, спрятанные в укромном уголке позади офисного здания, на первом этаже которого расположен все тот же ресторан.

– Там напротив менты стоят, – тихо шепчет он.

– Где? – выглядываю за угол.

– Назад, – мужчина прижимает меня к себе, чтобы убедиться, что нас не видно с улицы.

Мое сердце бьется быстрее. Руки начинают дрожать. И ноги тоже. Да что там ноги, все мое тело сейчас дрожит на нервной почве.

– Подождем еще пару минут, пока они уедут, – Максим успокаивающе улыбается, но я как-то совсем не разделяю этих его эмоций.

Пока мы стоим в объятиях друг друга, дожидаясь, пока полицейская машина уедет, мое беспокойство с каждой секундой только нарастает.

– И все же, это было неправильно, – шиплю я куда-то в район его шеи. – Мы должны вернутся, попросить прощения, а завтра утром я сниму с карточки деньги и отнесу им.

– Перестаньте, Настя, – его теплое дыхание щекочет мой висок. – Они не обеднеют. Считайте, что это был акт благотворительности.

– Акт благотворительности совершается в добровольном порядке. А то, что сделали мы…, то есть вы…

– А что я собственно такого сделал? Просто накормил голодающую девушку. Дело богоугодное.

– И никакая я не голодающая, – дергаюсь из его рук, но остаюсь все так же крепко прижатой к его мускулистому телу.

– Ага. Видел я, как ты рыбу за обе щеки уплетала.

– Чтооо? – округляются мои глаза. – Да я… Да это… – задыхаюсь от возмущения и получаю внезапный, жесткий поцелуй в губы. – Уууу, – мычу, пытаясь оттолкнуть его.

И когда наконец-то он отрывается от моих губ, я с чувством отвожу руку назад и его холеное лицо обжигает хлесткая пощечина.

– За что? – рычит Максим. – Я тебя от голодной смерти спас. От ментов спас. А ты мне за это врезала?

– Если бы не ты, то у меня и неприятностей с ментами не было бы. И еще я тебе разрешение на поцелуй не давала! – буквально выкрикиваю я и выкрутившись из его захвата, выхожу из укрытия, направляясь в сторону ресторана.

Хоть раз в жизни поступлю правильно. Пойду попрошу у этих людей прощения.

– Э-э-э нет, девочка, назад, – мужчина ловит меня за руку. – Так дело не пойдет. Я под статью не хочу.

– Пусти, иначе я закричу! – зло сощуриваю глаза.

– Кричи, – угрожающе нависает надо мной мужское тело. – Только, я скажу, что ты у меня кошелек украла.

– Чтооо? – меня ошеломляют его слова.

– Что слышала. Ты думаешь, твоя честность кому-то нужна? Ты реально считаешь, что они примут твое покаяния и отпустят с чистой совестью на свободу? Поверив на слово, что ты вернёшь им завтра утром половину своей зарплаты? Ахахах! Не смеши! Никому твоя жертвенность не нужна.

Секунда и прихожу в ярость: – Ну и пусть! Я лучше всю ночь буду бесплатно посуду им мыть и убирать зал. Это куда лучше, чем знать, что за меня должны буду заплатить те люди. У которых есть свои семьи, дети и возможно больные родители. А еще, моя честь и самоуважение важнее, чем унижение перед полицией или кем-то там еще.

– И ты готова всю ночь мыть посуду? – удивленно вскидывает голову.

– За то не придется ночевать на вокзале, – тихо отвечаю я и отворачиваю голову в сторону.

Меня разрывает от эмоций, и я чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. Внутри меня кипят гнев, обида и беспомощность. Мне кажется, что только со мной могли случиться все эти неприятности одномоментно. Я чувствую, как мои нервы рвутся на части, и не могу справиться с этой ситуацией.

– А вот с этого момента, можно поподробней? – складывая руки на груди мужчина подходит ближе.

– Ага. Сейчас. Буду я уголовнику, свою душу изливать, – вытирая слезы, отворачиваюсь от него, но он обходит меня по кругу. Он словно лев, который ходит вокруг своей добычи.

– Во-первых, я не уголовник.

– А кто ты? – бурчу.

– Я… – задумчиво поднимает глаза. – Я – Робин Гуд, – усмехается. – Помогаю бедным, забирая у богатых.

– Очень остроумно, – шмыгаю носом.

– А если серьёзно, то давай, рассказывай, что у тебя произошло. Хотя, нет, – оглядывается по сторонам. – Не здесь. Здесь холодно.

– Пойдем обратно в ресторан? – хмыкаю я.

– Нет. В ресторане мы уже были. Пойдем в одно теплое место. Точнее, поедем.

– Что на этот раз? Машину угонишь? – открыто язвлю ему.

– Ну, почему же? Машина давно угнана, – спокойно отвечает Максим. – Шучу. Это машина моего друга. Пойдем.

Максим берет меня за руку и ведет к автомобилю, который припаркован через дорогу от офисного здания. Мы садимся в машину, и он заводит двигатель.

– Куда мы поедем? – спрашиваю, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Туда, где мы сможем спокойно поговорить, и ты сможешь переночевать в тепле.