Марина Важова – Савины и Бологовские. Опыт исторической реконструкции (страница 2)

Школа №2, где я училась, находилась как раз напротив нашего бывшего дома, и мама мне показывала его. Мы заходили во двор, она смотрела на окна своей бывшей квартиры и прикладывала платок к глазам.

Улица Опочинина, 16, где жила семья Бологовских. Квартира была на первом этаже, окна выходили во двор.

Нина Бологовская снималась в санатории в мае 1938 г. (3 ряд, 2 слева)

Нина Бологовская в 1 классе (3 ряд, по центру). Надпись на обороте: Ученице-отличнице 1в класса 7 школы Нине Бологовской на память, 7/XI 1937 год.

У моей бабушки Ольги были слабые лёгкие, в конце 30-х открылся туберкулёз. Сохранилась справка, выданная незадолго перед войной:

Справка.

Гражданка Бологовская О. В. находится на квартирном лечении с фибро-кавернозным туберкулёзом лёгких стадия III ВКК в фазе инфицированной вспышки и обсеменения и тромбофлебит бедренной вены. И нуждается в уходе.

Дана для предъявления в школу дочери Любе Бологовской.

Врач подпись

12/XII.40.

Анна (1904 г.р.) училась в гимназии, но закончила её уже как школу второй ступени, поскольку после революции гимназии были упразднены. Там она научилась приемам шитья, вышивки, даже имела свидетельство о праве преподавать домоводство, но никогда этим не зарабатывала, а служила по бухгалтерской части в разного рода конторах.

Она вышла замуж и переехала к мужу Богданову, о котором ничего не известно, кроме крайне негативного отношения к нему жены. У них родился сын Орест, мальчик вскоре умер, а в 1924 году на свет появился Лёвушка. После развода Анна Васильевна вновь поселилась на Гаванской вместе с сыном.

1. Лёвушка Богданов, сын Анны Васильевны (1924 г.р.). Надпись на обороте почерком его мамы: «На память от Лёвика», а снизу поздняя приписка «Родная моя детка». 2. Лёвушка Богданов, 10 лет.

На Гаванской улице с родителями безвыездно жили:

Лилия Васильевна Савина (1912—1942 гг.)

Настасья (1901 г.р.), самая умная из сестёр, красавица с длинной косой. Она немного хромала (последствие полиомиелита, перенесённого в детстве). Закончила восемь классов и работала на заводе Севкабель, что на Кожевенной линии Васильевского острова.

Лилия (1912 г.р.), – красавица с большими серыми глазами. О довоенном периоде её жизни ничего не известно, кроме того, что работала бухгалтером на заводе.

Елена (1914 г.р.), внешне похожая на отца: рыжеватые тонкие волосы, вся в веснушках. Характером покладистая, добрая и безответная, закончила 7 классов, замуж не вышла, работала уборщицей.

Савина Елена Васильевна (справа) с подругой Марусей, ставшей впоследствии крёстной её дочери Оли. 1932 г.

Татьяна (1924 г.р.), единственная из сестёр Савиных, рождённая в Петрограде, получившая городское воспитание и закончившая десятилетку. Очень эффектная блондинка, высокая, стройная, с гордо посаженной головой. Много читала и следила за модой. После окончания школы, перед самой войной, она завербовалась в геофизпартию, уехала на Дальний Восток с геологами.

Татьяна Савина (справа) с подругой Инной. 1941 г.

3 глава. Война. Блокада

1941—1945 гг.

Невский проспект в период блокады.

Блокаду объявили 8 сентября 1941 года, после первого массированного налёта, когда сгорели продуктовые Бадаевские склады, что сильно повлияло на жизнь горожан. Шлиссельбург, через который проходила последняя трасса, пал, и это окончательно отрезало Ленинград от Большой земли. Город лишился всех основных путей поставки продовольствия – оставался только воздушный путь. Но уже в ноябре организовали сообщение через Ладожское озеро по Дороге жизни.

Сканирую старые фотографии. Вот они, мои родные. Их жизни пересекла война, блокада, эвакуация. Фотографии местами покрылись пятнами, побледнели или потемнели, углы окрошились.

Сохранились свидетельства той поры: фотографии, письма, документы. Их не много, но каждое бесценно, за ними стоят судьбы близких.

Из всех моих родных в эвакуацию по этой дороге жизни уехала только Клавдия с дочерью Валей, остальные остались в городе и пережили все ужасы блокады.

Сначала расскажу о тех, кто не пережил блокаду.

Опираюсь на письмо Савиной Анны Васильевны к сыну Льву от 12.XII.44, где она пишет о своём обращении в прокуратуру: «Моя семья 6 человек погибли от голода, я осталась с сыном вдвоём, на что мне площадь 27 метров, пусть Ларкина заберёт себе эту комнату, ей как раз по семье подойдёт».

Судя по дальнейшим событиям, соседка Ларкина умерла, её муж погиб, а на их сына, Леонида, Анна Васильевна оформила опеку. Но не это сейчас главное. «Шесть человек погибли». Попробуем перечислить.

