Марина Винтерc – Сиамская принцесса (страница 12)

— Я не бесчестил ваш престол.

Любовь пришла ко мне не лихо,

Не как соблазн, не как укол.

Она чиста, как свет над храмом,

Она не ищет власти даром,

Не жаждет золота, венца.

В ней нет корысти, нет конца.

Я взял Катюшу сердцем, волей,

И пред Небесной высотой

Она мне стала уж женой,

Не временной моей неволей.

Казните — но не отниму

Ту, что доверилась ему».

Тогда старик привстал с подушек,

И тень легла на жёлтый шёлк.

«Мальчишка! — крикнул он. — Игрушек

Ты в женщинах искать привык.

Но царский сын не властен сердцем,

Когда судьба стучится в дверцы,

Когда на чашах — мир держав,

Союз, порядок, древний прав.

Ты должен взять супругу знатно,

Из тех, кто равен нам по крови,

Чтоб род скрепился на основе

Закона, чтимого стократно.

А эту северную гостью

Я не пущу к престолу костью».

Принц побледнел, но не склонился,

Как пальма в бурю на скале.

В его глазах огонь родился,

Досель не ведомый земле.

«Я сын ваш, да, и чту веленья,

Но есть предел и повеленью,

Когда велят предать любовь,

Разбить невинность, верность, кровь.

Я не отдам её на муку,

Не отрекусь, пока я жив.

Пусть гнев ваш будет справедлив

— Я лучше сам приму разлуку.

Но знайте: если трон велик,

То честь любви — ещё святей».

Владыка долго, тяжко, мрачно

Смотрел на юного сына.

И вдруг сказал спокойно, смачно,

Как суд, что пишет времена:

«Пусть будет так. Её не трону.

Но ты не выйдешь из закона.

С сегодняшнего дня она

В своих покоях заперта.

И ты, пока не образумишь

Свою горячую мечту,

Не переступишь ту черту,

Где честь отца ты в прах не рушишь.

Ступай. И помни: трон суров.

Он глуше слёз и жарче слов».

Вернулся Лек с лицом белее

Жемчужной пены на волне.

Катя ждала, бледнея, в зное,

Как ждут ответа в страшном сне.

Она всё поняла по взгляду,

По этой медленной досаде,

Что легла тенью на чело,

Где счастье ночью расцвело.

«Нас разлучат?» — она спросила.

И он ответил: «Не совсем.