Марина Винтерc – Сиамская принцесса (страница 7)

Её лицо, её черты

Были исполнены страданья

И лёгкой, тайной доброты.

В ней что-то дрогнуло невольно:

Не страх — нет, не боязнь речей,

— А чувство, что душе привольно

Не быть бесстрастной меж людей.

— Мне трудно, — тихо отвечала,

— Мне страшно сердце развязать.

Я столько раз себе сказала:

Не надо большего желать.

Но вы… вы так по-русски, чисто,

Так просто говорите мне,

Что всё во мне светлей и чище

Становится в моей душе.

И он, услышав это, сразу

Стал счастлив, как ребёнок вдруг;

В его душе, ещё ни разу

Не знавшей столь глубоких мук,

Всё засияло, всё простилось,

И мир, доселе не родной,

Как будто заново открылся

Под этой женской простотой.

Он взял её ладонь несмело —

Не жадно, не в горячке слов,

А так, как трепетно и смело

Берут святыню и любовь.

— Скажите только одно слово,

И я уж буду знать свой путь.

— О нет, — она шепнула снова,

— Не торопите к вам прильнуть.

И он не стал. Он понял сразу,

Что счастье требует тишин.

И пусть не было в том приказа,

Но было: ждать, любить, хранить.

И с той минуты всё меж ними

Случалось словно бы само:

Взгляды — чуть более живыми,

Слова — доверчивей, тепло.

Потом пришёл тот час решенья,

Где чувство требует судьбы.

И в сердце зрелом нет смятенья,

Лишь ясность: быть или не быть.

Он говорил с отцом, с людьми,

Кому положено решать;

Но выше всех земных причин

Было одно: её понять.

— Я не прошу, — он говорил,

— Ни званий, ни пустой опеки.

Я лишь решился полюбить

Так, как не любят в этом веке.

И если мне дано просить

У вас не милости — а правды,

То позвольте мне с ней жить,

Не ради света и награды.

Когда приблизилась война,

И воздух стал тревожней, строже,

Она сказала: «Я должна

Туда, где нужна помощь ,

Где можно делом послужить,

Не ждать, когда пройдёт беда,

— А рядом с раненым прожить

Те дни, что тяжки без труда».

Он понял сразу. Не держал,

Не говорил ей о покое.