1. Бологовский Иван Петрович, мой дед (1895 – 19.09.41 гг.) погиб в сентябре, когда немцы заняли Шлиссельбург, это сопровождалось первым массированным налётом авиации на Ленинград. Как рассказывала моя мама, отец пошёл за мясом убитой при налёте мессершмитов лошади и сам попал под обстрел.

Из справок, выданных вдове Ольге Васильевне, видно, что Иван Петрович был приписан к штаба МПВО и погиб в Приморском районе.

Справка и свидетельство о смерти Бологовского И. П.

Справка. Дана штабом МПВО 16 участка Свердловского р-на города Ленинграда гражданке Савиной О. В. в том, что боец участкового формирования Бологовский И. П. при следовании в пути при выполнении специального задания штаба МПВО 16 участка, попав в зону бомбардировки авиации противника, где и погиб. Справка выдана для предоставления в райсобез Свердловского района. Дата выдачи 26 сентября 1941 г.

А как быть с рассказом мамы об убитой лошади, за мясом которой якобы пошёл отец? Придумала от голода? Вот что нашлось в архивах группы «Приморский район»:

«На территории совхозного сада артиллерийская батарея нередко вела огонь по прорвавшимся в ленинградское небо вражеским самолётам. В сентябре 1941 г. девять вражеских самолётов, державших направление в сторону совхоза, разбомбили Новодеревенский (Приморский) рынок. Много стариков, женщин и детей было убито и ранено. В тот день на центральную усадьбу совхоза „Красная заря“ было сброшено 22 бомбы».

Вероятно, на рынке были убиты также и лошади, на которых с окрестных сёл привозили продукты на продажу. Совхоз тоже держал лошадей.

2. Бологовская (Савина) Ольга Васильевна умерла зимой 1941—42 гг. Ещё осенью она была жива, 26.09.41 г. получала справку о смерти мужа.

Судя по месту прописки Ивана Петровича, к моменту его смерти Бологовские уже переехали в квартиру на Гаванской улице, где жили Савины. Тут могут быть две причины: нехватка дров, побуждающая жителей для экономии объединяться, либо разрушение их квартиры на ул. Опочинина.

Сёстры Бологовские: Настя, Нина и Люба (справа) у гроба матери, Ольги Васильевны. Зима 1941—42 гг.

3. Настасья Савина из-за хромоты не смогла сесть на поезд, который вёз эвакуированных зимой 41—42 гг. Город был в полном кольце блокады, единственной возможностью уехать оставался путь по «Дороге жизни». Но до неё нужно было добраться на поезде, который шёл от Финляндского вокзала до станции Борисова Грива. Можно представить, какая на вокзале была давка!

Тех, кому посчастливилось доехать, пересаживали на автомашины и везли через Ладожское озеро, периодически обстреливаемое авиацией противника, затем вглубь страны железнодорожным транспортом. Видимо, в первую блокадную зиму уехала Клава с Валюнчиком.

В ноябре 1941 года Настасья была ещё бодрой, писала сестре Татьяне, завербовавшейся перед войной в геофизпартию на Дальний Восток.

Из письма к Тане Савиной от сестры Насти.

8\XI 41 г. Гор. Ленинград.

Здравствуй Тася, поздравляем тебя с праздником и желаем тебе успехов в работе а так же в жизни. У нас праздник ты сама знаешь, мы его встречали скучно, и потом фриц нас угощал бомбами и снарядами, он и сегодня с утра посылает нам гостинца. Но ничего Тася, всё переживём и 1-го мая будем справлять нормально как полагается…

Слушали речь Сталина, очень понравилось, когда он говорил так просто, духу придаёт больше. Жить так захотелось и даже идти на фронт, чтобы скорей разбить проклятого убийцу. Потом мы сидели и всё вспоминали, как мы справляли прошлый праздник, и так просто сердце разрывается, а под музыку плакать хотелось, когда слышали по радио. Но Тася, надеемся, что в скором времени… (концовки нет).

Настасья Савина умерла от голода весной 1942 г. Страшная подробность: её заели вши.

4. Лилия Васильевна Савина умерла в конце зимы 1942 года. Это была самая тяжёлая блокадная зима, когда отопление было уже отключено из-за бомбёжек, а дров жители не заготовили.

Но ещё в октябре-ноябре она работала и была весьма деятельна.

В письме от 3/ХI 41 г. её племянница Настя Бологовская пишет Татьяне Савиной: «Тася, у Лили на заводе сгорел склад от зажигательной бомбы, как раз в ту ночь Лиля дежурила, и она гасила пожар. Тася, ты нас спрашиваешь, едим ли мы и хватает ли нам денег. Отвечаю – денег у нас много, Лиля зарабатывает 700 рублей, она теперь заместитель главбуха».

Другая племянница, Нина Бологовская, 16/X 41 г. пишет Татьяне Савиной: «Лилька привезла с завода дрова».

Денег много, но на них ничего не купишь.

5. и 6. Нина и Настя Бологовские умерли от голода в марте 1942 года – Нина в возрасте 13 лет, Насте было 17 лет.

С продуктами становилось всё хуже. По карточкам можно было купить очень мало, особенно по иждивенческим – всего 125 гр. хлеба в день.